– Ну что, поровну? — Лена уже доставала калькулятор.
Счёт лежал на столе. Двадцать три тысячи четыреста. На пятерых — четыре тысячи шестьсот восемьдесят.
Я смотрела на чек. Салат «Цезарь» — шестьсот пятьдесят. Паста с креветками — восемьсот девяносто. Чай — сто восемьдесят. Моё — тысяча семьсот двадцать.
Вино — бутылка красного, четыре тысячи двести. Коктейли — восемь штук, по пятьсот пятьдесят каждая. Шампанское — три тысячи. Ликёр к кофе — ещё на тысячу.
Алкоголь — двенадцать тысяч шестьсот. Больше половины счёта.
Я не пила ни капли.
– Поровну, — кивнула Наташа. — Как всегда.
Как всегда. Я достала карту. Перевела четыре тысячи шестьсот восемьдесят. За свои тысячу семьсот — заплатила почти втрое больше.
Дома Саша спросил:
– Сколько?
– Почти пять тысяч.
– За что?
– За салат и чай.
Он помолчал.
– Это нормально?
– Это — дружба. Пятнадцать лет.
Он хмыкнул. Ничего не сказал.
Мы дружим с института. Пятеро девчонок с одного потока. Лена, Наташа, Оксана, Марина и я. Пятнадцать лет — вместе через всё. Свадьбы, разводы, дети, работа. Встречаемся на дни рождения — обязательно, каждый год. Пять праздников — священная традиция.
Раньше я пила вместе со всеми. Вино, коктейли, иногда — что покрепче. Счёт поровну — логично. Все пьют примерно одинаково, едят примерно одинаково.
А потом — шесть лет назад — врачи сказали: «Печень. Никакого алкоголя. Совсем».
Гепатит в юности, последствия. Долго не проявлялось, потом — накрыло. Капельницы, таблетки, диета. И — ни капли спиртного. Навсегда.
Девочки знали. Я объяснила сразу. Они кивали, сочувствовали.
– Бедная! Как же ты теперь?
– Нормально. Чай буду пить.
И я пила чай. А они — вино.
А счёт — по-прежнему поровну.
Первый раз я не обратила внимания. Второй — заметила, но промолчала. Неудобно как-то. Мелочно. Мы же друзья.
Дома посчитала. День рождения Лены — мой чек полторы тысячи, заплатила четыре с половиной. Три тысячи — за чужое вино.
«Один раз — ладно», — подумала я.
Но один раз превратился в пять. Каждый год.
Через год — после очередного ДР — я решилась.
– Девочки, а давайте в этот раз каждый за себя?
Лена подняла брови:
– В смысле?
– Ну, я же не пью. А алкоголь — половина счёта. Несправедливо получается.
Наташа отмахнулась:
– Ой, да ладно тебе. Мы же друзья. Не мелочись.
– Я не мелочусь. Просто…
– Мы всегда так делали, — перебила Лена. — Поровну — это честно. Сегодня ты меньше, завтра — больше. Усредняется.
– Я — никогда больше. Я не пью вообще.
Оксана вмешалась:
– Девочки, давайте не будем портить вечер? Праздник же.
Марина молчала. Смотрела на меня — с пониманием. Но — молчала.
Я сдалась. Заплатила поровну.
Дома Саша спросил:
– Опять?
– Опять.
– Почему ты не настояла?
– Потому что — «мы же друзья». «Не мелочись».
Он покачал головой:
– Это не дружба. Это — использование.
– Они не специально.
– Тогда почему не соглашаются считать отдельно?
Я не знала ответа.
Начала записывать. После каждой встречи — в блокнот. Дата, ресторан, общий счёт, мой реальный заказ, моя «доля».
Первый год: пять дней рождений. Переплата — семнадцать тысяч четыреста.
Второй год: восемнадцать тысяч двести.
Третий: шестнадцать тысяч.
Три года — пятьдесят одна тысяча. За чужой алкоголь.
Я смотрела на цифры — и не верила. Пятьдесят тысяч. Это — отпуск. Это — новый телефон. Это — полгода моих коммунальных платежей.
И всё — за вино, которое я не пила.
Четвёртый год. День рождения Лены.
