– Ты где была так долго?
Анна едва успела переступить порог, а голос свекрови уже настиг её в прихожей, острый и требовательный, как всегда в последнее время.
– На работе, мама. Защита проекта затянулась.
– Защита, проекты… – Лидия Павловна появилась в дверном проеме кухни, вытирая руки полотенцем с вышитыми петухами, подарком на прошлый Новый год, который Анна терпеть не могла. – А семья тебе не важна? Мы тут весь вечер ждем, ужинать не садились.
Анна сбросила туфли, помассировала ноющие ступни. Сорок два года, а ноги после целого дня в каблуках все еще не привыкли. Хотя привыкнуть к такому невозможно, как невозможно привыкнуть к этим ежевечерним разговорам, к этому тону, к этим ожиданиям.
– Я предупреждала, что буду поздно. Писала в чат.
– Чат, чат… – свекровь махнула рукой. – Максим! Ксюша! Анна пришла!
Она прошла на кухню, и сразу почувствовала то знакомое напряжение, которое висело в воздухе всякий раз, когда они собирались втроем. Максим сидел за столом, рассеянно листая журнал об искусстве, Ксюша уткнулась в телефон, но при появлении Анны подняла глаза, и в них промелькнуло что-то хищное.
– Ну наконец-то, – протянула она. – А мы уж думали, ты на работе ночевать осталась. Хотя с такими деньгами, которые ты получаешь, можно было бы и отель себе снять.
– Ксюш, не начинай, – устало попросила Анна, наливая себе воды из кувшина.
– Я ничего не начинаю. Просто говорю. Ты же знаешь про сообщение от банка? Максим показывал.
Анна замерла с бокалом в руке. Значит, уже знают. Конечно, знают. Максим имел доступ к её телефону, она никогда не меняла пароль, считала это признаком недоверия, а недоверие в семье, как ей внушала Лидия Павловна все эти десять лет, это начало конца.
– Про какое сообщение?
– Ну, про премию твою, – Ксюша улыбнулась, и улыбка была слишком сладкой. – Полтора миллиона, ничего себе. Ты молодец, конечно. Мы все тобой гордимся.
Лидия Павловна придвинула к Анне тарелку с остывшим супом.
– Садись, поешь. Небось весь день на ногах. А мы тут как раз обсуждали, что стиральная машина совсем умирает. Сегодня постирать не смогла, она воду не греет. Мастера вызывать бесполезно, она же старая, двенадцать лет. Проще новую купить.
– Мам, я думала об этом, – начала Анна, чувствуя, как слова застревают в горле. – Но премия, она не совсем чистая. Нужно налоги заплатить, и я планировала новый компьютер для работы, тот уже…
– Ой, да брось ты, – Ксюша отложила телефон и подалась вперед. – Налоги, компьютер. Ты же у нас золотая. Заработаешь ещё. А стиральная машина, это ведь для всех. Для семьи. Мы же семья, правда, Максим?
Максим поднял глаза от журнала, посмотрел на Анну каким-то отсутствующим взглядом и кивнул.
– Конечно. Мы должны помогать друг другу.
Анна почувствовала знакомое сжатие в груди, как будто невидимая рука медленно сдавливала рёбра. Это чувство она называла про себя налогом на спокойствие. Можно было бы возразить, сказать, что её премия, это оплата месяцев работы, бессонных ночей над чертежами торгового центра «Луч», бесконечных согласований с заказчиком, который менял решения каждую неделю. Можно было бы напомнить, что именно она оплачивает эту квартиру, коммунальные услуги, продукты, одежду для всех, кто сидит за этим столом. Можно было бы, но она знала, что будет дальше. Обиженное молчание Максима, слёзы свекрови, едкие замечания Ксюши. И потом дни холодной войны, когда каждый её шаг будет сопровождаться вздохами и многозначительными взглядами.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Я посмотрю модели завтра.
Лидия Павловна просияла.
– Вот и умница. Я знала, что ты поймёшь. А то знаешь, в моём возрасте руками стирать, это уже не то здоровье.
– И ещё, – Ксюша снова взяла телефон, начала листать что-то. – Я тут видела новую коллекцию сумок «Верония». Они такие… Ты бы видела, Аня. Настоящее произведение искусства. Всего сто двадцать тысяч.
– Ксюша, – начала Анна, но Максим перебил её.
– Дорогая, ты же знаешь, как важно для художественной натуры окружать себя красивыми вещами. Это питает творчество. Ксюша сейчас работает над очень интересным проектом, ей нужно вдохновение.
Анна посмотрела на Ксюшу, тридцати пяти лет, которая не работала ни дня в жизни, если не считать двух недель в салоне красоты, откуда её уволили за хамство клиентам. Работала над проектом. Каким именно, Анна боялась спрашивать. В прошлый раз проектом оказалась идея открыть онлайн-магазин украшений ручной работы, на который Анна дала двести тысяч, и которые испарились без следа за три месяца.
