Ссылка на первую часть:
«Моня-миллионер».
На каком-то этапе Монастырский принял решение обойтись собственными силами и работать без посредников. Вскоре такой случай представился: через новую случайную знакомую иностранку ему открылся неплохой, как казалось, контрабандный канал, по которому он начал переправлять за границу различные антикварные безделушки. А на вырученные деньги покупал, в том числе, и материал для производства «Лже-Фаберже».
Он нанял в свой подпольный цех профессиональных ювелиров, камнерезов и художников, официально работавших в мастерских фирмы «Русские самоцветы». Золото и камни добывали из ломбардных украшений, старых колец, брошей. Всё шло в дело. Общими усилиями они воспроизвели тысячи копий изделий фабрики Фаберже. Монастырский самостоятельно изготавливал формы для литья и проставлял на готовые изделия фальшивые фабричные клейма. Качество подделок было настолько велико, что ввело в заблуждение многих маститых искусствоведов. Причём настолько, что некоторые изделия Монастырского даже выставили в Оружейной палате и Эрмитаже. Долгое время никто не замечал, что клейма, якобы свидетельствующие о подлинности изделий Фаберже, на самом деле неправильные. Так, клеймо в виде двуглавого орла ставили на произведения Фаберже, сделанные в Польше.
Монастырский вскоре обзавелся шикарной семикомнатной квартирой, обставил ее подлинными антикварными изделиями, познал вкус «фуа-гра» и омаров, стал узнаваемым и уважаемым человеком среди коллекционеров и бандитов. Последние и окрестили его почётным погонялом «Моня-миллионер».
В 1982 году на одной из питерских таможен служивые обратили внимание на неточности в оформлении документов для вывоза художественных изделий за рубеж. Стали разбираться. В результате изъяли большое количество поддельных работ якобы Фаберже, на самом деле – Мони-миллионера. Поначалу на допросах Михаил Львович все отрицал, расценивая показания сообщников по контрабанде как провокацию. Однако после того, как ему были предъявлены для опознания предметы, собственноручно отправленные им за границу, лед недоверия между ним и оперативниками КГБ растаял. В 1983 году Монастырский получил десять лет лишения свободы с конфискацией имущества и ссылкой на три года за контрабандную деятельность.
Примечательно, что в тот раз организованное им изготовление подделок Фаберже осталось вне поля зрения силовиков, поскольку искусствоведческо- оценочная экспертиза признала эти подделки … подлинными изделиями.
Однако, к огорчению Михаила Львовича, этим дело не закончилось. В сентябре 1984 года таможенная служба в Бресте обнаружила у одного иностранца скрытые от контроля драгоценности. Расследование этого эпизода вывело оперативников на упомянутого Корхова, а через него, соответственно, на Щедринского. Во время обысков на квартирах «кураторов» «Фальшберже» и их подельников были найдены ценности, валюта, а также большое количество антиквариата, произведений искусств и икон, многие из которых предназначались для отправки за рубеж. Корхов и Щедринский без сожаления сдали с потрохами и самого Моню, рассказав следователям о том, что начиная с 1978 года, они с целью наживы скупали у Монастырского для перепродажи на Запад ювелирные и камнерезные изделия с фальшивыми клеймами Фаберже и других русских мастеров для получения в свои руки иностранных денежных знаков в большом количестве. А это уже была 88-я «валютная» статья, и она гласила: "Нарушение правил о валютных операциях, совершенные лицом, ранее судимым за преступления, предусмотренные настоящей статьей, а равно спекуляция валютными ценностями или ценными бумагами в крупных размерах - наказываются лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки или смертной казнью с конфискацией имущества".
