В телеграм-канале «Фото - история ВОВ | В цвете» 4 февраля 2026 года разместили колоризованную фотографию гвардии старшего лейтенанта Валентины Алексеевны Матюхиной. В отличие от многочисленного нейромусора тут раскрашивание выполнено достойно, за что огромное спасибо мастеру Klimbim, выполнившему работу! История погибшей лётчицы меня очень заинтересовала, и вот что удалось выяснить. Хотя вопросы остаются – обычное для поисковой работы явление.
Дополнения к колоризации
Итак, зоркий глаз Старца Амвросия обратил внимание на снимок и сопровождающую его информацию:
«Матюхина Валентина Алексеевна (8 мая 1915 – 23 декабря 1944) Гвардии старший лейтенант, старший летчик 125 гв. БАП им. Расковой
В Отечественной войне с января 1943 года. За время пребывания на фронтах Великой Отечественной войны (на октябрь 1944 года) совершила 53 боевых вылета (налет 55 часов 22 минуты) Погибла при выполнении боевого задания в районе Мачули (Латвия) 23 декабря 1944 года. Награждена орденами Красной Звезды (29.05.1943) и Красного Знамени (17.10.1944), медалью «За оборону Сталинграда» (22.12.1942)».
Погибла в Латвии? Как интересно! Просматриваю списки имён с мемориалов: нет нигде лётчицы. Всматриваюсь в заметку внимательнее.
И сразу же неточность. Ведь на снимке ясно видна медальная ленточка. И документы с ОБД «Память народа» чётко говорят, что лётчица также была награждена медалью «За оборону Кавказа» 11 мая 1944 года. Валентина Матюхина воевала на Сталинградском фронте в январе-феврале 1943 года, а с апреля 1943 года – на Северо-Кавказском фронте в рядах 587-го бомбардировочного авиационного полка, одного из трёх женских авиационных полков в ВВС СССР, сформированных в начале Великой Отечественной войны по инициативе Героя Советского Союза майора Мариной Расковой. 3 сентября 1943 года полк был преобразован в 125-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк имени Марины Расковой. Наградные листы на два ордена дают полное представление о храбрости Матюхиной.
Дата гибели тоже не совсем верна. Она взята из донесения о потерях и приказа об исключении из списков. В первом говорится, что гвардии старший лейтенант Матюхина и гвардии лейтенант Кезина «23.12.44 г. не вернулись с боевого задания». И во втором: «Не вернулась с боевого задания 23.12.44 г.». Однако журнал боевых действий полка и другие документы рисуют более точную картину произошедшего.
Налёт на Мачули
22 декабря 1944 года полк базировался на аэродроме у литовского местечка Иотайнели (Йотайнеляй, Jotainėliai) в 20 км южнее города Паневежис. Погода была ясной, температура составляла –8˚С. Нацисты в тот день оказывали упорное сопротивление наступавшим частям Красной Армии на Либавском направлении. Для поддержки наступления авиаполк в течение дня совершил два групповылета на бомбардировку артиллерийско-миномётных позиций противника: в 11:16 под командованием комполка гвардии подполковника Валентина Васильевича Маркова (1910-1992) в районе хутора Мачули (Mačuļi) и в 14:35 под командованием командира 2-й авиаэскадрильи гвардии капитана Клавдии Яковлевны Фомичёвой (1917-1958) в районе хутора Гравели (Graveļi). Бомбардировщиков прикрывали истребители 190-го истребительного авиационного полка на «аэрокобрах».
Эти латвийские хутора – самые обычные и неприметные. Первый располагался в 8 км восточнее-северо-восточнее посёлка Пампали, второй – почти в 4 км севернее и в 10 км от Пампалей. При этом хутора оказались на карте 1-го Прибалтийского фронта, проводящего наступление в районе Пампалей, и потому послужили ориентирами, помогавшими координировать усилия авиации, пехоты и командования.