– Я подумаю, – снова сказала Анна, и это была её любимая формула. Подумаю. Посмотрю. Решу позже. Всё, что угодно, лишь бы не сказать нет прямо сейчас, лишь бы не видеть эти лица, полные разочарования и немого упрёка.
Она поела суп, не чувствуя вкуса, ушла в спальню. Легла на кровать, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Слышала, как на кухне продолжается разговор, приглушённые голоса, смех Ксюши. Где-то там, в другой реальности, были люди, которые радовались её успеху искренне. Её партнёры по бюро «Атриум», Елена и Виктор, которые сегодня открыли шампанское прямо в офисе, когда пришло подтверждение от заказчика. Которые говорили, что без неё этот проект бы не состоялся, что именно её видение сделало концепцию центра такой цельной.
Но здесь, в её собственной квартире, которую она купила на свои деньги семь лет назад, до брака с Максимом, её успех был интересен только как источник финансирования чужих желаний.
На следующий день она проснулась с головной болью. Максим спал, раскинувшись по всей кровати, его рука свесилась с края. Анна осторожно встала, оделась в ванной. Посмотрела на себя в зеркало. Сорок два года, а выглядит на все пятьдесят. Серые круги под глазами, морщины на лбу, которые не разглаживались даже когда она улыбалась. Хотя когда она последний раз улыбалась по-настоящему?
В офис она приехала раньше всех. Села за свой стол, открыла проект нового жилого комплекса, но смотрела на чертежи, не видя их. В голове крутились цифры. Премия, полтора миллиона. Минус налог, остаётся миллион двести. Минус стиральная машина, хорошая, тысяч шестьдесят. Минус, наверное, всё равно придётся купить эту дурацкую сумку Ксюше, а то недели две будет дуться. Сто двадцать. Остаётся чуть больше миллиона. На новый компьютер нужно двести, на развитие бюро хотели вложить ещё пятьсот. Остаётся триста тысяч. Её триста тысяч. Её.
В обед она вышла из офиса и пошла не в столовую, как обычно, а в другую сторону. Зашла в ювелирный салон на Тверской, в который заглядывала раньше только через витрину. Внутри пахло дорогими духами и кожей. Консультант, девушка лет двадцати пяти в безукоризненном костюме, улыбнулась приветливо.
– Добрый день. Чем могу помочь?
– Я хочу посмотреть браслеты.
Она примерила пять или шесть, все казались слишком вычурными, слишком кричащими. А потом увидела его. Тонкий, белое золото, с россыпью мелких бриллиантов, которые переливались в свете ламп как капли воды. Изящный, сдержанный, дорогой. Очень дорогой. Двести восемьдесят тысяч.
– Возьму, – сказала она, и голос прозвучал чужим, решительным.
Консультант упаковала браслет в бархатную коробочку, Анна расплатилась картой. Вышла на улицу, зажимая коробочку в руке. Впервые за много лет она купила что-то для себя, что-то дорогое, что-то совершенно не нужное с практической точки зрения. И это было странное, почти пьянящее чувство. Она надела браслет прямо на улице, застегнула замочек, спрятала под рукав пиджака. Пусть это будет её секрет. Её маленький акт неповиновения.
Домой она вернулась поздно вечером, Максим встретил её в коридоре.
– Ты где была? Мама волновалась.
– На работе. Срочное совещание.
– Ты купила стиральную машину?
– Завтра закажу.
Он кивнул, ушёл обратно в гостиную, где что-то бубнил телевизор. Анна прошла в спальню, закрыла дверь, сняла пиджак. Браслет блеснул в свете ночника. Она провела по нему пальцем, и впервые за долгое время улыбнулась.
Следующие несколько дней прошли в обычном режиме. Анна заказала стиральную машину, самую дорогую модель, как требовала Лидия Павловна, с функцией сушки и паром. Та приняла это как должное, без благодарности, сразу начала изучать инструкцию и ворчать, что кнопок слишком много. Ксюша пока не заикалась про сумку, но Анна видела, как она периодически поглядывает на неё выжидающе.
Браслет она носила каждый день, под одеждой. Это был её талисман, напоминание о том, что она тоже имеет право хотеть чего-то для себя.
В пятницу вечером она вернулась домой и сразу почувствовала, что что-то не так. В квартире пахло дорогими духами, на кухне стоял торт, большой, украшенный розами из крема. Лидия Павловна суетилась у плиты, Ксюша сидела за столом, лицо сияло. Максим стоял у окна с бокалом вина.
– Что случилось? – спросила Анна, раздеваясь.
– Аня, родная! – Лидия Павловна всплеснула руками. – Ты только представь! Артем сделал Ксюше предложение!
Анна замерла, куртка наполовину снята.
– Правда? Поздравляю!