И Моня заговорил…
В своих откровениях с операми КГБ он без утайки сдал всё и всех. Рассказал и о клеймах, и об адресах, когда и как сбывались подделки, не пожалел и сотрудников музеев, «за долю малую» когда-то помогавших ему и т.д. Чекисты, поняв, какого полезного кадра заполучили в свои сети, пожалели Моню. Он избежал расстрела, а проходил по ст. 162, ч. 2 УК РФ: занятие запрещенным промыслом с использованием наемного труда. В ноябре 1985 года судебная коллегия Ленгорсуда вынесла новый обвинительный приговор – еще 3 года лишения свободы. Абсурдность, правда, ситуации состояла в том, что ни эксперты таможни, ни эксперты Эрмитажа(!) не смогли определить, что держат в руках не оригиналы, а талантливые подделки! Более того, 13 изъятых подделок были затем приняты как оригиналы!
Редчайший случай: при советской власти Монастырский удостоился настоящей славы – по материалам его уголовного дела в сериале «Следствие ведут знатоки» была снята серия «Подпасок с огурцом». В ней ювелира, подделывающего фигурки Фаберже, играл молодой Николай Караченцов.
Депутат от ЛДПР.
В 1991 году, когда в стране завертелись совершенно новые экономические и политические процессы, Михаил Монастырский был в очередной раз досрочно освобожден. Он возвратился в Ленинград, где решил заняться антикварным бизнесом. Несмотря на то, что все предыдущие судимости у него были обременены конфискацией имущества, за короткий срок Монастырский умудрился войти в число самых богатых и удачливых бизнесменов города, заполучив в собственность, в частности, квартиру и офис в красивейшем месте Санкт-Петербурга – на Адмиралтейской набережной. А ведь, по большому счету, особо мощного бизнеса, кроме вечного увлечения ювелиркой, у Михаила Львовича и не было. Он делал деньги на связях. Зато вот в связях у него были все. Потому совсем неудивительно, что четыре года спустя Михаил Львович стал депутатом Государственной думы от фракции ЛДПР. Говорят, что с Владимиром Вольфовичем Жириновским Монастырский познакомился еще в далёком 1978 году, когда никто из них и помышлять не смел о возможности какой-либо политической карьеры.
После освобождения Михаила Львовича в 1991 году их дороги снова пересеклись: быстро встав на ноги в бизнесе, Монастырский начал делать первые финансовые вливания в создающуюся партию Жириновского. Впрочем, до поры до времени их связь с Владимиром Вольфовичем не афишировалась, Монастырский оставался одним из немногих анонимных спонсоров ЛДПР. Однако на думских выборах 1995 года Михаил Львович стал действовать более решительно (говорят, что он просто-напросто купил себе место во фракции ЛДПР, которое обошлось ему в сумму чуть ли не миллион долларов).
В Госдуму Монастырский шел как директор некоей Северо-Западной транспортной компании, которая была под «крышей» Тамбовской ОПГ. Кроме того, согласно информации, опубликованной на сайте «Выборы в России», к тому времени он, оказывается, успел окончить Всесоюзный заочный политехнический институт и получить степени доктора технических наук и академика Международной академии информатизации. Поначалу Монастырского определили в Комитет по безопасности (наверное, это снова мистическим образом было связано с датой его рождения), однако в июне 1996-го Михаил Львович, почувствовав тягу к экзотике, перевелся в Комитет по геополитике, возглавив подкомитет по странам Юго-Восточной Азии и Тихоокеанскому региону. Ничем особенным за четыре года своей парламентской деятельности он не запомнился. Ну, разве что тем, что с завидным постоянством входил в число наиболее злостных прогульщиков думских заседаний.
Какое - то время проблем у новоявленного политика не возникало, но однажды...
В ночь на 29 сентября 1998 года в кухне своей квартиры на третьем этаже дома № 91 по набережной Мойки был убит Смирнов Виктор Федорович, коммерсант, в прошлом помощник депутата Госдумы Михаила Монастырского. Пуля, предположительно выпущенная из малокалиберной винтовки, попала ему в голову. В квартире Смирнова оперативники обнаружили видеокассету, на которой бывший думский помощник предусмотрительно записал своё завещание. Оно начиналось так: «Если вы смотрите эту кассету, значит, меня уже нет в живых. Моё убийство заказал депутат Госдумы Михаил Монастырский, у которого я много лет проработал помощником».