В первом налёте участвовали девять пикирующих бомбардировщиков Пе-2. Экипажи были вполне подготовлены, соответствовали задаче и имели опыт в выполнении подобных боевых заданий. Времени после получения приказа перед атакой было три часа. Ожидалось, что в районе выполнения боевого задания истребительная авиация противника присутствует, но не проявляет активности ввиду постоянного прикрытия истребителями сопровождения. Тем не менее в случае появления истребителей противника предписывалось держать плотный строй, огонь вести с дистанции 600-700 метров короткими очередями. Но зато действует вражеская зенитная артиллерий малого и среднего калибра. Соответственно, при её действии самолёты увеличивали интервалы между собой и между звеньями. По картам крупного масштаба и фотосхемам были изучены объекты атаки. Также было определено, что при потере ориентирования самолёты должны были выходить с курсом 150˚ на железную дорогу Шяуляй-Мажейкяй и следовать ему до полного восстановления ориентировки. Также были определены запасные аэродромы, если не получится вернуться в Иотайнели.
Несмотря на то, что при подходе на цель бомбардировщики были обстреляны зенитками противника, атаку на позиции нацистов провели успешно бомбами ФАБ-100 и АО-10 с высоты 3800 метров с горизонтального полёта одним заходом по ведущему в звене. Группу до цели сопровождали восемь «аэрокобр». И всё же один из самолётов не вернулся – №13/212. Его экипаж составляли уже известная нам Матюхина, а также штурман Анна Кезина и стрелок-радист гвардии сержант Елизавета Абсолямова.
22-летняя русская москвичка и комсомолка Анна Ивановна Кезина имела по времени такой же боевой опыт, что и русская коммунистка ростовчанка Матюхина, и даже такой же набор наград. Единственно что, свой первый боевой месяц провела на Донском фронте. Впрочем, различался общий налёт: у Матюхиной, ставшей лётчицей ещё до войны, он составлял только дневной 1638,40 часов (из них 143,57 на Пе-2), а у Кезиной он был 187,51 часов (с 172,32 на «пешке»). А 21-летняя татарка иркутянка и комсомолка Елизавета Фёдоровна Абсолямова была на фронте с апреля 1944 года и октябре того же года получила орден Красной Звезды – в том числе за участие в налётах на фашистов под латвийским городком Иецава 17 сентября. У неё общий налёт составил 105,35 часов и только на таком типе самолёта.
Вопреки бредням антисоветчиков, что до числа погибших в Красной Армии командованию не было дела, обстоятельства гибели экипажа тщательно расследовались, чтобы минимизировать потери в будущем.
Разбор полётов
После завершения выполнения боевого задания командование полка составило Акт расследования причин боевой потери экипажа Матюхиной и направило его 31 декабря вышестоящему начальству. Вначале опирались на свидетельские показания вернувшихся экипажей.
Самолёт Матюхиной был в правом звене. Несмотря на то, что выше и ниже бомбардировщиков находились по четыре истребителя прикрытия, при возвращении на свою территорию они подверглись нападению двух немецких истребителей FW-190. Один атаковал левое звено, но встреченный пулемётным огнём радистов и штурманов, со снижением ушёл вниз. Второй атаковал снизу сзади ведущее звено. Встреченный пулемётным огнём и авиационными гранатами АГ-2, он отвернул вправо и снизу произвёл атаку с короткой дистанции на самолёт Матюхиной. После этого экипажи заметили под его правым мотором пламя. «Пешка» со снижением ушла влево под строй и на некоторое время скрылась из виду. Через полторы-две минуты она снова была замечена впереди снизу слева на высоте 2500 метров в районе мызы Нигранде с курсом 150-160˚. Пламени не было видно, но белая полоса за самолётом дала возможность предположить утечку горючего. Самолёт следовал со снижением и небольшим уклонением от курса группы влево, скрывшись за фоном местности. «Дальнейшая судьба экипажа неизвестна», – скупо гласил акт.