Она действительно была рада. Артем, тридцать восемь лет, совладелец строительной фирмы, встречался с Ксюшей около полугода. Серьёзный, спокойный мужчина, Анна несколько раз виделась с ним на семейных ужинах. Он казался надёжным, и Анна втайне надеялась, что замужество угомонит Ксюшу, переключит её внимание с вечных просьб о деньгах на собственную жизнь.
Она подошла, обняла золовку. Та ответила на объятие, но как-то механически.
– Спасибо, Аня. Ты видела кольцо?
Ксюша протянула руку, на безымянном пальце сверкал солитер, крупный бриллиант в платиновой оправе.
– Красивое, – искренне сказала Анна.
– Он предложил в ресторане, представляешь? Заказал отдельный зал, музыканты играли, – Ксюша говорила быстро, взволнованно. – Это было так романтично.
– Я очень рада за тебя.
Они сели за стол, разрезали торт. Максим чокнулся с сестрой, поздравил. Лидия Павловна причитала о том, какая она счастливая, что доживает до этого дня.
– А теперь самое главное, – сказала она, когда эйфория первых минут схлынула. – Нужно планировать свадьбу.
– Конечно, – кивнула Ксюша. – Мы уже с Артемом обсуждали. Хотим в сентябре, до холодов.
– Это хорошо, времени достаточно подготовиться, – Анна отпила чай.
– Мы тут посчитали, – Лидия Павловна придвинула к себе листок бумаги, исписанный цифрами. – Ресторан, хороший, человек на сто пятьдесят, это тысяч четыреста. Платье, настоящее, от кутюр, тысяч двести пятьдесят. Фотограф, мы хотим профессионала, лучше из Милана, есть один замечательный, он снимал свадьбу дочери Гончаровых, тысяч триста. Украшение зала, музыканты, машины, торт, приглашения… – она водила пальцем по строчкам. – Скромненько, но со вкусом. Всего полтора миллиона.
Анна поставила чашку, боясь, что сейчас выронит её.
– Полтора миллиона?
– Ну да, – Ксюша пожала плечами. – Свадьба же должна быть красивой. Я всю жизнь мечтала о настоящем празднике.
– И ты, Аня, – Лидия Павловна улыбнулась, и улыбка была приторной, – твоя премия как раз вовремя подоспела. Мы уже обрадовались, когда узнали. Господь помогает.
Анна сидела, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на эти лица, довольные, уверенные, и не могла поверить в происходящее.
– Мама, – наконец выдавила она, – это же моя премия. За мой проект. Я её заработала.
– Ну конечно, дорогая, – Лидия Павловна снисходительно кивнула. – Мы же не спорим. Но мы семья, правда? А в семье принято помогать друг другу в важные моменты.
– Аня, – Максим подошёл, положил руку ей на плечо, – это же единственный раз в жизни моей сестры. Свадьба, понимаешь? Такое бывает раз. Неужели ты откажешь ей в счастье?
Анна встала резко, стул скрипнул по полу.
– Нет.
– Что нет? – переспросила Ксюша.
– Нет. Я не дам вам эти деньги.
Наступила тишина. Лидия Павловна открыла рот, закрыла. Ксюша побледнела, потом покраснела.
– Ты что, серьёзно? – её голос стал визгливым.
– Абсолютно. Это мои деньги. Я планировала вложить их в развитие бюро. Мы хотим расширяться, нанять новых архитекторов, это…
– Да плевать мне на твоё бюро! – Ксюша вскочила. – Ты что, такая жадная? Не можешь поделиться с семьёй?
– Ксюша, успокойся, – попытался вмешаться Максим, но сестра не слушала.
– Да что ты вообще о себе возомнила? Ты думаешь, ты тут королева, да? Зарабатываешь деньги и можешь всем указывать? Мы тебя в семью приняли, моя мама за тобой ухаживает, готовит, стирает твои тряпки, а ты даже спасибо сказать не можешь!
– Ксения, прекрати, – Лидия Павловна встала, но голос был слабый, она явно наслаждалась тем, что дочь озвучивает то, о чём она сама думает.
– Нет, мама, пусть она услышит правду! – Ксюша подошла к Анне вплотную, глаза горели. – Ты всего лишь дойная корова! Без нас ты была бы одинокой синей чулкой! Максим тебя пригрел, а ты нам даже немного помочь не можешь! Тебе сорок два года, ты архитектор, ну и что? Ты одинока, холодна, у тебя даже детей нет, потому что ты вечно на работе! А я хочу семью, настоящую семью, и свадьбу, о которой мечтала! И ты мне её обеспечишь!
Анна стояла, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Дойная корова. Одинокая синяя чулка. Максим пригрел. Она посмотрела на мужа. Он молчал. Смотрел в пол. Не защищал её. Не говорил сестре замолчать. Просто стоял и молчал.
– Максим, – тихо сказала она. – Ты слышал, что твоя сестра сказала?