Ресторан дорогой — её выбор. «Я заслуживаю!»
Меню — соответствующее. Вино — от трёх тысяч за бутылку. Коктейли — по семьсот.
Я заказала салат и рыбу. Две тысячи триста.
Девочки заказали всё. Закуски, горячее, десерты. И — бутылку вина за четыре тысячи. Потом — ещё одну. Потом — ликёр. Потом — шампанское «за именинницу».
Счёт — тридцать пять тысяч.
Я смотрела на цифру — и чувствовала, как закипает внутри.
– Поровну? — Лена уже тянулась к телефону.
– Семь тысяч каждая. Отлично погуляли!
Семь тысяч. За мой салат и рыбу — две триста.
– Подождите, — сказала я.
Все посмотрели.
– Я не буду платить семь тысяч.
Тишина.
– В смысле? — Лена нахмурилась.
– В прямом. Я заказала на две триста. Алкоголь — восемнадцать тысяч из этого счёта. Я не пила.
– И что?
– И то. Я заплачу свои две триста. Остальное — делите без меня.
Наташа фыркнула:
– Ты серьёзно? Из-за пары тысяч?
– Из-за пяти тысяч. Которые я переплачиваю каждый раз.
Лена скрестила руки на груди:
– Это мой день рождения. Ты портишь мне праздник.
– Я не порчу. Я прошу справедливости.
– Справедливость — это когда друзья не считают копейки!
– Это не копейки. Это — пять тысяч. За вечер.
Оксана вмешалась:
– Может, просто заплатим и разойдёмся? Люди смотрят.
Люди смотрели. Официант маячил неподалёку.
Марина тихо сказала:
– Она права, девочки. Это несправедливо.
Лена повернулась к ней:
– И ты туда же?
– Я просто говорю — она не пьёт. Почему должна платить за алкоголь?
– Потому что мы — компания! Всё общее!
– Вино — не общее. Вино пьёте вы.
Тишина. Напряжённая.
Я достала карту.
– Вот. Две тысячи триста. Моё.
Положила на стол.
– Остальное — делите сами. Я не буду платить за чужое вино. Больше — не буду.
Лена побагровела:
– Ты — жадина. Я думала, мы подруги.
– Мы — подруги. Но подруги не заставляют друг друга платить за то, что не заказывали.
Встала. Взяла сумку.
– С днём рождения, Лена. Подарок — на столе.
И ушла.
На улице — стояла долго. Дышала. Руки тряслись.
Позвонила Саше.
– Ты где?
– Ушла. Отказалась платить поровну.
Пауза.
– Как они?
– Плохо. Лена назвала жадиной.
– А ты?
– Я — ушла. Заплатила своё и ушла.
– Правильно.
– Не уверена.
Он приехал через полчаса. Забрал меня. Дома — налил чаю.
– Рассказывай.
Рассказала. Всё.
– Ты молодец, — сказал он.
– Я испортила ей день рождения.
– Нет. Она сама портила — шесть лет. Тебе.
Может, он прав. Может — нет.
В группе подруг — тишина. Ни сообщений, ни звонков.
Через три дня написала Лена:
«Надеюсь, тебе стыдно».
Я не ответила. Стыдно — не было. Была — усталость.
Через месяц — день рождения Наташи.
Пришло приглашение — в общую группу. Ресторан, время, дресс-код.
Я написала:
«Приду. Но буду платить только за себя».
Лена ответила:
«Тогда лучше не приходи».
Наташа добавила:
«Согласна. Не хочу скандала на своём празднике».
Оксана промолчала.
Марина написала мне лично:
«Это несправедливо. Я с тобой».
Но на ДР Наташи — пошла. Без меня.
Я сидела дома. Смотрела, как в группе постят фото. Бокалы, улыбки, селфи.
Счёт — тридцать две тысячи. Скинули «на четверых».
На четверых. Без меня.
Саша сказал:
– Они показали, кто они.
– Это — пятнадцать лет дружбы.
– Это — пятнадцать лет использования.
Я не спорила. Молча смотрела на фотографии.
Марина позвонила вечером:
– Прости, что пошла.
– Это — твоё право.
– Мне было неловко. Но я не хотела ссориться со всеми.
