- Как Вы могли так поступить? – рыдала Нина Васильевна.
- Как так? – удивилась ничего не понимающая сватья. – Вы о чем?
- Ну, как - вы же врач! Ну и что, что на пенсии! – не унималась женщина. – Я второй день плачу!
- Это я поняла. А почему плачете-то?
- Как это почему? Вы оказались черствой и равнодушной!
Вот что можно подумать, услышав этот обрывок разговора? Правильно: что равнодушный врач-убийца – по-другому не сказать - отправил очередного пациента на тот свет!
Не поставил вовремя правильный диагноз, не назначил нужное обследование и проигнорировал своевременное лечение, не иначе. Ну и - экзитус леталис! Это - по латыни...
Что - страшно? А вот и не угадали! Обознатушки- перепрятушки, как говорят дети при игре в прятки.
Речь шла о пребывающей в добром здравии единственной дочери Нины Васильевны.
- И не надо говорить, что Вы ничего не понимаете! Вы видели Яночку?
- Я Яночку вижу почти каждый день! – ответила Лидия Петровна: она была Янкиной свекровью и жила поблизости – в соседнем корпусе.
И раньше, при покупке квартиры сыну, это казалось большим удобством и, в общем-то, счастьем: они жили в шаговой доступности с его семьей, но не вместе.
Поэтому никто ни к кому не лез, и всегда можно было помочь посидеть с ребенком - внучком Женечкой.
Но последнее время мама Лида стала думать, что нужно было покупать квартиру в другом районе. Потому что сватья начала проявлять какую-то патологическую активность, что ли. И высказывать к «противоположной стороне» целую уйму претензий.
Сама она жила в Подмосковье и бывала в семье дочери наездами. Но это не мешало ей демонстрировать вечное недовольство происходящим. Вот и теперь она была не довольна дочерью.
Именно Янка, на этот раз, вызвала такую ужасную реакцию доброй и заботливой мамы. Точнее, ее внешний вид: мама приехала погостить и обнаружила дочь, по ее мнению, ужасно располневшей.
Хотя не далее, как пару недель назад, все было нормально. А, ведь, Янка была и тогда в том же самом весе.
Сама доча с мамой не особо церемонилась: та надоела ей своими глупостями очень давно. Поэтому маме сразу было сказано идти. Да, прямо туда: и зеленый вам свет на всех перекрестках судьбы, мамо!
Но фигушки Вашей Дунюшке! Поэтому мама Нина, приехавшая в среду вечером, утром в четверг позвонила сватье: "У меня к Вам разговор!"
На часах было девять пятнадцать утра: спать Нина Васильевна ложилась тоже в девять - она себя берегла.
Поэтому, сватья прекрасно выспалась. Чего нельзя было сказать об остальных.
- Слушаю, излагайте! - вяло отозвалась Лидия Петровна, «отошедшая ко сну» после трех: у пенсионеров свои причуды.
- Нет, разговор будет носить ин..тим..ный характер! – произнесли по ту сторону трубки. – Нужно увидеться!
«Ин..тим...ный? – сразу проснулась мама Лида. - Но о чем? Неужели Славка изменил Янке? Да нет – не может быть!»
Сын был очень приличным человеком. Причем, во всем. Может, Нина Васильевна знала что-то такое, что не было известно самой Лиде?
Говоря об «увидеться», сватья имела в виду одно: что сейчас Лидия Петровна слезет со своего пятого этажа без лифта и придет к ней на второй.
А как вы хотели, милые мои? Ведь Нине было на двенадцать лет больше, чем Лиде! Не ей же прыгать по этажам!
И хотя мама невестки была значительно здоровее и в свои восемьдесят два продолжала самостоятельно мыть окна и менять шторы, это сейчас не имело никакого значения.
Ну и что, что у Лидии Петровны было две операции на позвоночнике и ходит она с палочкой: маме Нине срочно нужно было поговорить!
Четверг – день рабочий. И муж мамы Лиды был на работе: так-то он, возможно бы, сходил для разговора.
Хотя не факт: дело-то ин...тим..ное! Значит, придется идти самой.
Разбуженная не в ту фазу Лида стала собираться. Завтракать не стала - аппетита не было: пока не узнает, в чем там дело, не успокоится!
Сватья открыла дверь и сразу зарыдала, будто ее включили в розетку. Лидия Петровна оторопела: значит, ее вытащили с пятого этажа за этим? Потому что невестка располнела?
- Ну да! – ничтоже сумняшеся, между всхлипываниями, подтвердила тетка.
- А по телефону все это выяснить – не судьба? – тихо поинтересовалась мама Лида.
- Как это – по телефону? – искренне удивилась сватья.
Лида смотрела на наглое существо, стоящее перед ней с нарисованными бровями: готовилась, ****.
И испытывала одно желание: да, придавить. Причем, сделать это нужно было еще очень дано! Возможно, еще в колыбели…
Ведь этот эпизод был совсем не первым и даже не вторым: претензии сыпались изо рта, где все зубы были своими – в восемьдесят два! - «непереводно».
Сначала: почему у них нет детей?
Детей у пары, действительно, не было три года. Создалось впечатление, что мама ждет-не дождется внуков: она выносила мозг почти ежедневно.
- А чего Вы ко мне-то с этим вопросом? – искренне изумлялась Лида. – Спрашивайте у дочери! Я-то здесь с какого боку?
- Вы - врач! – безапелляционно отвечала мама Нина. – И живете рядом!