Он поднял глаза, и в них было столько беспомощности, столько слабости.
– Аня, она просто расстроена. Ты же знаешь, она эмоциональная. Давай успокоимся все и обсудим нормально.
– Обсудим? – Анна засмеялась, и смех прозвучал истерично даже для неё самой. – Что обсуждать? То, как я должна отдать все свои деньги на свадьбу твоей сестры, которая назвала меня дойной коровой?
– Она не это имела в виду, – Максим сделал шаг к ней, но Анна отступила.
– Не подходи ко мне.
Она развернулась и пошла к спальне. Услышала за спиной шипящий голос Лидии Павловны, обращённый к сыну.
– Иди, успокой её. Она же должна понять. Мы семья.
Анна закрыла дверь спальни, заперлась. Села на кровать. Руки дрожали. В голове звучало: дойная корова, дойная корова, дойная корова. Она закрыла лицо ладонями, но слезы не шли. Внутри было пусто. Огромная, выжженная пустота.
Всю ночь она не спала. Максим не пришёл, она слышала, как он устроился на диване в гостиной. Хорошо. Пусть думает, что она просто обиделась, что к утру всё пройдёт, как проходило всегда. Но что-то внутри Анны переломилось. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и думала. Вспоминала.
Десять лет назад она встретила Максима на выставке современного искусства. Он стоял у картины, какой-то абстракции в красных тонах, и что-то записывал в блокнот. Высокий, с волосами до плеч, в чёрной водолазке и очках в тонкой оправе. Выглядел как настоящий художник, романтик, человек из другого мира. Они разговорились. Он говорил о цвете, о концепциях, о том, как искусство меняет реальность. Анна, погружённая в мир чертежей и расчётов, была очарована. Он казался таким живым, таким свободным.
Они встречались полгода. Он водил её в галереи, на поэтические вечера, читал стихи Бродского. Рассказывал о своих проектах, о том, как хочет создать что-то по-настоящему значимое в концептуальном искусстве. Анна влюбилась. Не в человека, поняла она сейчас, а в образ. В иллюзию.
Когда они поженились, Максим переехал к ней. В квартиру, которую она купила за год до знакомства с ним. Двухкомнатная, в хорошем районе, её мечта, воплощённая в реальность после трёх лет экономии и работы на двух работах. Он восхищался её целеустремлённостью, говорил, что она вдохновляет его.
Через месяц после свадьбы к ним переехала Лидия Павловна. Овдовевшая, одинокая, она не могла жить одна, объяснял Максим. Это временно, всего на несколько месяцев. Временно растянулось на десять лет.
Максим работал. Первый год. Преподавал в художественной школе, получал копейки, но, как он говорил, это был опыт, возможность делиться знаниями. Потом школа закрылась, он ушёл. Следующие два года пытался продавать свои картины. Концептуализм, абстракции, инсталляции. Выставлялся в небольших галереях, но ничего не продавал. Анна поддерживала его, оплачивала материалы, аренду мастерской, участие в выставках. Это инвестиция в будущее, говорила она себе. Рано или поздно его талант признают.
Но талант не признавали. Через пять лет Максим вообще перестал ходить в мастерскую. Сидел дома, читал книги по философии искусства, рассуждал о кризисе современной культуры. Лидия Павловна жалела сына, говорила Анне, что нельзя давить на творческую личность, что гениев понимают только после смерти.
Ксюша появилась в их жизни через три года после свадьбы. Приехала из Казани, где жила с каким-то мужчиной, но тот её бросил. Тоже временно, на пару месяцев. Временно превратилось в семь лет.
И все эти годы Анна работала. Брала проекты, сидела над чертежами до ночи, ездила на встречи с заказчиками. Её карьера шла в гору, она стала партнёром в бюро, её проекты публиковали в профессиональных журналах. И все эти годы она оплачивала жизнь четырёх человек. Продукты, одежду, лекарства для свекрови, развлечения для Ксюши, материалы для Максима, которыми он всё равно не пользовался.
Она помнила каждую мелочь. Как Лидия Павловна жаловалась на боли в спине, и Анна оплатила ей курс массажа, двадцать сеансов, пятьдесят тысяч. Потом выяснилось, что свекровь ходит в дорогой салон красоты на маникюр и окрашивание, тратит по десять тысяч в месяц. На вопрос, откуда деньги, пожала плечами, сказала, что подруги дарят.
Она помнила, как Ксюша просила денег на курсы визажа. Сто двадцать тысяч за полгода обучения. Анна дала, думала, может, золовка наконец найдёт дело по душе. Ксюша проходила два месяца, бросила, сказала, что преподаватель дура и ничего не понимает в настоящем искусстве макияжа.
Она помнила, как два года назад Максим признался, что задолжал в онлайн-казино. Триста тысяч. Он плакал, клялся, что это больше не повторится, что его втянули друзья, что он слабый человек. Анна взяла кредит, погасила долг. Максим благодарил её месяц, а потом всё вернулось на круги своя.