– Понимаю.
– Они говорили о тебе. Что ты — жадная. Что из-за денег разрушила компанию.
– Из-за денег? Я шесть лет молчала. Шесть лет платила за их вино.
– Я знаю. Я пыталась сказать — но они не слушают.
– Спасибо, что позвонила.
– Держись.
Положила трубку.
Достала блокнот. Посчитала — снова.
Шесть лет. Пять дней рождений в год. Средняя переплата — три тысячи триста за вечер.
Шесть умножить на пять умножить на три тысячи триста.
Девяносто девять тысяч.
Под сто тысяч. За чужой алкоголь.
Я смотрела на цифру — и не верила. Сто тысяч. За шесть лет. Просто потому, что «мы же друзья» и «не мелочись».
И теперь — я жадная. Я — разрушила компанию.
Прошёл ещё месяц. День рождения Оксаны.
Приглашение — снова в группу. Снова — ресторан.
Я не была уверена, что хочу идти. Но — решила: попробую последний раз. По-нормальному.
Написала:
«Приду. Предлагаю каждому платить за себя».
Лена ответила мгновенно:
«Опять начинается. Мы — друзья, а не соседи по столовке».
Наташа:
«Если опять будешь скандалить — лучше не приходи».
Оксана:
«Девочки, давайте спокойно. Пусть придёт. Разберёмся».
Разберёмся. Хорошо.
Пришла. Ресторан — средний, не такой дорогой. Меню — нормальное.
Девочки уже сидели. Поздоровались — сухо. Лена — кивнула, не улыбнулась.
Я села. Заказала салат, пасту, чай. Две тысячи сто.
Они заказывали — как обычно. Вино, коктейли. Закуски, горячее.
Вечер шёл натянуто. Разговоры — о работе, о детях. Лена — демонстративно со мной не разговаривала.
Потом — счёт.
Двадцать восемь тысяч. На пятерых — пять шестьсот.
Лена сразу:
– Поровну?
Наташа:
– Конечно.
Оксана кивнула.
Все посмотрели на меня.
Я достала телефон. Открыла заметки.
– Девочки, я хочу кое-что сказать.
– Опять про деньги? — Лена закатила глаза.
– Да. Про деньги.
Показала экран.
– Вот. Я веду записи шесть лет. Каждый день рождения — сколько заплатила, сколько реально потратила на свой заказ.
– И зачем?
– Затем. За шесть лет я переплатила — девяносто девять тысяч рублей. Под сто тысяч.
Тишина.
– Это — за ваше вино. За коктейли. За шампанское. Которые я — не пила.
Марина смотрела в стол.
– Сто тысяч? — Наташа не поверила. — Это невозможно.
– Возможно. Вот расчёт. Пять дней рождений в год. Средняя переплата — три тысячи триста за вечер. Умножаем на шесть лет.
Лена фыркнула:
– Ты это специально считала? Готовилась?
– Я считала — потому что это мои деньги. Которые уходили — непонятно за что.
– За дружбу!
– Дружба — не измеряется деньгами. Но и не означает, что один платит за другого.
Оксана подняла руку:
– Девочки, давайте спокойно…
– Нет, — сказала я. — Не спокойно. Шесть лет я молчала. Четыре раза — просила считать отдельно. Каждый раз — «мы же друзья», «не мелочись», «ты портишь праздник».
Посмотрела на Лену.
– А ты знаешь, что за эти деньги я могла слетать в отпуск? Или купить новый ноутбук для работы? Или — откладывать ребёнку на учёбу?
Лена молчала.
– Сто тысяч — это не мелочь. Это — полгода моих коммунальных платежей. Год спортзала. Три месяца продуктов для семьи.
Достала деньги. Положила на стол.
– Вот. Две тысячи сто. Мой заказ. Салат, паста, чай.
Все смотрели.
– Остальное — делите сами. Я — больше не плачу за чужой алкоголь.
Лена взорвалась:
– Ты — жадина! Мелочная жадина! Из-за денег — ставишь друзей в неловкое положение!
– В неловкое положение ставишь ты. Которая шесть лет заставляла меня платить за своё вино.
– Никто не заставлял!
