На календаре февраль 1806 года. Европа лежит в руинах, перекроенная корсиканским гением. Всего два месяца назад под Аустерлицем Наполеон раскатал в тонкий блин русскую и австрийскую армии, доказав, что на суше с ним разговаривать бесполезно. Но на море царит совсем другая погода.
Четыре месяца назад умер Нельсон. Умер, как положено рок-звезде военно-морского флота — в момент своего величайшего триумфа при Трафальгаре. Казалось бы, дело сделано: франко-испанский флот уничтожен, Британия может спать спокойно, положив ноги на каминную решетку. Но история — дама капризная, она не любит финальных титров.
В тени великих событий часто теряются эпизоды, которые по накалу страстей и абсурдности сюжета дадут фору любому голливудскому блокбастеру. Сегодня мы поговорим о бое при Сан-Доминго. Это история о том, как французский флот попытался показать зубы уже после того, как ему выбили челюсть. И о том, как британский вице-адмирал Джон Дакворт совершил поступок, за который в мирное время его бы отдали под трибунал, но в военное — дали орден. Потому что победителей, как известно, не судят, даже если они самовольно бросают боевой пост ради погони за призраками.
Брестская побудка: Когда спящий гигант проснулся
Всю кампанию 1805 года, пока Нельсон гонялся за Вильневом через Атлантику и обратно, главные силы французского флота мирно гнили в Бресте. Это была мощная эскадра — 11 линейных кораблей, — но она была заперта британской блокадой так надежно, как джинн в бутылке.
Однако после Трафальгара британское Адмиралтейство расслабилось. Первый лорд Адмиралтейства Бэрхэм решил, что с французами покончено, и ослабил блокаду. Это была ошибка из разряда «не выключать утюг перед выходом».
13 декабря 1805 года, воспользовавшись тем, что британская эскадра Корнуоллиса ушла с позиции из-за шторма (Северная Атлантика зимой — то еще удовольствие), французы решились. 11 линкоров, 4 фрегата и свита из мелких судов выскользнули из Бреста.
План Парижа был, как всегда, грандиозен и слегка оторван от реальности. Флот разделили на две части:
1. Группа вице-адмирала Лессега (флагман — чудовищный 130-пушечный левиафан «L'Impérial») должна была идти на Сан-Доминго, высадить там подкрепления, а потом кошмарить британскую торговлю у Ямайки.
2. Группа контр-адмирала Вильоме отправлялась в турне по Южной Атлантике, к мысу Доброй Надежды и острову Святой Елены.
Идея была в том, чтобы устроить глобальный рейдерский набег. Не искать генерального сражения (упаси боже, второго Трафальгара никому не хотелось), а бить по кошельку — топить торговые суда, разорять колонии и заставлять Королевский флот в панике распылять силы по всему земному шару.
Сэр Джон Дакворт: Адмирал, который хотел славы
Теперь посмотрим на нашего главного героя с британской стороны. Вице-адмирал сэр Джон Томас Дакворт. Человек, скажем прямо, сложный. Он не был гением уровня Нельсона, но очень хотел им казаться. Богатый, амбициозный, немного суетливый и бесконечно жаждущий признания.
В конце 1805 года Дакворт занимался невероятно скучным делом — блокировал остатки разбитого франко-испанского флота в Кадисе. Работа важная, но славы на ней не сыщешь. Сидишь в море, смотришь в подзорную трубу на берег, ешь солонину.
И тут к нему прилетает новость: в Атлантике замечена неизвестная французская эскадра. Что делает нормальный служака? Докладывает начальству и ждет приказа. Что делает Дакворт? Он решает, что это его звездный час.
Наплевав на приказы (формально он подчинялся адмиралу Коллингвуду и должен был сидеть у Кадиса), Дакворт снимает блокаду и срывается в погоню. Оставляет у вражеского порта пару фрегатов для вида и уводит основные силы в океан.
Это был колоссальный риск. Если бы французы из Кадиса вышли в этот момент, Дакворта ждал бы расстрел или, как минимум, позорная отставка. Коллингвуд, узнав о выходке подчиненного, был в ярости. В своих письмах он метал громы и молнии, называя поступок Дакворта «необъяснимым оставлением долга». Но Дакворт уже не слышал. Он гнался за своей «Викторией».
Гонка за призраками
Началась комедия ошибок. Дакворт гнался за французами, но не знал, за кем именно. В Рождество 1805 года он наткнулся на эскадру Вильоме. Казалось бы — вот оно! Но Дакворт, оценив силы противника (а там было 6 линкоров), внезапно струсил. Он решил, что его эскадра слишком растянулась, и приказал прекратить погоню.
Представьте себе: вы бросили пост, нарушили приказ, проплыли тысячу миль, нашли врага... и развернулись обратно.
