— Ты считаешь копейки, потому что не работала ни дня в своей жизни, — тихо сказала Надя. — Тебе тридцать лет, Лена. Трое детей. И ты считаешь, что весь мир должен оплачивать твои хотелки.
Но красть у племянницы... Это последнее дело!
— Мама, его нигде нет! Я всё обыскала, даже под ванну залезла! — пятнадцатилетняя Ника стояла посреди прихожей и с трудом сдерживала слезы.
Надя замерла с ключами в руках. Она только что закрыла дверь за сестрой и её шумным выводком.
В ушах всё еще стоял гул от детских криков, топота и бесконечного нытья Лены.
— Ник, ну посмотри за шторами. Может, испугался шума и забился куда-то?
— Нет его за шторами! И в шкафу нет! Мама, они же ушли, и он пропал! Костик всё время крутился возле переноски, я видела!
— Подожди, — Надя нахмурилась.
— Да она его украла! — вскрикнула Ника, и из её глаз брызнули слезы. — Она украла Цезаря!
Мам, он же маленький, он породистый, он стоит кучу денег!
Наверное, затолкала к Костику в рюкзак или к себе в сумку засунула!
Надя медленно опустилась на пуфик. В голове тут же всплыла самодовольная улыбка младшей сестры, её вечные жалобы на нехватку денег и коронная фраза:
— Тебе-то везет, у тебя работа и муж нормальный был, а я одна троих тяну!
— Спокойно, — Надя поднялась. — Одевайся. Поедем и лично все посмотрим.
— А если она не отдаст?
— Отдаст. Куда она денется.
Дорога до дома Лены заняла сорок минут.
Ника всхлипывала на пассажирском сиденье, сжимая в руках пустой ошейник с колокольчиком.
Надя смотрела на дорогу, крепко сжимая руль. Она вспоминала, как долго они выбирали этого котенка.
Ориентал — длинноногий, с огромными ушами и пронзительными зелеными глазами. Ника грезила о нем два года.
Она закончила учебный год без четверок, она копила карманные деньги, она прочитала все книги по уходу за этой породой.
И вот, неделю назад Цезарь появился в их доме.
А потом пришла Лена.
Сестра всегда приходила без приглашения — просто возникала на пороге со своими тремя детьми.
— Ой, Надюш, а что это у вас? — Лена брезгливо сморщила нос. — Это чего, кошка? Ой, какая страшная…Опять деньги на ерунду тратишь?
— Дочка о таком мечтала, — мягко ответила тогда Надя, пытаясь отстранить шестилетнего Мишку от котенка — мальчик пытался схватить Цезаря за хвост.
— Мечтала, — фыркнула Лена, усаживаясь за стол и сразу придвигая к себе вазу с конфетами. — А моим детям куртки зимние нужны.
Я вот смотрю на вас и поражаюсь: люди по сто тысяч за кошек отдают, а родной сестре на продукты занять не могут.
— Лен, я тебе в прошлом месяце давала десять тысяч. Ты сказала, что отдашь с пособия.
— Ой, началось! Сразу попрекать! У тебя одна дочка, а у меня — трое! Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит обуть Артема? Двенадцать лет парню, нога растет как на дрожжах.
Надя тогда промолчала. Она привыкла быть «старшей» и «обязанной». Родители всегда говорили:
— Наденька, ты же умница, ты сильная, помоги Леночке, ей тяжело.
И Надя помогала. Платила за садики, покупала одежду, закрывала мелкие кредиты сестры. И вот какую благодарность получила…
***
Машина остановилась у обшарпанной пятиэтажки, где Лена снимала квартиру. Разумеется, большую часть аренды оплачивали родители из своей пенсии.
— Сиди в машине, — скомандовала Надя дочери.
— Мама, я с тобой!
— Нет, Ника. Сиди здесь и не выходи.
Надя взлетела на четвертый этаж и нажала на звонок. За дверью сразу стало тихо.
— Лен, открывай, я знаю, что вы дома! — крикнула Надя, ударив ладонью по обитой дерматином двери.
Раздался топот — видимо, кто-то из детей подбежал к двери.
— Елена! Открой немедленно, иначе я вызываю полицию. И поверь мне, я напишу заявление о краже. Котенок с документами, он стоит сто двадцать тысяч. Тебя посадят!
Прошло еще секунд тридцать, прежде чем замок щелкнул. Лена высунула голову.
— Чего ты орешь на весь подъезд? С ума сошла? Какая полиция?
— Где кот? — Надя шагнула вперед, оттесняя сестру в прихожую.
— Какой кот? — Лена сложила руки на груди и состряпала скорбную мину. — Мы ушли, всё было нормально. Может, он у вас в окно выпрыгнул? У вас же этаж высокий, они это любят.
— Лен, не ври мне. У нас на всех окнах сетки «антикошка». Мы их поставили специально до того, как его привезти. Его нет в квартире! Это ты его унесла!
Лена разозлилась:
— Ты посмотри на неё! Пришла в мой дом, обвиняет в чем-то...
— Артем, — Надя посмотрела на старшего племянника. — Где сумка матери? Та, с которой вы из гостей пришли.
Мальчик отвел глаза и шмыгнул носом.
— Не знаю я...
— Артем, я серьезно. Если сейчас кот не найдется, сюда приедут люди в форме. Маму заберут. Тебя и младших — в приют, пока будут разбираться. Тебе это надо?
— Надя, ты что несешь! — взвизгнула Лена, лицо её пошло красными пятнами. — Родную сестру полицией пугаешь из-за какой-то облезлой кошки? Да у моих детей игрушек меньше, чем у твоего кота мисок!