Сколько раз она хотела сказать нет. Сколько раз слова подступали к горлу, но она глотала их обратно. Потому что семья. Потому что любовь. Потому что Максиму тяжело, он творческий человек, не приспособленный к жестокой реальности. Потому что Лидия Павловна старая и больная. Потому что Ксюша молодая и ищет себя.
А что она? Она дойная корова. Просто источник денег, который должен безропотно давать, давать, давать.
К утру Анна приняла решение. Она оделась, собрала несколько вещей в сумку. Вышла из спальни. На диване храпел Максим. На кухне пили чай Лидия Павловна и Ксюша, обе замолчали при её появлении.
– Я ухожу на несколько дней, – сказала Анна спокойно. – Мне нужно подумать.
– Аня, – начала было Лидия Павловна, но Анна подняла руку.
– Не надо. Просто не надо.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь.
Поехала в офис, хотя была суббота. Села за свой стол, включила компьютер. Позвонила Елене, своей подруге со студенческих лет, которая работала юристом в крупной компании.
– Лена, мне нужна твоя помощь.
– Конечно, Ань. Что случилось?
– Можем встретиться? Сегодня?
Они встретились в кофейне через час. Анна рассказала всё. Елена слушала, не перебивая, только иногда качала головой.
– Господи, Аня, ты святая. Я бы их всех выгнала уже лет пять назад.
– Я не святая. Я просто дура.
– Нет. Ты не дура. Ты хороший человек, который попал в окружение паразитов. Но это можно исправить. Скажи, квартира оформлена на тебя?
– Да. Я купила её до брака. Но Максим прописан там.
– Прописка не даёт права собственности. Это твоя квартира, и только твоя. Сейчас главное, собрать документы, подтверждающие, что именно ты несла все расходы. Чеки, выписки с карт, квитанции. Всё, что можешь найти.
– Зачем?
– Потому что если дело дойдёт до развода, а я думаю, оно дойдёт, Максим может попытаться претендовать на часть имущества. Или на алименты, раз он не работает. Но если мы докажем, что он годами жил за твой счёт, ничего не вкладывая, судья будет на твоей стороне.
– Алименты? Он может требовать с меня алименты?
– Технически да. Если докажет, что находился на твоём иждивении и не может себя обеспечить. Но мы этого не допустим.
Анна вернулась домой поздно вечером воскресенья. В квартире было тихо, все спали. Она прошла в спальню, закрылась. Достала из ящика стола папки с документами, которые хранила годами. Квитанции об оплате коммунальных услуг, выписки с карт, чеки из супермаркетов. Всё было на её имя, всё оплачено её картой.
Следующие дни она работала в двух направлениях. Днём, в офисе, занималась текущими проектами. Вечером, дома, сканировала документы, систематизировала информацию. Максим пытался говорить с ней, но она отвечала односложно, уходила в спальню, закрывалась. Лидия Павловна делала вид, что ничего не произошло, готовила ужины, рассказывала о новостях из жизни соседей. Ксюша дулась, не выходила из своей комнаты.
Через неделю Анна открыла новый счёт в другом банке. Перевела туда основную часть денег, оставив на старом минимум. Сменила все пароли от почты, облачных сервисов, личного кабинета в банке.
В четверг вечером ей позвонила секретарь из бюро, Настя, взволнованная.
– Анна Сергеевна, вам тут звонил какой-то мужчина. Представился вашим мужем. Просил соединить с Виктором Павловичем.
Виктор, один из партнёров.
– И что ты ответила?
– Я сказала, что Виктор Павлович на встрече, и спросила, что передать. Он говорил что-то странное, про ваше нестабильное эмоциональное состояние, про то, что нужно проконтролировать финансы бюро. Я ничего не поняла, сказала, что передам. Но решила сначала вам позвонить.
Анна почувствовала, как внутри всё похолодело.
– Спасибо, Настя. Ты правильно сделала. Если он ещё раз позвонит, просто скажи, что вопросы бюро обсуждаются только с партнёрами напрямую.
– Хорошо. Анна Сергеевна, у вас всё в порядке?
– Да, Настя. Всё будет в порядке.
Она положила трубку. Значит, Максим пошёл в атаку. Пытался опорочить её перед партнёрами, намекнуть, что она не в себе, что с деньгами бюро может что-то случиться. Это было низко даже по его меркам.
В пятницу утром Анне позвонил незнакомый номер.
– Добрый день. Это Артем, жених Ксении. Мы можем встретиться?
– Зачем? – Анна напряглась.
– Мне нужно кое-что вам показать. Это важно. Я понимаю, что у вас конфликт с семьёй, но прошу вас, выслушайте меня.
Они встретились в том же кафе, где Анна беседовала с Еленой. Артем пришёл вовремя, в деловом костюме, с папкой в руках. Поздоровался, заказал кофе.