Но возвращаться к Кадису с пустыми руками было нельзя — засмеют. И Дакворт принимает решение, достойное игрока в покер, который идет ва-банк с парой двоек. Он заявляет, что у него «кончилась вода» (хотя запасы еще были), и поворачивает на Карибы. Мол, пополню припасы на Подветренных островах, а там видно будет.
По сути, это было дезертирство, замаскированное под тактическую необходимость. Адмирал просто искал приключений, где угодно, лишь бы не возвращаться в скучный Кадис без трофеев.
Подарок судьбы
В начале февраля 1806 года Дакворт болтался в Вест-Индии. К нему присоединился местный адмирал Кокрейн (еще одна легендарная фамилия, клан Кокрейнов дал флоту больше героев и авантюристов, чем любой другой).
И тут удача улыбнулась нашему авантюристу. 1 февраля шлюп «Kingfisher» принес весть: в гавани Сан-Доминго стоят французские корабли. Это была вторая половина Брестского флота — эскадра Лессега.
Французы к тому моменту уже высадили войска (около 1000 солдат) для поддержки гарнизона Сан-Доминго. Они чинились после штормов, пополняли припасы и чувствовали себя вполне вольготно. Лессег не ожидал, что англичане найдут его так быстро. Он думал, что растворился в Атлантике.
Утром 6 февраля 1806 года дозорные на французском флагмане увидели на горизонте паруса. Много парусов.
Лессег понял, что дело пахнет керосином, и приказал рубить якорные канаты. Времени выбирать якоря не было. Французская эскадра в спешке начала вытягиваться в линию, пытаясь уйти на запад, прижимаясь к берегу.
Силы сторон: Давид против Голиафа?
Нет, здесь не было слабых. Это была схватка тяжеловесов.
Французы:
· «L'Impérial» (130 пушек) — настоящий монстр, один из крупнейших кораблей в мире. Трехпалубный гигант, способный одним бортовым залпом превратить фрегат в щепки.
· «Alexandre» (80 пушек).
· Три 74-пушечных корабля («Diomède», «Jupiter», «Brave»).
Британцы:
· «HMS Superb» (74 пушки) — флагман Дакворта (формально он пересел на него, но фактически кораблем управлял капитан Ричард Китс).
· «HMS Canopus» (80 пушек) — трофейный французский корабль (бывший «Франклин», захваченный при Абукире), прекрасный ходок.
· Пять 74-пушечных кораблей («Northumberland», «Spencer», «Donegal», «Atlas») и старина «Agamemnon» (64 пушки), любимый корабль Нельсона, который уже скрипел от старости, но все еще лез в драку.
Численное преимущество было у британцев (7 линкоров против 5), но у французов был «Империал», который стоил двух обычных кораблей.
Бой: Нельсоновское наследие
Дакворт, может, и не был Нельсоном, но уроки Трафальгара выучил. Он не стал выстраивать скучную параллельную линию для перестрелки. Он разделил свои силы на две колонны и пошел на сближение, стремясь прорезать строй противника и устроить свалку (melee), в которой британские канониры традиционно были сильнее.
Первую колонну вел «Superb» под командованием капитана Ричарда Китса. Китс был легендой. О нем говорили, что это лучший моряк флота. Его корабль не был в доке несколько лет, днище обросло ракушками и водорослями так, что напоминало коралловый риф, но Китс выжимал из «Суперба» такую скорость, что остальные едва поспевали.
В 10:10 утра начался ад.
«Superb» сблизился с головным французским кораблем «Alexandre» и открыл огонь. Следом подтянулся «Northumberland» и начал обрабатывать гиганта «Impérial».
Капитан Китс на «Супербе» творил чудеса. Он подошел к французам на пистолетный выстрел. Ядра прошивали борта насквозь. Щепа — страшное оружие деревянного флота — летела во все стороны, калеча людей хуже картечи.
Хаос и «дружественный огонь»
Французский авангард дрогнул. «Alexandre» попытался вывернуться, но попал под продольный залп (энфиладу) от подошедшего «Spencer». Это самый страшный удар для парусника: когда ядра летят от кормы к носу, сметая переборки, пушки и людей по всей длине палубы. «Александр» превратился в решето, лишился мачт и загорелся.
В дыму сражения, когда видимость упала до нуля, начался хаос. Британский корабль «Atlas» так увлекся стрельбой, что у него заклинило руль. Неуправляемая громадина врезалась в своего же — в «Canopus», снеся себе бушприт. Капитан Пим на «Атласе» не растерялся: дал задний ход, расцепился со своим, развернулся и... всадил полный бортовой залп в проходившего мимо француза «Diomède». Вот это называется «сохранять спокойствие и продолжать стрелять».