- И что? – пыталась протестовать сватья. – Я что, должна прийти и помочь Вашей дочери забеременеть? Почему бы Вам, в таком случае, не приехать и не попытаться сделать это самой?
Да, дайте добрый материнский совет!
Но все аргументы отскакивали от Нины Васильевны, как капли от жирной поверхности: почему- почему? Да патамушта!
Наконец, в семье родился Женька. Казалось бы – твоя мечта исполнилась: приезжай, тетешкайся! И замолкни, наконец…
Ну, что, догадались, что было дальше? Думаете, кто-то приехал помогать? А зачем, если в соседнем корпусе живут добрые родственники!
Для чего тогда нужно было мотать нервы? А просто! Чтобы жизнь раем не казалась! А то за....рались там у себя в этой самой Москве!
Когда мальчику исполнилось три месяца, добрый Славка отпустил жену с подругой в Италию. И опять кто-то этому не поверит: такого просто не может быть! Но такое было: сын взял отпуск и остался с ребенком.
К тому же Янка мальчика не кормила: у нее не было молока.
А Славка оказался прекрасным отцом и справлялся сам. Да и родители были на подхвате в соседнем корпусе. Поэтому, езжай, конечно, заинька – жену он очень любил.
А мама с папой привычно промолчали. Хотя прекрасно все видели. Но они были хорошими родителями и просто не стали, в очередной раз, лезть: живут и живут...
И заинька уехала на неделю. И всю эту неделю сватья опять же выклевывала маме Лиде печень: к мужу Лидии Петровны тетка соваться не решалась.
Короче: Почему Янка уехала Италию?
- Но это же Ваша дочь уехала в Италию! – терпеливо пыталась воззвать к разуму родственницы умная мама Лида. - Вот если бы мой сын бросил их и смылся, тогда спрос был бы с меня! А так спрашивайте со своей дочери!
Воззвать к разуму не получилось. И сейчас, и после: нет ума – считай, калека.
Да, сватья оказалась ментальным инвалидом! Но пока это было еще не ясно. И Лидия Петровна наивно полагала, что женщина, все же, поймет, где собака порылась.
Но в ответ услышала:
- А зачем ваш сын ее туда отпустил? Раз он отпустил, значит, он и виноват!
И, на этой радужной ноте, Нина Васильевна отключилась.
Ну разве она не ... после этого? А мама Лида слегла: у нее, на нервной почве, началось обострение язвенной болезни. Которое потянуло за собой холецистопанкреатит, позднее вылившийся в флегмону желчного пузыря и операцию…
После операции под общим наркозом – три за один год: до этого две – на позвоночнике! – все контакты с мамой Янки были сведены до минимума.
Самой невестке говорить ничего не стали, как и всегда: у нее с мамой существовали постоянные терки. В принципе, характеры-то у них были почти одинаковые: оказалось, сын влип по полной…
Когда Лидин муж был дома, трубку брал он. Когда он был на работе, женщина звонки сватьи просто игнорировала.
А они шли: то у нее кровила десна – что делать? То чесалась кожа! То она поругалась с соседкой и по..слала ее.
То у нее прокисло на балконе шесть литров позапрошлогоднего варенья: жалко, если пропадет – они не хотят взять?
И это все – на полном серьезе! И – совершенно в наглую: я - старый больной человек!
Нет, дочь с зятем, конечно же, каждый день звонили маме. И ездили к ней регулярно с машиной продуктов.
Да и сама она часто совершала набеги, как сейчас. Чтобы вылить на всех очередную порцию той самой накопившейся органики: ну не в себе же это все держать, честное слово!
По телефону-то всего не скажешь! А тут и заплакать можно: показать, как говорится, товар лицом.
Вот и теперь голодная Лидия Петровна стояла и изумленно слушала всю эту ахинею. Что бедная Нина Васильевна не спала ночь, а у нее и так давление.
Что с располневшей Янкой стыдно будет пройти по улице. И что она купила дочери кофту, а та ей оказалась мала.
И во всем была виновата только она – мама Лида. А кто же еще, братцы вы мои?
Ну, точно – врач-убийца! И как только таких людей земля носит? Ведь живет рядом и нечего не предпринимает, а должна - ей же доверили самое дорогое!
Думается, что раньше во всем был виноват Нинин муж, который уже давно прибывал в лучшем из миров.
И тут у Лидии Петровны закончилось терпение: да, вот так - закончилось! Как там говорят-то: бойся гнева терпеливого человека. А она терпела очень долго.
И теперь наступило прозрение: а зачем ей все это надо? Чтобы что? Каждый слушать какую-то фигню и уворачиваться от летящих в ее сторону брызг грязи?
И тут мама Лида, воспитанная женщина-врач, совершенно спокойным тоном произнесла, неожиданно перейдя на «ты»: Слушай, за...ткнись! И не звони мне больше!
И посоветовала сватье пойти в то место, которое рифмуется со словом Европа. Да, просто взяла и посоветовала!
После чего вышла и пошла завтракать.
А совершенно ошеломленная происходящим Нина осталась стоять, где стояла: весь разговор велся в прихожей.
Вечером позвонил Славка: теща неожиданно уехала, хотя собиралась погостить неделю. До отъезда вела себя непривычно тихо:
- Мам, ты ей ничего не говорила?
- Да что ты, Славочка! – неискренне удивилась мама Лида. – Да и что я могу ей сказать?
А действительно: что может сказать очень добрая и интеллигентная женщина-врач? Только пожелать здоровья. Что, собственно, и произошло: не болейте, Нина Васильевна…