Командование посчитало, что противник добился успеха, потому что истребители сопровождения больше уделяли внимания верхней полусфере, тогда как атака была проведена снизу. Короче того, увы, не было меткости в стрельбе по противнику, хотя он подошёл на близкую дистанцию. Само собой, выводы были просты: улучшать меткость, быстрее группироваться при появлении истребителей противнику. Ну, а своим сопровождающим истребителям надо быть внимательнее не только в верхней полусфере и сторонам, но и к нижней полусфере, откуда к строю бомбардировщиков может прорваться вражеский перехватчик.
Однако после Нового года Акт пришлось переписывать, так как пришло радостное известие!
Новогодний подарок
Только Акт ушёл к командиру 4-й гвардейской бомбардировочной авиационной дивизии, как в родной полк вернулась Абсолямова. Она поведала следующее.
Самолёт Матюхиной получил повреждение уже от огня вражеских зениток. Но сильно задымился именно в тот момент, когда налетели «фокке-вульфы». От них отбились, но двигатель горел всё сильнее. Что ж, подобный опыт у Матюхиной был. В мае 1943 года ей самолёт уже получал повреждение (был пробит один из бензобаков), и тогда она смогла дотянуть до своих и благополучно приземлиться. И на этот раз лётчица решила выйти под строй влево с тем, чтобы по кратчайшей выйти на свою территорию и там произвести посадку.
Уйдя от группы, её самолёт подвергся повторной атаке немецкого истребителя. На этот раз ему удалось зажечь правую плоскость бомбардировщика. Штурман Кезина всё время вела огонь из своего пулемёта, а вот ШКАС Абсолямовой после нескольких очередей отказал. К счастью, больше FW-190 атак не производил, так как его смогли отогнать две «аэрокобры».
Когда «пешка» пересекла линию фронта, штурман сообщила об этом Матюхиной, которая приказала радистке выброситься на парашюте. Абсолямова помедлила, но после вторичной команды выпрыгнула с высоты 2500 метров. Она приземлилась в расположении, с её слов, 360-го артиллерийского полка (подозреваю, что имелся в виду 920-й артиллерийский полк 360-й стрелковой дивизии, которая как раз воевала тогда севернее посёлка Пампали). Артиллеристы отправили её в госпиталь, откуда она прибыла в полк. Далее в донесении, которое рассказывает об этом, появляется некий очевидец, который сообщил, что на высоте около 2000 метров были замечены ещё два парашюта, один из которых будто бы горел, а горящий самолёт взорвался в воздухе. Для проверки данных на место событий 1 января 1945 года был послан техник звена.
Вот я так и не понял, кто имелся в виду? Абсолямова? Или какой-то артиллерист, который сообщил ей об увиденном? В любом случае, Акт пришлось переоформить и подать его в штаб дивизии повторно 5 января 1945 года.
К слову, Абсолямова завершила войну в звании гвардии старшего сержанта, добавив к своим наградам медали «За отвагу» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Она стала учительницей, поселились в Ахтубинске Астраханской области.
К сожалению, не нашёл, с чем в полк вернулся техник, посланный под Пампали. Ведь донесение о потерях было составлено 12 января 1945 года. И по нему, повторюсь, лётчицы «не вернулись с задания». Всё. Всё?
О пользе прессы
28 января 1965 года отмечалось 20-летие освобождения Клайпеды от немецко-фашистских захватчиков. В городе проходило торжественное собрание, на котором в числе гостей присутствовала Герой Советского Союза гвардии капитан Мария Ивановна Долина (1920-2010). Уверен, многие видели ставшую хрестоматийной фотографию этой красивой и отважной лётчицы. Когда ей предоставили слово, Долина рассказала о том, как отважно сражались лётчицы полка в небе Литвы. Сообщила также о том, что в декабре 1944 года в один из вылетов были подбиты две её боевые подруги и, должно быть, погибли. После собрания Марию Ивановну окружил и стар, и млад. В завязавшейся беседе корреспондент местной газеты сообщил, что в районе Кретинги есть могила неизвестных летчиц. На следующий день Долина с журналистом поехали туда. Нашли могилу на территории колхоза «Молодая гвардия» (Jaunosios Gvardijos). Встретили и тех, кто видел, как падал пылающий самолет. Это были колхозницы Лукаускене и Броня Любертене. Произошло это 22 декабря 1944 года.