— Где он? — Надя сделала еще шаг, почти вплотную приблизившись к сестре. — Говори, пока я не начала переворачивать здесь всё.
— Да в шкафу он, в спальне! — вдруг крикнул Костя, средний. — Мама сказала, что он нам нужнее, что мы его продадим и купим мне приставку, а Мишке — велосипед!
Лена резко обернулась и замахнулась на сына:
— Замолкни! Ничего такого я не говорила!
Надя оттолкнула сестру и бросилась в спальню. Там, в тесном шкафу, заваленном старым тряпьем, сидел Цезарь.
Испуганный малыш, прижав большие уши к голове, забился в самый угол.
— Маленький мой... — прошептала Надя, подхватывая его на руки.
Котенок вцепился когтями в её кофту и мелко задрожал. Она вышла в коридор, прижимая питомца к груди.
— Ну и забирай! — выплюнула она. — Подумаешь, сокровище великое. Мы его даже покормить не успели, он орал как резаный.
— Ты его в закрытой сумке везла в автобусе, Лена. Он мог задохнуться.
— Да ничего бы с ним не случилось! Они живучие. Ты лучше подумай, как ты матери в глаза смотреть будешь.
Я ей всё расскажу! Как ты из-за кота сестру в тюрьму грозилась упечь.
Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? Ты в шоколаде, у тебя квартира, машина, а я копейки считаю!
— Ты считаешь копейки, потому что не работала ни дня в своей жизни, — тихо сказала Надя. — Тебе тридцать лет, Лена. Трое детей. И ты считаешь, что весь мир должен оплачивать твои хотелки.
Но красть у племянницы... Это последнее дело!
— Ой, да ладно тебе! Племянница не обеднеет! У Ники и так всё есть. А моим детям радость была бы.
Мы бы его продали, я уже на Авито посмотрела — такие по пятьдесят тысяч улетают за час. А ты бы просто сказала бы Нике, что убежал.
Надя посмотрела на сестру с презрением.
— Больше не приходи к нам. Все, Лен, твоя выходка последней каплей была.
— Чего? — Лена осеклась. — В смысле «не приходи»? А кто мне с арендой поможет в следующем месяце? Мама сказала, у неё денег нет, она на зубы копит. Надя!
Надя уже открыла входную дверь.
— Надя, ты не можешь так просто уйти! У Костика день рождения через неделю! Ты обещала ему самокат!
Надя обернулась на пороге.
— Купишь ему самокат с тех денег, которые наклянчишь. Прощай, Лена. И передай маме, что на зубы я ей добавлю, но это будет последняя помощь вам.
Ника, увидев котенка, от радости расплакалась.
— Живой? С ним всё хорошо?
— Напуган, но цел, — Надя передала котенка дочери. — Прижми его к себе, ему нужно согреться.
Ника уткнулась носом в мягкую голову ориентала, и тот, почувствовав знакомый запах, впервые за вечер тихонько замурлыкал.
— Мам, — тихо позвала Ника, когда они уже отъехали от дома тетки. — А мы теперь не будем с ними общаться?
Надя замялась.
— Знаешь, Ник... Есть люди, которые строят свою жизнь сами. А есть те, кто привык жить за чужой счет. Вот тетя Лена из таких. Ты будешь по ним скучать?
Ника помолчала, поглаживая длинное ухо Цезаря.
— Мне жалко Артема и Костю. Они ведь не виноваты. Но я очень испугалась, мам, когда я поняла, что его нет...
— Больше никто его не заберет, — твердо пообещала Надя. — Теперь у нас дома будут только те, кому мы действительно рады.
***
Когда они вернулись домой, Цезарь первым делом отправился к своей миске, демонстративно игнорируя окружающих, как и подобает особе королевских кровей.
А потом, плотно поужинав, запрыгнул на колени к Нике, которая сидела в кресле с книгой.
Надя заварила себе чай и села напротив.
— Знаешь, что самое странное? — подала голос Ника.
— Что?
— Тетя Лена ведь даже не извинилась, да?
— Нет, зайка. Такие люди не извиняются. Они искренне считают, что их преступления — это просто способ восстановить справедливость.
Она до сих пор уверена, что я — злая и жадная сестра, которая пожалела котика для бедных племянников.
— Но это же неправда.
— Конечно, неправда. Ладно, не бери в голову.
Телефон на столе завибрировал — звонила мама. Надя трубку брать не собиралась, знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Мать опять начнет давить на жалость, говорить, что нужно уметь прощать… Портить настроение себе не хотелось.
Надя улыбнулась дочке.
— Пойдем спать, Ник. День сегодня был слишком уж насыщенный…
— А мы поедем покупать Цезарю ту высокую лазилку, которую видели в магазине? — с надеждой спросила дочь.
— Обязательно, — улыбнулась Надя. — И самую большую пачку лакомств. Он заслужил.
***
Через неделю Надя сменила замки. Не потому, что боялась нового воровства — Лена вряд ли решилась бы прийти снова после угрозы полицией.
А просто для того, чтобы старые ключи, которые когда-то были у сестры, окончательно стали бесполезным куском металла. Как и все те обязательства, которые Надя сама на себя когда-то взвалила.
Ника сидела на ковре, играя с Цезарем перышком на палочке. Котенок совершал немыслимые кульбиты, взлетая в воздух и смешно приземляясь на все четыре лапы. Его уши-локаторы подрагивали, а хвост-хлыст азартно бил по полу.
— Смотри, мам! Он почти до потолка допрыгнул! — смеялась Ника.
Надя смотрела на них и думала, что легко еще отделалась. Надо было давно прикрыть эту лавочку, как-то окоротить сестру, объяснить ей, что так вести себя нельзя… И чего молчала?