Особо отличился капитан Палтни Малькольм на «HMS Donegal». Он подошел к французскому «Brave», дал залп под корму, потом развернулся к «Jupiter». Маневр был настолько дерзким, что «Донегол» буквально наехал на француза. Британские матросы просто привязали бушприт французского корабля к своему борту тросами! Это был абордаж в стиле «парковка бампер в бампер». «Юпитер» сдался.
Гибель Империи
Но главной драмой была судьба флагмана. 130-пушечный «Impérial» сражался как раненый лев. Он вел огонь на оба борта, отбиваясь от «Суперба», «Нортумберленда» и «Канопуса». Адмирал Лессег понимал, что уйти не удастся.
Британцы сосредоточили огонь на гиганте. Его мачты рухнули одна за другой. Верхние палубы превратились в мясорубку. Но французский флаг не спускался.
В конце концов, избитый до неузнаваемости, горящий «Impérial» отвернул к берегу. Лессег решил выбросить корабль на мель, чтобы не сдавать его врагу и попытаться спасти экипаж. С ужасным скрежетом киль трехпалубного корабля врезался в кораллы. Мачт уже не было, корпус трещал по швам.
Следом за ним на берег выбросился и «Diomède».
Остальные три французских линкора («Alexandre», «Jupiter», «Brave») уже спустили флаги. Фрегаты и корветы, видя, что дело дрянь, просто сбежали, воспользовавшись тем, что британские линкоры были заняты добиванием тяжеловесов.
Итоги: Чистая победа и гнев начальства
К полудню все было кончено. Это был классический разгром.
· Британские потери: 74 убитых, 264 раненых. Ни один корабль не потерян, хотя «Northumberland» лишился мачты и выглядел так, будто его жевали динозавры.
· Французские потери: катастрофа. Около 1500 убитых и раненых. Пять линейных кораблей уничтожены или захвачены. «Impérial» и «Diomède», сидевшие на мели, были сожжены британскими партиями через два дня. Пленных французов с них снимали сотнями.
Дакворт ликовал. Он отправил в Лондон депешу, полную восторга.
А вот в Лондоне реакция была смешанной.
С одной стороны — блестящая победа. Уничтожена целая эскадра. Карибская торговля спасена. Народ ликует, пушки в Тауэре салютуют.
С другой стороны — адмиралтейские чиновники сидели с кислыми лицами. «Этот выскочка бросил пост, нарушил субординацию, рискнул флотом... и победил».
Дакворт получил благодарность парламента и шпагу, но пэром его не сделали (в отличие от Нельсона или Джервиса). Ему дали понять: «Мы рады, что ты победил, Джон, но больше так не делай». Лорд Бэрхэм, уходя в отставку, проворчал, что эта победа хотя бы избавит их от страха за Ямайку.
Почему это важно?
Битва при Сан-Доминго стала последним классическим эскадренным сражением в открытом море в эпоху паруса. Больше французы не рисковали выводить большие флоты для генеральных сражений. Наполеоновские войны на море перешли в фазу блокад, рейдерских вылазок одиночных фрегатов и атак на корабли, стоящие на якоре (как позже на Баскском рейде).
Эпоха, когда две линии деревянных кораблей сходились борт о борт в чистом океане под джентльменские поклоны адмиралов, закончилась именно здесь, у берегов Гаити.
Судьба трофеев:
Французские корабли оказались в плохом состоянии. «Brave» затонул по дороге в Англию (море забрало свое). «Alexandre» был так разбит, что его пустили на дрова. Только «Jupiter» вошел в состав Королевского флота под именем HMS Maida — в честь победы британской пехоты в Калабрии. Ирония: корабль, названный в честь сухопутной победы.
А что Вильоме?
Второй французский адмирал, за которым Дакворт гнался в Рождество, так и не нашел славы. Его эскадра болталась по Атлантике, пока не попала в чудовищный ураган. Корабли разметало от Америки до Африки. Половина затонула, другие еле доползли до портов США или Франции. Океан оказался к ним более жесток, чем пушки Дакворта.
Улыбка Клио
История битвы при Сан-Доминго — это отличная иллюстрация того, что на войне победителя определяет не только тактика, но и наглость. Дакворт был тщеславным карьеристом, нарушителем дисциплины и человеком, который бросил свой пост. Но у него хватило духа (или безрассудства) довести дело до конца.
А Карибское море поглотило обломки «Империала», оставив нам только красивые картины маринистов, где белые паруса тонут в клубах белого дыма на фоне лазурной воды. Красиво, кроваво и бессмысленно — как и многое в ту галантную эпоху.
Сегодня на месте битвы — курорты Доминиканы. Туристы пьют коктейли и не подозревают, что двести лет назад здесь, прямо напротив пляжа, горел самый большой корабль французского флота, а вода была красной не от заката, а от крови полутора тысяч моряков, ставших заложниками имперских амбиций Парижа и карьерных амбиций Лондона.