Зимник — это не трасса. Это направление, пробитое тяжелой техникой через болота и тайгу, которое существует только пока держатся морозы. Антон понимал риск, сворачивая с федералки, но выбора не было: метель перекрыла основной перевал, а до города оставалось триста километров. В машине спали жена Марина и пятилетняя дочь. Топлива — чуть больше полбака.
Навигатор в планшете, до этого молчавший полчаса, вдруг ожил. Экран мигнул, перестраивая путь.
— Найден более короткий маршрут, — сообщил синтетический голос. — Экономия времени: 50 минут.
Антон нахмурился. Он не знал этих мест, но на карте пунктир уверенно срезал огромную петлю через лес. Пятьдесят минут на севере, где мороз давил под минус сорок пять, — это серьезно.
Он включил поворотник и свернул в темноту. Колея здесь была уже, но чище, словно её недавно чистили.
Странности начались через двадцать километров.
Бортовой термометр, стабильно показывавший -42, вдруг начал скакать. Цифры менялись хаотично: -30, -50, потом прочерки, потом снова -40.
— Глючит электроника, — прошептал Антон, постукивая по панели.
Лес расступился внезапно.
Фары выхватили из темноты добротные деревянные срубы. Деревня. На карте её не было, но на севере такое случается — вахтовые поселки или старые, «закрытые» территории геологов.
Удивило другое. Освещение.
Фонарей не было, но улицу заливало странное, белесое свечение, исходившее словно от самого снега. И тишина. Абсолютная, ватная тишина, в которой даже звук мотора казался приглушенным.
Вдоль дороги, по обе стороны от колеи, стояли люди.
Антон инстинктивно сбросил скорость.
Их было много. Десятки. Мужчины в тулупах, женщины в пуховых платках, даже дети. Они стояли лицами к дороге, словно почетный караул.
— Антон, мы приехали? — Марина проснулась и потянулась на сиденье. — Кто это?
Антон остановил машину, не глуша двигатель.
— Не знаю. Местные, наверное. Странно, что в такой мороз на улице...
Он вгляделся в ближайшую фигуру. Это был крупный мужчина в расстегнутом полушубке. Он стоял в пяти метрах от капота.
Антон моргнул. Ему показалось, или человек улыбается?
В свете фар лицо незнакомца выглядело жутко. Рот был растянут в неестественно широкой, напряженной гримасе. Губы разошлись, обнажая зубы.
— Почему они не двигаются? — голос Марины дрогнул.
Антон опустил стекло. Вместо привычного морозного пара в салон ворвался сухой, колючий воздух, пахнущий не дымом и жильем, а озоном и чем-то металлическим.
— Эй! — крикнул он. — Мужики, на город проеду?
Тишина. Никто не шелохнулся. Пар изо рта людей не шел.
Антон перевел взгляд на соседнюю фигуру — женщину. Та же широкая, безумная улыбка.
И тут он заметил деталь, от которой волосы на затылке зашевелились.
У мужчины в полушубке не было перчаток. Его руки были неестественного, серо-голубого цвета. И фаланга указательного пальца была отломана. Не отрезана, а именно отломана, как сухая ветка. Скол был кристаллическим.
— Закрой окно, — тихо сказал Антон. — Быстро.
— Что там?
— Это не улыбки, — прошептал он, чувствуя, как холодеют руки. — Это спазм. Лицевой нерв сокращается при мгновенной заморозке.
Он понял, куда они попали. Байки старых газовиков про «линзы холода» или выбросы подземного газа. Метан под гигантским давлением вырывается из разлома, и при резком расширении температура в эпицентре падает до космических значений — минус сто, может, ниже. Все живое замерзает быстрее, чем успевает упасть.
Эти люди не вышли их встречать. Они бежали. Они выбежали из домов, когда началась катастрофа, и застыли на бегу. А «улыбки» — это просто физиология. Смертельная судорога мышц лица.
— Маршрут перестроен, — весело сообщил навигатор. — Вы достигли конечной точки.
В ту же секунду двигатель чихнул. Обороты упали.
Металл машины издал жалобный стон — звук, похожий на выстрел. Это кузов сжимался от запредельного холода.
— Антон, машина! — вскрикнула Марина.
Свет фар потускнел. Аккумулятор умирал на глазах. Химическая реакция в батарее останавливалась.
Они заехали прямо в активную зону. Тепло двигателя привлекло остаточный «пузырь» холода, или же они просто встали в эпицентре.
— Не смотри на них! — рявкнул Антон, включая заднюю передачу. — Держи дочь!
Машина дернулась. Колеса провернулись, скрежеща пластиковой от мороза резиной. Двигатель троил, готовый заглохнуть в любую секунду. Если они встанут здесь — через десять минут они станут такими же статуями с вечными улыбками.
Антон вдавил педаль газа. «Тойота» взревела, пятясь назад в темноту коридора.
Мимо проплывали застывшие фигуры. В дрожащем свете слабеющих фар Антону показалось, что глаза у всех «встречающих» лопнули, превратившись в ледяную крошку.
Звук мотора был ужасающим — металл терся о металл без смазки, масло превратилось в гудрон.
— Давай, давай, милая, — шептал он, не глядя в зеркала, ориентируясь только на красные отсветы стоп-сигналов.
Как только они выехали за пределы деревни, в лес, температура на табло резко скакнула вверх: -45.
Показалось, что стало жарко.
Двигатель выровнялся. Фары разгорелись ярче.
Антон не останавливался следующие двести километров. Он гнал по разбитому зимнику, рискуя подвеской, лишь бы быть дальше от того места. Марина плакала, прижимая к себе ребенка, и не смела оглянуться.
Уже в городе, в теплом, освещенном боксе автосервиса, мастер долго ходил вокруг машины.
— Вы где ездили, парень? — спросил он, вытирая руки ветошью. — У тебя все сайлентблоки рассыпались в пыль. Резина задубела так, что её только срезать. Но это ладно...
Мастер подвел Антона к переднему бамперу.
— Смотри на пластик. И на краску.
Весь передок машины был покрыт мелкой сеткой трещин, как старинная картина. Краска отслоилась. Но самое страшное было на решетке радиатора.
Там, вплавленный в пластик, виднелся кусок серой, грубой ткани. Словно кто-то в тулупе прижался к машине в последний момент.
— Металл изменил структуру, — сказал мастер. — Такое бывает, когда жидким азотом поливают. Усталость металла как за сто лет. Я бы на этой машине больше не ездил. Рама может лопнуть на любой кочке.
Антон кивнул. Он смотрел на планшет, который валялся на пассажирском сиденье. Экран был черен — гаджет не пережил перепада температур.
Он забрал из машины детское кресло, документы и вышел на улицу.
Шел легкий снег, люди спешили по делам, смеялись.
Антон посмотрел на улыбающуюся девушку с рекламного щита через дорогу и его передернуло. Теперь он знал, что улыбка не всегда означает радость. Иногда это просто признак того, что тебе стало слишком холодно.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#зимник #реальнаяистория #мистика #аномалия