– Спасибо, что согласились, – начал он. – Я долго думал, стоит ли это делать, но решил, что вы имеете право знать.
– Знать что?
– О том, кто на самом деле ваша золовка и её мать.
Он открыл папку, достал телефон, включил диктофон. Нажал на запись.
Из динамика полились голоса. Ксюшин, визгливый и довольный.
– Ну, ты видел его квартиру? Трёшка в центре, евроремонт. Если я его женю, через год разведусь и отсужу половину. Ты же сказала, мама, что по закону могу?
Голос Лидии Павловны, рассудительный.
– Можешь, доченька. Главное, чтобы он дарил тебе всё в браке, чеки сохраняй. А там, глядишь, и на квартиру его подбить можно, типа для нашей семьи покупаем.
Смех Ксюши.
– Он такой доверчивый, прямо смешно. Думает, я его люблю. А я просто устала жить в этой дыре с Анкой-дурой. Она, кстати, совсем уже на дыбы встала. Не хочет на свадьбу деньги давать.
– Ничего, Максим с ней справится. Он всегда справлялся. Она, по сути, наша корова, правда? Доим, доим, а когда перестанет доиться, на мясо. То есть Максим с ней разведётся, но сначала надо квартиру вытянуть. Я юристу звонила, он сказал, если мы докажем, что Максим тоже вкладывался в ремонт, в обстановку, можно часть отсудить. Даже если квартира куплена до брака.
Ксюша.
– А он вкладывался?
Лидия Павловна, с усмешкой.
– Ну, формально можно сказать, что вкладывался. Пару чеков сохранили, когда он на свои остатки от продажи старого хлама обои купил. Пятнадцать тысяч. Но юрист сказал, что можно раздуть. Главное, Анку измотать, чтобы она сама согласилась откупиться.
Артем выключил запись. Анна сидела, не в силах вымолвить ни слова.
– Это, – тихо сказал Артем, – я записал три дня назад. Пришёл к Ксюше, а она была с матерью на кухне, дверь не закрыли, думали, я ещё не приехал. Я услышал разговор, достал телефон, записал. А потом тихо ушёл.
– Почему вы показываете это мне?
– Потому что я не могу связать свою жизнь с такой женщиной. Свадьба отменяется. Я уже сообщил Ксюше сегодня утром. Она истерику закатила, но мне всё равно. А вам я показываю, потому что вы имеете право знать правду. И потому что эта запись может вам пригодиться, если дело дойдёт до суда. Я готов предоставить её как доказательство.
– Я, – Анна сглотнула, – я не знаю, что сказать.
– Не надо ничего говорить. Просто защищайте себя. Вы хороший человек, я это вижу. А они паразиты. Мне жаль, что я не разглядел это раньше.
Он встал, протянул ей флешку.
– Здесь копия записи. И ещё несколько переписок Ксюши с подругами, где она обсуждает свои планы по выманиванию денег. Я скопировал с её телефона, когда она оставила его без присмотра. Используйте, как сочтёте нужным.
Он ушёл, оставив Анну в оцепенении. Она сидела, сжимая в руке флешку, и не могла поверить. Доить корову. Вытянуть квартиру. Всё было спланировано, холодно и цинично.
Вечером она вернулась домой. В квартире стоял крик. Ксюша рыдала в своей комнате, Лидия Павловна причитала. Максим мрачно сидел на кухне.
– Что случилось? – спросила Анна, хотя прекрасно знала.
– Артем с ней порвал, – Максим посмотрел на неё тяжело. – Просто так, сегодня утром позвонил и сказал, что свадьбы не будет. Не объяснил причину. Ксюша в шоке.
– Понятно, – Анна прошла на кухню, налила себе воды.
– Ты можешь с ней поговорить? Поддержать? Она же переживает.
Анна посмотрела на мужа. На этого слабого, безвольного человека, который десять лет прятался за её спиной, жил за её счёт и при этом считал, что имеет право диктовать, что ей делать.
– Нет, – сказала она просто. – Не могу.
И ушла в спальню.
Следующие дни она провела в размышлениях. План созревал медленно, но верно. Она не хотела просто выгнать их. Она хотела, чтобы они поняли, почувствовали то же унижение, которое испытывала она все эти годы.
Идея пришла неожиданно, когда Анна листала записи расходов. Свадьба. Ксюша так мечтала о свадьбе. И пусть у неё она будет.
Через три дня после разрыва с Артемом Анна вернулась домой вечером и созвала семейный совет. Максим, Лидия Павловна и Ксюша сидели в гостиной, настороженные.
– Я всё обдумала, – начала Анна. – И пришла к выводу, что была неправа.
Ксюша недоверчиво сощурилась.
– То есть?
– То есть я готова оплатить твою свадьбу. Полтора миллиона, как вы и просили.