– Заставляла. Социальным давлением. «Мы же друзья». «Не мелочись». «Ты портишь праздник».
Встала.
– Я — не жадная. Я — справедливая. Дружба — это не когда один платит за другого. Дружба — это когда уважают друг друга.
Посмотрела на Марину. Она смотрела на меня — и чуть кивнула.
– С днём рождения, Оксана. Подарок — рядом с тарелкой.
Взяла сумку.
– Всего хорошего, девочки.
И вышла.
На улице — снова стояла. Дышала. Как в прошлый раз.
Но — легче. Сказала всё. Наконец-то — всё.
Телефон завибрировал. Марина:
«Ты молодец. Я с тобой согласна».
Потом — ещё:
«Положила отдельно за себя. Лена в бешенстве. Но мне всё равно».
Я улыбнулась. Хоть кто-то — понял.
Прошло два месяца.
В группе подруг — тишина. Меня не удалили, но — никто не пишет. Никто не звонит.
Лена написала один раз — через неделю после того дня рождения:
«Ты разрушила нашу дружбу. Из-за денег. Надеюсь, они того стоили».
Я ответила:
«Дружбу разрушила не я. Я шесть лет молчала. Шесть лет платила. Когда попросила справедливости — вы назвали меня жадиной».
Она не ответила.
Наташа написала:
«Мы решили больше не звать тебя на праздники. Чтобы не было неловко».
Я ответила:
«Хорошо».
Оксана — промолчала. Совсем.
Марина — осталась. Мы встречаемся отдельно. Кофе, прогулки. Без ресторанов.
– Они злятся, — рассказывает она. — Лена говорит, что ты — предательница. Что из-за денег бросила подруг.
– А ты что говоришь?
– Что они неправы. Что сто тысяч — это серьёзно. Что нельзя было заставлять тебя платить.
– И?
– Они не слушают. Говорят — «если считать каждую копейку, какая это дружба».
Каждую копейку. Сто тысяч за шесть лет — это «каждая копейка»?
Саша говорит:
– Ты всё сделала правильно.
– Я потеряла подруг.
– Ты потеряла людей, которые тебя использовали.
Может, он прав.
Мама сказала другое:
– Надо было как-то мягче. Договориться.
– Я шесть лет договаривалась, мам.
– Всё равно. Друзья — важнее денег.
Друзья. Которые называют жадиной за просьбу о справедливости.
Коллега на работе — Таня — выслушала историю.
– Ну ты даёшь! На дне рождения! При всех!
– А когда? Я четыре раза говорила наедине. Не слышали.
– Всё равно. Можно было просто перестать ходить.
Просто перестать. Молча исчезнуть.
Может — надо было так. Без скандала, без цифр, без «ста тысяч».
Но я — сказала. При всех. С таблицей и расчётами.
Жестоко? Может быть.
Мелочно? Не знаю.
Сто тысяч — это мелочь?
Я открываю соцсети — там фото со дня рождения Лены. Которое было на прошлой неделе. Четыре улыбающихся лица. Бокалы вина, красивый торт.
Меня — нет. Меня не позвали.
И — странно — не больно. Скорее — облегчение.
Шесть лет я ходила на эти праздники. Платила за чужое вино. Улыбалась, хотя внутри — кипело.
Теперь — не хожу. Не плачу. Не улыбаюсь через силу.
Свобода?
Или — одиночество?
Марина зовёт в кино на выходных. Только вдвоём. Без ресторанов, без «счёт поровну».
Саша говорит — найдёшь других друзей. Настоящих.
А я думаю: может, надо было иначе? Просто — молча уйти? Не устраивать сцену, не показывать таблицы?
Но тогда — они бы так и думали, что я — просто перестала ходить. Обиделась на что-то. Забыла их.
А теперь — знают. Что я — не жадина. Что я — шесть лет терпела. Что сто тысяч — это серьёзно.
Знают — и всё равно считают меня неправой.
Может — и правда неправа.
Или — правда, которую не хотят слышать.
Перегнула я? На дне рождения подруги, при всех — про деньги, про таблицы, про сто тысяч?
Или сто тысяч за чужой алкоголь — это не мелочь, и я имела право сказать?