«Рио»
Верочка
Пока по поручению ректора искали помещение и студентов для собеседования, Зоя решила пообщаться с секретаршей. Обычно здесь в приёмной руководителя собирается много сплетен и слухов. Интересная и полезная информация, особенно когда не знаешь, что ищешь.
— У вас очень вкусный кофе, — похвалила Зоя.
Верочка заулыбалась.
— Я кладу в чашку маленький кусочек гвоздики. Совсем малюсенький. Тогда непонятно, что это гвоздика, но есть аромат. Только никому не говорите. Это мой секрет, — объяснила польщённая девушка.
— Могила, — пообещала Зоя и изобразила, что рот на замке, — Но я всё же думаю, дело не только… или не столько в гвоздике. У вас очень положительная энергетика. Такие волшебные ямочки на щёчках говорят о доброте обладателя.
— Спасибо. Знаете, как тяжело быть доброй, когда с тобой… Я так стараюсь, чтобы всё было хорошо, но…
Верочка поначалу зарумянилась от похвалы, но к концу фразы почти всхлипнула.
«Похоже, живётся ей несладко, — подумала Зоя и вспомнила Юлю — свою бывшую секретаршу. — Интересно, ей также несладко было со мной?»
Но, решив отложить самокопание на более благоприятное время, Зоя занялась делом.
— Вера, а Шаткин у вас работает. Я хотела пригласить его на конференцию. Всё же большой учёный, — забросила наживку Зоя, и Вера клюнула.
Она осмотрелась и пересела за журнальный столик в кресло напротив гостьи.
— Не знаю, какой он учёный, но держитесь от него подальше, — тихо и растягивая слова, проговорила Верочка. Потом ещё раз осмотрелась и продолжила, — Он, конечно, не такой хм-хм… как Граский… но не стоит с ним связывать.
— Хм-хм — это кто? В смысле ловелас? — поинтересовалась Зоя и, увидев непонимание собеседницы, пояснила: — Ну пикапер. Или как это сейчас называется, когда ни одной юбки не пропускает.
Верочка отмахнулась от слов собеседницы, как будто отгоняла назойливую муху. И пояснила свой жест.
— С Шаткиным всё намного-намного хуже. Он придумал нейросеть — это программа такая, — на всякий случай пояснила Вера, и когда её собеседница выказала знание столь замысловатой вещи, продолжила: — И при её помощи соблазняет студенток. Да, что там студентки. Взрослые преподши… ну вы меня понимаете…
— И коварно этим пользуется, — понимающе закончила мысль Зоя.
— Если бы, — уже громко заговорила Вера. — В том-то всё дело. Я не люблю сплетников, и сама этим не занимаюсь, но, что слышала о том и говорю. Люди же просто так не скажут. А все говорят: Шаткин сначала при помощи этих своих изобретений девушек соблазнял, а потом такой: всё, эксперимент закончен. Свободна, детка. Представляешь, каково это.
— Да, — изобразила согласие Зоя, — если уже соблазнил, то доводи дело до конца.
— Вот-вот, — не увидев иронии, согласилась Вера.
— Негодяй, — оценила коварство Шаткина Зоя.
— Ещё какой.
В этот момент в приёмную вошёл Иван — лаборант, которому ректор поручил опекать гостью.
— Сто четвёртая аудитория свободна. И студентов вызвал. Вот список, — протянул он лист формата А4. — Давайте я провожу.
Аудитория оказалась великовата для приватного разговора. Но выбирать не приходилось. Зоя положила перед собой список и разгладила его. Первым в списке значился Никита Горелов.
— Я позову, — пообещал Иван, выходя из аудитории. — Если буду ещё нужен, скажите Вере Сергеевне, и она позовёт меня.
«Похоже, только собирается поступать, если Верочка для него Вера Сергеевна», — подумала Зоя про своего помощника.
Никита Горелов
Горелов — студент пятого курса, выглядел типичным айтишником. Кроссовки, джинсы и худи. Причёска эдакая небрежность, но длинные и чистые волосы говорили, что парень за собой следит. Но так, чтобы это было незаметно.
Зайдя в аудиторию, Никита сел без приглашения. Вид его говорил: «Не мне нужно это общение. Поэтому терпите, коль позвали».
— Можно на ты? — спросила Зоя, и Никита ответил жестом, который говорил, что он и не собирался следовать церемониям. — Я провожу опрос о том, как студенты готовы использовать ИИ в своей будущей практической деятельности.
Никита подавил смешок.