Наступила тишина. Потом Лидия Павловна всплеснула руками.
– Аня, родная! Я знала, что ты в конце концов поймёшь!
– Но, – Анна подняла руку, – есть одно условие.
– Какое? – Максим напрягся.
– Свадьба должна быть такой, как мы изначально планировали. Ресторан, платье, фотограф. Всё по высшему разряду.
– Но Артем, – начала было Ксюша.
– А кто говорит, что с Артемом? – Анна улыбнулась. – Ты найдёшь другого жениха. Или мы его найдём. Главное, свадьба. Ведь ты всю жизнь мечтала, правда?
Ксюша растерялась, но Лидия Павловна уже сияла.
– Конечно! Моя девочка достойна лучшего! Мы найдём тебе достойного человека!
Следующие два месяца прошли в лихорадочной подготовке. Анна с головой ушла в организацию свадьбы. Заказала ресторан, самый дорогой в Москве, зал на сто пятьдесят персон. Платье от известного дизайнера, подгонка по фигуре, вышивка жемчугом. Фотографа действительно нашли из Милана, он запросил триста пятьдесят тысяч, Анна согласилась. Цветы, украшения, музыканты, видеооператор, шафер и свидетели в аренду. Всё было организовано безукоризненно.
А женихом, после недолгих поисков, стал какой-то дальний знакомый Максима, художник Олег, которого Ксюша видела от силы три раза. Но он согласился на эту авантюру за тридцать тысяч и обещание бесплатной выпивки на свадьбе.
Параллельно Анна работала с юристом. Она подсовывала Максиму на подпись документы, которые он, не читая, в спешке подписывал. Какие-то договоры о кредитных обязательствах, соглашения. Среди них затерялось и главное, соглашение о переводе его доли в квартире в счёт погашения его старых долгов перед ней. Долгов, которые она скрупулёзно задокументировала за все десять лет. Триста тысяч из казино, сто двадцать на материалы для мастерской, которые он не использовал, пятьдесят на погашение его кредитной карты, и так далее. Всего на два с половиной миллиона. Формально Максим никогда не владел долей в квартире, она была куплена до брака, но Анна оформила всё так, будто он претендовал на долю, а теперь отказывается от неё в счёт долга.
Наступил день свадьбы. Сентябрь, тёплый и солнечный. Ресторан был украшен роскошно, белые орхидеи, золотые ленты, хрустальные люстры. Гости собирались, сто пятьдесят человек, многие из которых были просто знакомыми Лидии Павловны, которые пришли поглазеть на роскошь.
Ксюша в платье выглядела как принцесса. Она сияла, хотя в глазах была тревога. Олег, жених, был пьян уже к началу церемонии, но держался.
Анна сидела за столом в первом ряду, рядом с Максимом. Она была спокойна, почти безмятежна. Всё шло по плану.
После торжественной части, когда молодые разрезали торт и гости начали расходиться по залу, ведущий объявил сюрприз.
– А сейчас для наших дорогих молодожёнов специальное слайд-шоу их истории любви!
На большом экране за столом молодых должны были появиться фотографии Ксюши и Олега. Но вместо этого появился график. Финансовый график расходов Анны за десять лет. По месяцам, с разбивкой, на что именно ушли деньги. Коммунальные услуги, продукты, одежда для Максима, лекарства для Лидии Павловны, развлечения для Ксюши. Всё в цифрах, всё задокументировано.
В зале начался шёпот. Ксюша побледнела. Лидия Павловна вскочила, пытаясь понять, что происходит.
И тут из колонок зазвучал голос. Запись, которую дал Артем. Голоса Ксюши и Лидии Павловны, обсуждающие планы по разводу Артема и выдавливанию квартиры из Анны.
В зале наступила мёртвая тишина. Потом начался гвалт.
Ксюша закричала, бросилась к экрану, пытаясь его выключить. Олег, в пьяном недоумении, спросил, что происходит. Гости переглядывались, кто-то начал снимать на телефон.
В зал вошёл Артем. Спокойный, в костюме, он прошёл в центр, и его появление заставило всех замолчать.
– Дамы и господа, – сказал он негромко, но все услышали. – Эта свадьба отменяется.
– Что?! – завизжала Ксюша. – Ты не имеешь права!
– Имею. Потому что я оплатил половину этого торжества.
Это была ложь, но Ксюша не знала. Она застыла.
– Причина отмены, – Артем продолжил, – нечестность невесты и её семьи. Вы только что услышали запись их разговора. Это не слайд-шоу, это правда о том, кто они такие.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги.
– И это счёт за организацию этого цирка. Я требую от семьи Ксении компенсацию в размере триста тысяч рублей за моральный ущерб и потраченное время. У вас есть месяц на оплату.
Он положил бумагу на стол молодых и вышел.
В зале начался хаос. Гости шумели, возмущались, кто-то требовал объяснений. Лидия Павловна рыдала, Ксюша кричала на Максима, обвиняя его во всём.