Самолёт упал, когда «короткий декабрьский день клонился к закату» (так говорилось в прессе, хотя, по идее, всё случиться должно было в районе полдня), недалеко от дома старика Лукаускаса, что в деревне Баубляй (Baubliai). Подождав, когда утихнет пламя, он с женой и соседкой осторожно приблизился к месту катастрофы. На обожжённой земле между обломков самолёта они увидели маленькие руки в чёрных перчатках и короткую русую косичку. «Девушки», – сокрушённо вздохнули крестьяне и молча склонили головы. К утру Лукаускас сколотил два гроба и отвёз останки лётчиц на кладбище, поставив на их могиле фанерный щиток со словами: «Здесь похоронены безымянные героини». Потом лётчиц перезахоронили на советском воинском кладбище в городке Картяна (Kartena).
Когда я стал собирать материал в этом направлении, то коллега из Клайпеды Светлана Лебедева нашла вообще потрясающий материал: видео посещения места событий!
Сюжет «Героини на поле боя» (Didvyrės kovų lauke) демонстрировался в 1965 году в новостной программе Вильнюсского телевидения тогдашнего Комитета по радио и телевидению при Совете министров Литовской ССР. К сожалению, это немой кино-сюжет, озвучивавшийся диктором, который за кадром зачитывал подготовленные редактором тексты. Но и так всё понятно. Мы видим, как 4 мая на поезде Рига-Клайпеда железнодорожную станцию Кретинга прибыли лётчица Мария Долина (по мужу Мельникова) и стрелок-радист Елизавета Конева. Так по мужу (тоже военному лётчику) звали уже хорошо известную нам Абсолямову! Бывшие военнослужащие посетили колхоз «Молодая гвардия», беседовали с колхозниками, осмотрели место гибели экипажа самолёта, обломки крылатой машины. Абсолямова-Конева не может сдержать слёз. А в школе они рассказали учащимся о своей деятельности во время Великой Отечественной войны, а также о бое, в котором был подбит самолёт Матюхиной. Завершается сюжет посещением воинского мемориала в Картяне. Тут уже не могут сдержать слёз обе лётчицы...
Памятник в Баубляе
Общаясь с женщинами-ветеранами, колхозники вздыхали: надо ставить памятник! «Будет памятник», – сказал председатель колхоза Мечисловас Наваяускас (Mečislovas Navajauskas) и на следующий жень пригласил из Кретинги художника Вайдотаса Жвирблиса, который вызвался помочь, причём, бесплатно. Проект памятника обсуждали на крестьянском сходе, и всей же деревней искали для него серый гранитный камень.
И летом того же 1965 года на месте гибели лётчиц на южной окраине деревни был поставлен памятник. На его открытии присутствовали родные погибших: мать и сестра Вали Матюхиной – Прасковья Даниловна и Раиса, отец Ани Кезиной – Иван Фёдорович. Приехали и фронтовые друзья во главе с бывшим комиссаром полка Линой Яковлевной Елисеевой (в замужестве Юдиной, 1907-1979). Были там и делегации из Кретинги, Клайпеды и Вильнюса. Все выступавшие говорили о том, что подвиг бесстрашных летчиц никогда не будет забыт. Наваяускас разрезал ленту, под звуки музыки с памятника спало белое покрывало. На гранитном камне (высотой 1,9 м, шириной 1,65 м и толщиной 1,38 м) были закреплены овальные керамические портреты Матюхиной и Кезиной, а под ними металлическая доска (87 х 48 см) с надписью на литовском языке: «Šioje vietoje 1944. XII. 22 mūšiuose su hitleriniais okupantais žuvo tarybinės lakūnės-gvardietės: kapitonė Matiuchina Valentina Alieksiejevna, leitenantė Kezina Ana Ivanovna» (На этом месте 22 декабря 1944 года в борьбе с гитлеровскими оккупантами погибли советские лётчицы – капитан Матюхина Валентина Алексеевна, лейтенант Кезина Анна Ивановна). Монумент был внесён в список исторических памятников местного значения Литовской ССР (шифр IV-395). Почему ошибка в звании Матюхиной? Не понимаю.