— Знаешь, есть такой анекдот. Родители решили просветить своё чадо и говорят; «Мы с тобой хотели поговорить о сексе». А сын им: «Хорошо. Спрашивайте, я объясню, что к чему».
Зоя легко засмеялась, и собеседник впервые улыбнулся.
— Так что ты хочешь узнать про ИИ? Попробую объяснить из того, что сможешь понять.
— Мой интерес не нейросети, а люди. В нашем случае студенты. Как они готовы использовать этот новый инструмент. Не получится ли, что ИИ из инструмента превратится в… ну, я не знаю…
— Из подчинённого в начальника? — уточнил Никита.
— Точно! — похвалила Зоя, отдавая инициативу собеседнику.
Было понятно, что в такой роли он выдаст больше информации.
— Это зависит от того, как и для чего готовить юзеров нейронок. Вас же этот контингент интересует.
— Опять в самую точку, — не отступала от своей тактики Зоя. — У вас в учебном процессе используются нейросети? Насколько массово?
— Юзают нейронки все. Благо преподы поняли, что запрещать просто тупо. А вот пишут единицы. Ну, должен сказать, что так везде и всегда. Единицы генерят идеи, тысячи их реализуют, миллионы пользуются.
— У вас есть те, кто пишет нейросети? — изобразила недоверие Зоя, боясь не сильно ли, она переигрывает.
Но Никита вёл разговор, и подобная реакция для него была привычной.
— Кроме меня, ещё два-три человека. Все они есть в твоём списке.
— А Шаткин?
— Робе́ртик, конечно, здесь тимлид. Но не думаю, что в топовых командах, он бы за синьора зашёл. Так, где-то на галерах ещё, может, — выдал странную характеристику Никита и, увидев непонимающий взгляд собеседницы, пояснил, — Здесь он рулит. И неплохо. Но в топовых компаниях его уровень — не сеньор. Разве, что в мелких компашках…
— А какие нейронки, — уже переходя на сленг собеседника, спросила Зоя, — вы применяете.
— Все пользуют «Рио». Мы с Олеськой принесли Робертику свои проекты. Ну, Шаткин выбрал Олеськину. «Рио».
— Обидно?
— Тогда было очень. Олеська в глазки шефу заглядывала. Говорят и не только… но не видел, молчу. Сейчас уже пофиг. Даже рад, что мой проект не привязан к институту. Могу делать, что считаю нужным и не согласовываю каждый вздох с Робертиком.
— А остальные? Гусев, Горбик?
— Платоша не по коду. Он карьеру делать будет. Даже уже делает. А Алина крутая. Но исключительно в том, что ей заходит. Нейронки почему-то не зашли.
Зоя сделала кое-какие заметки и поблагодарила.
— Тебе сколько? — спросил Никита, пожимая протянутую руку.
— Скоро тридцать, — ответила Зоя просто.
— Я так и думал.
— Что, старая?
— Нет. Что ответишь без этих «у женщин не спрашивают про возраст». Уважаю.
Алина Горбик
После Никиты побеседовать пришла Алина Горбик. Пирсинг, неестественный цвет волос, тщательно подобранная одежда, которая должна говорить, что хозяйке пофиг, как она выглядит, выдавали неформалку.
Девушка брезгливо осмотрела Зою, села и откинулась на спинку.
— У тебя прикид будто только на панели стояла. Клиентов не было, и ты к нам намылилась. Бесполезняк. Здесь только задроты и нищета, — выдала Алина вместо приветствия.
— Не парься, подруга. Сейчас на панели в тренде прикид «à la хорошая девочка, хоть и неформалка». Ну, как у тебя. Это случайное совпадение или ты в курсе? — спокойно парировала Зоя.
— Респект, систер. Уважаю тех, кто держит удар. Спрашивай что хотела. Только мне все эти игрушки со студенческими нейрашками не вайб. Здесь студентов доят преподы. В смысле идеи высасывают, а потом такие: «Мы сделали!» Я лучше на стороне заработаю. В смысле на удалёнке. А здесь… пфф..
— И кого, как ты выразилась, доили при работе над «Рио».
— Леську. Она по ходу запала на Робика. Ну, Шаткина. И такими коровьими глазами на него смотрела. Невольно начнёшь считать себя гением, когда на тебя с таким обожанием смотрят.
И Алина попыталась изобразить влюблённый взгляд, впрочем, без особого успеха.
— У них, что отношения были?