И тут встала Анна. Она подошла к микрофону, который ведущий бросил на стол.
– Максим, – сказала она спокойно, глядя на мужа. – Ты уже подписал все бумаги, которые я тебе давала последние два месяца. Среди них было соглашение о передаче твоей доли в квартире в счёт твоих долгов передо мной. У тебя больше нет никаких прав на моё жильё.
Максим побледнел.
– Что? Какое соглашение? Я ничего не подписывал!
– Подписывал. У меня есть все документы, заверенные нотариально. И у меня есть все доказательства, что именно я содержала тебя, твою мать и сестру все эти десять лет.
Она сделала паузу, оглядела зал.
– Я даю вам, всем троим, ровно шесть часов, чтобы забрать свои вещи из квартиры и съехать. Ключи оставьте под ковриком. Если через шесть часов кто-то из вас будет в моей квартире, я вызову полицию.
Она положила микрофон на стол и вышла из зала под оглушительную тишину, которая через секунду сменилась гвалтом голосов.
Месяц спустя Анна сидела в своей новой квартире в Кирове. Однокомнатная студия, светлая, с большими окнами и видом на реку Вятку. Она купила её на часть денег от продажи московской квартиры, остальное вложила в бюро, которое открыла здесь, в тихом, уютном городе, куда всегда мечтала переехать.
За окном шёл снег, первый в этом году. Анна сидела за чертёжным столом, работала над проектом частного дома для местного бизнесмена. Дом был небольшой, но интересный, с панорамными окнами и террасой, выходящей в сад. Она рисовала, и впервые за много лет чувствовала, что работа приносит ей не только деньги, но и удовольствие.
Зазвонил телефон. Незнакомый московский номер. Она взяла трубку.
– Алло?
– Аня, это я.
Голос Максима. Пьяный, жалобный, надтреснутый.
– Что тебе нужно, Максим?
– Я, – он кашлянул. – Мне нужно с тобой поговорить. Мы с мамой сейчас живём в съёмной однушке на окраине. Денег нет, мама болеет. Я пытался найти работу, но меня нигде не берут.
– И что ты хочешь от меня?
– Я ходил к адвокату. Он сказал, что я могу подать на тебя в суд. Требовать алименты, потому что я был у тебя на иждивении.
Анна усмехнулась.
– Требуй. У меня есть все документы, подтверждающие, что ты не только не вкладывал ничего в нашу совместную жизнь, но и был должен мне два с половиной миллиона. Которые ты, кстати, подписался погасить передачей доли в квартире. Так что можешь подавать, Максим. Будет интересно.
– Аня, ну пожалуйста, – его голос дрогнул. – Я понимаю, я был плохим мужем. Но мы же десять лет прожили вместе. У нас были хорошие моменты, помнишь? Как мы ездили в Питер, на ту выставку? Как я читал тебе стихи по вечерам?
– Помню, – тихо сказала Анна. – Помню всё, Максим. И хорошее, и плохое. Но знаешь, что я поняла? Хорошего было ничтожно мало. А плохого, слишком много. Я потратила на вас всех десять лет своей жизни. Десять лет, когда я могла путешествовать, могла вкладывать деньги в себя, в своё развитие. Могла завести детей, если бы встретила нормального мужчину. Но я потратила эти годы на то, чтобы обеспечивать существование троих взрослых людей, которые считали меня дойной коровой.
– Это Ксюша сказала, я не, –
– Замолчи, – Анна перебила его жёстко. – Ты не сказал, но ты и не возразил. Ты молчал, когда твоя сестра оскорбляла меня. Ты молчал, когда твоя мать требовала от меня всё новых и новых трат. Ты молчал всегда, Максим, когда нужно было встать на мою защиту. Потому что тебе было удобно. Удобно прикрываться творчеством, художественным кризисом, поиском себя. А на самом деле ты просто слабый, безвольный человек, который боится ответственности.
– Я, – он заплакал, она слышала всхлипы. – Я изменюсь. Дай мне ещё один шанс.
Анна посмотрела на свой браслет, лежащий на столе рядом с чертежами. На эти мелкие бриллианты, которые переливались в свете лампы. На свой проект, на план дома, который она создавала для другого человека, но который в каком-то смысле был и её домом. Домом, который она строила себе заново.
– Максим, – сказала она спокойно, – у тебя есть две руки, высшее образование и полная жизнь впереди. Ищи работу. Устраивайся на завод, в офис, хоть дворником. Перестань прятаться за свою мать и сестру. Живи своей жизнью. А мой номер ты скоро забудешь. Всего доброго.
Она нажала отбой, заблокировала номер. Села обратно за стол. Посмотрела на чертёж.
И впервые за много, много лет Анна улыбнулась. Легко, почти незаметно. Она взяла карандаш и продолжила рисовать. Своё будущее. Своими руками.