Есть и цветная фотография памятника. На сайте проекта PastVu пользователь Yur6363 разместил снимок из октябрьского номера журнала «Крестьянка» за 1972 год. Он иллюстрировал короткую заметку журналиста Р. Мерсона «Символ дружбы»: «На окраине села Баубляй в Литве стоит памятник. Два симпатичных девичьих лица улыбаются с фотографий, закреплённых на камне. А под снимками высечена надпись: „В этом месте в 1944 году в декабре 22 дня от рук немецких фашистов погибли лётчицы-гвардейцы капитан Матюхина Валентина Алексеевна и лейтенант Кезина Анна Ивановна“. Памятник открыт в 1965 году после долгих поисков имён погибших здесь отважных лётчиц. Устанавливали его всем селом. Этот камень стал как бы символом несокрушимости и прочности союза всех народов великой Советской страны».
Однако прошло время. «Сначала, где-то в девяностые годы, кто-то сорвал с памятника их фотографии. Сейчас это частная земля, туда нет ни подъезда, ни прохода. Не знаю, сохранился ли тот камень. В советское время за памятником ухаживала школа Баублияй, поддерживала связь с родственниками погибших», – рассказал 8 мая 2007 года староста Жальгирисского староства Повилас Шлижюс (Povilas Šližius)...
Мысли в одном направлении
Итак, вроде бы красивое завершение трагической, но героической истории. Хотя, не скрою, некоторые сомнения остались. То, что потерявший управление самолёт может пролетать десятки и сотни километров перед падением, известно. Но мог ли самолёт с горящим двигателем пролететь 85 километров от Нигранде до Баубляя? Не далековато ли? Далее, я бы однозначно скептически отнёсся к идентификации, если бы экипаж упавшего в Литве самолёта был мужским. Так, только за одно 23 декабря 1944 года бойцы 360-й стрелковой дивизии отметили сбитие немцами пяти советских бомбардировщиков, вылетавших на помощь пехоте. Но, судя по донесениям о потерях, женские экипажи гибли гораздо реже. И вот здесь бы расспросить тех, кто опрашивал литовских крестьян об обстоятельствах и времени гибели самолёта, и тех, кто проводил перезахоронение – исследовались ли останки, были ли выявлены номера на обломках самолёта. Вот только спросить-то уже и не с кого...
К счастью, много людей интересуется военной историей. И не у одного меня возникли такие же вопросы. Оказалось, что ещё в 2023 году в журнале «Крылья Родины», №3-4, вышла статья «Тайна гибели Валентины Матюхиной» (страницы 138-143, тут или тут), авторами которой являются Иван Анатольевич Заболотский и Александр Николаевич Заблотский. В статье они не только добавляют интересные подробности биографий лётчиц экипажа Матюхиной, но и профессионально рассматривают вопрос, почему получилось, что самолёт упал так далеко от того места, где его сбили. Правда, тоже есть косячки вроде «литовской деревни Мачули» в 14 км юго-западнее города Салдус. Ну, так и чудесно, что мы, получается, друг друга дополнили – я с коллегами мемориальным аспектом, авторы статьи – пилотным.
Так что да, гвардии старший лейтенант Валентина Алексеевна Матюхина (1915-1944) и гвардии лейтенант Анна Ивановна Кезина (1922-1944), отбомбив нацистов у латвийского хутора Мачули и приняв свой последний воздушный бой в небе над Латвией в районе посёлка Пампали, погибли 22 декабря 1944 года в соседней Литве и похоронены на советском воинском кладбище в городке Картяна. Вечная им память!