— С Леськой? Пфф… Ей мама не разрешит до свадьбы отношения заводить.
— А как ты, Алина, думаешь, будут ли студенты, которые по ИИ не в теме, использовать нейросети в своей работе, — вернулась к своей легенде Зоя.
— Будут. Точно. И тупеть будут. За это можешь не волноваться. Кто-то нейронки, как инструмент для обучения и повышения эффективности будет юзать. Такие топчиками станут. С мозгами и баблом. А остальные только тупеть от ИИ будут. И таких большинство. Страшно?
— По правде, да, — честно созналась Зоя и спросила: — И что делать?
Алине понравилась позиция собеседницы, и она серьёзно ответила:
— Мне папа говорит: «Хочешь сделать мир лучше, начни с себя». Если каждый так будет делать, то есть шанс не превратить этот мир отстой.
Зоя задумалась и сказала:
— Тебе не говорили, что ты очень умная?
— Нет. Но я сама это знаю.
Платон Гусев
Следующим студентом, пришедшим на собеседование, был Платон Гусев. Зое даже не нужно было заглядывать в список, чтобы понять, кто перед ней. Так точно его описал Никита. Офисный стиль одежды и явное желание понравиться, говорили о желании делать карьеру.
Зоя нормально относилась к подобным устремлениям молодого человека. Больше того, она считала, что без здорового честолюбия мужчине никак невозможно существовать. У того же Горелова этого честолюбия через край. Разница в том, что Никита пытается реализовать свои амбиции в иной сфере. И всё.
Единственное, что угнетало Зою, так это предсказуемость Платона. Коль человек выбрал стезю политика, то кроме желания понравиться, жди осторожность в высказываниях, обтекаемые формулировки. И в итоге, пообщавшись с человеком какое-то время, задаёшь себе вопрос: «А чём говорили-то?» И не можешь ответить.
Так и получилось с Платоном.
Да, все студенты будут использовать нейросети. Это приведёт к росту производительности. И это реальный путь в светлое будущее. Олеся и Алёна — хорошие девчонки. Никита — замечательный парень. Все работали над «Рио». Он, Платон, по большей части был координатором, поскольку у Шаткина (тоже замечательный препод) времени не всегда хватало.
Олеся Орловская
Для того чтобы женщину, девушку, девочку считали красавицей, то, кроме того, что ей дала природа, добавили парикмахеры, подчеркнули стилисты, нужна уверенность в собственной неотразимости. И эта уверенность, как рама к картине.
Может хорошая картина произвести впечатление, если она обрамлена плохоньким багетом? Может, коль найдётся истинный ценитель. Но большинство просто пройдёт мимо.
Олеся Орловская была, как замечательное полотно невесть чем обрамлённое. Налицо неуверенность в себе и одежда, за которую девушка пыталась спрятаться. Даже села она как будто старалась занимать как можно меньше места в пространстве.
Зоя сразу отметила правильный язык, который выдавал человека читающего. Но чаще отвечала Орловская односложно (да, нет, не в курсе) и прятала глаза, будто боялась, что глаза расскажут больше, чем она того хочет.
Тогда Зоя сняла парик и вытерла губы.
— Это я для ректора вашего. Мужику, если не дать понять, что ты на него запала, то он кочевряжится будет. Принесите справку из наркодиспансера, возьмите разрешение из первого отдела. Предъявите характеристику из детского сада. А мне информация нужна прямо сейчас. Проект горит. Вот и вырядилась.
Олеся засмеялась. И разговор пошёл. Выяснилось, что её нейросеть выбрал Шаткин, поскольку предложенный вариант был ближе всего к техзаданию. Хотя предложения Алины и Никиты были не хуже, а по некоторым параметрам лучше. Но они требовали много более мощных серверов. А тогда с этим были проблемы.
— А почему «Рио»? — спросила Зоя.
Олеся замешкалась только на мгновения, но это не ускользнуло от внимания Зои.
— Ну, не знаю… Как-то так… Бабушка любит песню «Рио-Рита». Может, поэтому... А что не так с названием?
— Всё так. Просто поинтересовалась. Может, в Рио была. Или просто река, поток, лавина.
Олеся просто пожала плечами, и было видно, что не хочет продолжать разговор на эту тему.
После собеседований пришёл исполнительный Иван и принёс флэшку с презентацией «Наши достижения в области ИИ». Зоя из вежливости посмотрела, но на одном фото остановилась.
— Можно мне скачать это на ноут? — спросила она.
Иван, естественно, не возражал.