При всей моей осторожности по отношению к «Геликону», я все чаще посматриваю афишу и беру билеты в этот театр. Причин несколько: во-первых, как будто стало лучше со звуком (в одном из музыкальных чатов даже попадались мнения, что в театре убрали часть подзвучки, возможно так и есть), во-вторых то и дело открываю для себя хорошо поющих певцов и конечно радует обширный репертуар, который включает в себя как традиционные хиты, так и редкости.
«Диалоги кармелиток», к примеру. Удивительно, что эта не самая популярная и для многих непростая опера идет аж с 2004 года и стабильно находит своего слушателя. Хотя, я так поняла, ее поют блоком один раз и в течении сезона не повторяют.
Опера Франсиса Пуленка была мне знакома, я смотрела в свое время трансляцию из Met, где партию Бланш пела прекрасная Изабель Леонард, но с превеликим любопытством решила узнать, как это выглядит в «Геликон-опере» и послушать живьем.
Либретто оперы написал Ж. Бернанос - французский писатель, драматург, истово верующий человек, сотрудничавший с Ватиканом в середине прошлого века. Влияние церкви уже ослабевало и клирики понимали, что в том числе посредством кинематографа можно привлечь прихожан. Изначально тексты Бернаноса должны были стать диалогами в фильме, сценарий к которому в 1947 году написали доминиканский священник Брюкбергер и кинематографист Филипп Агостини.
Реальная трагическая история монахинь-кармелиток, лишившихся и монастыря, и собственных жизней по воле якобинцев во времена Великой Французской революции была изначально записана одной из послушниц, которой чудом удалось избежать казни. Затем на основе этих записей немецкой писательницей Гертрудой фон Ле Форт была написана книга. По этой книге вышеупомянутые Брюкбергер и Агостини написали сценарий, а вклад Бернаноса в итоге не вписался в концепцию кино: диалоги оказались слишком сложны. Однако они пригодились для театральной пьесы, а уже в середине 50-х Франсис Пуленк увидел в этой возвышенной трагической истории, описанной Бернаносом потенциал для собственной работы и появилась опера (1956).
Главная героиня выдумана. Бланш де ла Форс, дочь маркиза сперва попала в монастырь кармелиток, движимая собственными страхами и неуверенностью, однако проведя время в беседах с матерью-настоятельницей, с сестрами (те самые диалоги, которые вынесены в название) обрела веру и опору. Затем после визита своего брата – Шевалье де ла Форса Бланш ненадолго была напугана своим выбором, но впоследствии осознанно прошла выпавший на долю монахинь мученический путь (все они были гильотинированы).
Музыка Пуленка объемна, очень драматична, выразительна, порой ей свойственны приметы времени создания – весьма непривычные мелодические ходы, однако слушается опера без какого-либо ощущения эксперимента. Как будто бы раскрываемая тема сама задает тон возможностям выразить ужас, тревогу, тьму, скорбь, страх, смирение, горькую нежность в контексте музыки с новыми гармониями, пришедшими на смену романтизму и стройности. Впрочем, в «Диалогах кармелиток» есть очень цепляющие моменты, которые даже «пристают», к примеру, лейтмотив очень запоминающийся (ну на мой взгляд), слушаешь оперу – и каждый раз, когда он звучит, хочется еще повторов – мятущийся, напряженный, но в то же время лиричный. А какая увертюра – напоминает сбивающиеся часы! Она очень короткая, петь начинают практически сразу, так хотелось бы, чтобы эта музыка получала развитие. И конечно непревзойденные хоры монахинь – это просто нечто: мощь, глубина, красота.
Если говорить непосредственно о постановке Бертмана и художников-сценографов, то на мой взгляд она получилась очень даже неплохой. На сцене зритель видит наклонную стену, обшитую медью. В ней есть прорез, который при определенном расходящемся движении превращается то в крест, то в клинок, то в обычное световое пространство, в котором могут существовать герои на уровне чуть выше сцены. Есть в ней и двери, из которых появляется/за которыми скрывается тот или иной персонаж.
Чуть портит впечатление спрятанная в этой стене нехитрая обстановка для начальных сцен в доме маркиза: то какая-то куцая кровать появляется, то подобие убогого камина. Непременное желание большинства постановщиков уложить поющих хотя бы куда-то на какое-то время проявилось и тут. Инвалидное кресло в опере тоже поднадоело: в «ДК» в данном случае в него сначала усадили старого маркиза, затем одну из матерей-настоятельниц.
Костюмы аристократов, священника вполне традиционны, у монахинь немного удивляют сечатые платья под плащами, а вот революционные солдаты одеты совсем гротескно: треуголки, странные шинели, в чем-то перекликающиеся по фактуре с самой стеной.
Кульминация спектакля — казнь кармелиток. Пуленк очень здорово обыграл финал: в партитуре есть мерный стук, напоминающий удары гильотинного ножа и с каждым ударом из финального хора исчезает один голос. Бертман, как мне кажется, достаточно изобретательно показал казнь визуально: на верхнем уровне, в полоске света женщины медленно идут одна за другой, первая в цепочке словно бы падает, исчезает, раздается удар - солдаты по сцене катят шар для боулинга, он «уходит» в некое пространстве в углу сцены – и так до последней жертвы.
В целом, постановкой я довольна: в спектакле есть необходимая динамика, пульс, креативный подход, какие-то огрехи вполне можно простить.
Теперь об исполнении. Бланш в моем составе пела сопрано Юлия Ситникова. Очень она мне понравилась: сложная партия, в том числе и эмоционально, но Юлия блестяще справилась. С удивлением узнала, что она из Молодежной программы театра – тем интереснее осознавать, насколько хороша эта работа. Смотрела постановку в ноябре, а чуть позже на канале « Культура» начался проект « Большая опера», Юлия принимала в нем участие и многим по отзывам не понравилась.
Я, положа руку на сердце, проект этот по разным причинам смотрела обрывочно, мне несимпатичен сам этот слащавый формат, задаваемый ведущими вкупе со странными режиссерскими ходами для номеров конкурсантов. В исполнении Юлии я послушала там только арию «Тоски», сложно что-то понять по одному выступлению для шоу. Но в сложном организме трехчастной непростой оперы Пуленка Юлия была прекрасна!
Мужские партии в опере все небольшие: маркиз, военные особо не запомнились, Шевалье пел Сергей Абабкин, Священника, какое-то время искавшего спасения от преследования и ареста в монастыре кармелиток – Давид Посулихин. Оба хороши!
В опере две матери-настоятельницы: мадам де Круасси ( Лариса Костюк) и пришедшая на смену после ее смерти Мадам Лидуан ( Марина Карпеченко). У каждой свой характер: де Круасси властная, строгая, Лидуан скромная, смиренная – обе певицы отлично исполнили партии своих героинь.
А насчет остальных монахинь впечатление очень любопытное. Практически у каждой из них был небольшие монолог или партия в диалоге, голоса очень разные и по силе, и по краскам. Иных певиц, пожалуй, в более крупных партиях и слушать бы не захотелось, однако именно калейдоскоп этих характеров, их индивидуальность, их неодинаковость очень хорошо сложились именно в общей картине, добавили драматической окраски постановке.
Хор при этом из тех же самых исполнительниц получался удивительной красоты!
«Диалоги кармелиток» для меня - прекрасная, мощная, цельная опера с непростым сюжетом, заставляющим задуматься, принадлежащая одному из любимых периодов в музыке. Пожалуй, одна из тех, которую я бы послушала с удовольствием еще не раз. Спасибо, « Геликон»!