Далее на кассете следовал обстоятельный рассказ о преступной деятельности Монастырского и лидера ОПГ Сергея Тарасова. В своем предсмертном послании Смирнов утверждал, что поводом для его устранения стала квартира на Мойке. там же располагался офис Монастырского, и Михаил Львович неоднократно предлагал Смирнову продать ему квартиру, чтобы расширить занимаемые помещения. Но Смирнов отказывался. По его словам, он специально купил квартиру в этом доме, чтобы насолить Монастырскому, который якобы кинул его на крупную сумму. Помимо послания, оперативники обнаружили в квартире убитого кассеты с записями телефонных переговоров с Монастырским и видеосъемки того, как члены тарасовской бригады вели за ним слежку. На основании данных, содержащихся в кассетах Смирнова, следствие обвинило Монастырского в организации убийства коммерсанта.
Но арестовать Михаила Львовича правоохранительным органам не удалось: вначале он пользовался депутатским иммунитетом, а по истечении срока полномочий спешно покинул Россию- укатил в Испанию. 29 июня 2000 года «в связи с невозможностью установления местонахождения фигуранта» выделенное в отдельное производство уголовное дело в отношении Монастырского было приостановлено; его объявили в федеральный и международный розыск.
В Испании Монастырский поначалу жил неплохо, хотя и скучал..
Говорят, к Монастырскому до последнего времени приезжали многие депутаты и члены правительства (по слухам, на вилле Монастырского проживал питерский экс-мэр Собчак – на самом пике гонений), с которыми Михаил Львович частенько выходил в море на своей яхте ценой в два миллиона долларов. Чем он их завлекал – абсолютно непонятно. В начале 2007 года, устав от повышенного внимания со стороны местной полиции, Монастырский решил перебраться из Испании в какую-нибудь другую страну. Это желание, возможно, и стало для него роковым: в апреле 2007 года он погиб на автотрассе в Швейцарии. По одной из версий, Монастырский вышел из машины, чтобы посмотреть, в правильном ли направлении едет, и в этот момент его сбил грузовик. Похороны Монастырского прошли на удивление тихо, без широкого освещения в российских СМИ: так, что даже всегда интересовавшиеся его судьбой правоохранительные органы с огромным опозданием узнали о постигшей их утрате.
Имеются разные версии кто мог «убрать» Моню. Возможно, сотрудничая со спецслужбами и участвуя в криминальных делах, он много знал о «кухне» в государственных властных структурах, связанных с Государственной Думой, Таможенным комитетом, Генеральной прокуратурой, Верховным судом и Следственным комитетом России и, конечно, с ФСБ. Возможно также, к гибели «Мони» привела месть за его неправедные поступки в прошлом. Лишь в то, что его смерть была случайностью, никто не верит.
Послесловие.
«Шедевры Монастырского оказались и в запасниках Оружейной палаты Кремля. Камнерезная фигурка коня из обсидиана стояла в витринах этого музея вплоть до 1988 года, пока Монастырский не доказал своё авторство московским искусствоведам», — рассказывал консультант фирмы «Кристи» Валентин Скурлов.
В 1983 году еще 13 статуэток «Фаберже» Монастырского передали после судебного процесса в Эрмитаж. К сожалению, в 2006 году обнаружилось, что они похищены.
Эксперты по творчеству «Фаберже», исследуя коллекции изделий Карла Фаберже, в частности, собранных арабскими шейхами и американскими богатыми людьми, приходили к выводу, что подлинными изделиями оказывались далеко не все. Внучка великого мастера Наталья Фаберже считает, что выставленное на аукционе Sotheby's яйцо "Весенние цветы", купленное российским магнатом Виктором Вексельбергом - фальшивка.
«Лже-Фаберже» продолжают жить своей жизнью, то и дело, всплывая на аукционах и заставляя экспертов ломать голову: где заканчивается подделка и начинается искусство.
А я ломаю голову: как человек, имеющий такой невероятный талант, который мог бы приносить ему вполне законно славу и почет, всеобщее уважение и приличное материальное положение, разменял свой миллион по рублю, связавшись в молодости авантюристами и жуликами. Опять гений и злодейство.
Но это теперь риторический вопрос...