— Тёть Галь, забери меня к себе, — десятилетний Тимофей изо всех сил сдерживал слёзы и смотрел умоляюще.
— Конечно, — с готовностью кивнула она, — всё будет хорошо, — и прижала к себе всё-таки заплакавшего мальчишку.
Она сделает всё, чтобы забрать его из приюта. Господи, помоги…
Её, Галины, старший брат женился, когда ей было 16 лет. Поначалу Слава с Настей жили вполне себе хорошо.
Обустроились в половине дома, оставшейся после бабушки брата и сестры, оба работали, через два года родилась у них Анечка, а ещё через пару лет — Тимофей.
И вот после рождения сына что-то в семье произошло. Слава стал выпивать — чего за ним раньше не водилось, — приходил к сестре и отцу, жаловался на жену, даже оставался ночевать.
— А я говорил ему, чтобы не женился на этой Настьке, — бурчал отец, Иван Фёдорович. — А теперь вот куда ему деваться от двоих детей?
— В чужую семью лезть — гиблое дело. Сами разберутся, — отмахивалась рассудительная Галя.
Сама она в свои 22 года замуж и не собиралась. Хотя попыталась год назад, да выяснилось, что кавалер уже женат, а в лю...ницах ходить Галя не желала.
Они с отцом прекрасно вдвоём живут (мать ум..рла давно) и не жалуются.
И всё-таки Слава с Настей через несколько лет развелись. Брат сокрушался, что это жена в разводе виновата — мол, ... себе нашла! — невестка помалкивала.
Как бы то ни было, а семья развалилась. И детей даже поделили: десятилетняя Аня уехала с матерью жить к бабушке, а шестилетний Тимофей остался с отцом.
— Всё не как у людей, — сокрушённо мотнул головой Иван Фёдорович, но поделать ничего не мог.
Галя знала, что буквально через три месяца Настя снова вышла замуж, так что подозрения Славы насчёт измены жены, возможно, не были такими уж беспочвенными.
При этом сыном она почти не интересовалась: лишь позвонила пару раз, а тот, обиженный на неё, разговаривал неохотно, вот она и успокоилась на этом.
Зато Слава никак успокоиться не мог. Повадился напиваться и толкать речи Тимофею о своей несчастной судьбе, пророча, что и его такое же ждёт.
— Слав, да хватит тебе уже! — однажды не выдержала Галя.
Она регулярно к ним прибегала, порядок наводила, еду какую-то готовила, уроки с племянником учила.
— Чему ты сына учишь? Нет бы поддержать — Тимоша, считай, без матери остался.
— А ты не лезь! Я сам знаю, как своего сына воспитывать!
Ссорились они не раз по этому поводу. Потом протрезвевший брат прощения просил, обещал, что больше так говорить не будет.
И правда, пару месяцев вёл себя идеально: работу не прогуливал, сыном занимался, порядок в доме и на участке поддерживал.
Затем всё повторялось, а со временем ещё и оплеухи сыну добавились.
Тимофей, правда, никому не признавался, что это отец, — говорил, что упал, а у Гали сердце сжималось при виде очередного си..ня...ка.
Ругалась она, конечно, с братом, да толку-то.
— Я на тебя опеку вызову! — в сердцах крикнула она ему.
— Чего?! Иди, сестрица, подальше, пока я добрый! — огрызнулся Слава.
А потом он вдруг женщину домой привёл. Звали её Людмилой, и у неё были свои две дочери.
Слава с появлением сожительницы пить почти совсем перестал, на двух работах трудился и не знал (или делал вид), что дома сына его обижают.
Тимофея натурально попрекали куском хлеба, в школу он ходил оборвышем. Из опеки к ним пришли безо всяких жалоб от Галины.
Но как-то оправдались сожители, что-то там пообещали, а через месяц Людмила с детьми съехала. Заявила, что сил у неё нет такую ораву обхаживать.
Хотя какую ораву? Галина уже давно стала племянника к себе забирать. Казалось, что никто в том доме отсутствия его и не замечал.
А как только Людмила уехала, Слава тут же к ним явился, забрал Тимофея, и ничего поделать с этим было нельзя — он отец!
Тимоша по телефону жаловался, что отец его грозится в детский дом отдать — мол, никакой личной жизни у него нет из-за сына!
Галя пыталась с братом разговаривать, да толку никакого — ругались лишь и всё.
А потом соседи Славы ей позвонили.
— Галь, что-то тишина у Славки какая-то уже третий день. И не видно, чтобы кто-то приходил−уходил. Глянула бы ты…
Она с работы отпросилась, бегом прибежала и нашла племянника одного, закрытого в доме. Благо ключи у неё были с давних времён.
Вошла, схватила Тимошу в охапку и к себе увезла. Мальчишка ничего, целый вроде, даже почти не голодный, только испуганный и несчастный.
— Всё! Мне это надоело! — заявила Галя отцу. — Иду в опеку!
— Дочь, да ты чего? — испугался он. — На родного брата стучать будешь? Позора не оберёшься.
— А ребёнка собственного изводить — это не позор?!
В общем, поссорились они с отцом. Правда, вскоре помирились. А тут и Слава явился: трезвый, чистый, выбритый. Всё, говорит, с пьянкой я завязал, буду сына растить, как положено.
Что ей, Гале, было делать? Отпустила Тимошу с отцом, хотя племянник и не хотел с ним идти.
И не зря.
Через неделю Гале позвонили… из полиции. Оказалось, что Слава, в очередной раз напившись, сам набрал 112 и заявил, что хочет отдать своего сына в детдом.
— Орал как ненормальный: «Забирайте! Он мне не нужен!» — сообщили Гале в полиции, куда она тут же примчалась. — Были опасения, что он что-нибудь сделает с пацаном, пока мы приедем, но обошлось, слава богу.
Конечно, она хотела Тимофея к себе забрать, да только ей этого не позволили.
— Вы кто? Ах, тётя! Считайте, что никто мальчику. Отцу, безусловно, мы его не отдадим. А мать поищем.
Галя уже и забыла про эту мать, как и та про своего сына, но адрес Насти она у её подружки всё-таки выпросила.
Бывшую невестку Галя застала выходящей на прогулку с двухлетним малышом.
— Тимошу опека забрала! — сообщила она ей, едва поздоровавшись.
— Доигрался, значит, твой братец! — усмехнулась Настя.
— Да, он не ангел, защищать его и не собираюсь! Только Тимошу нужно забирать. Мне не отдают.
— А я здесь причём? Он с отцом живёт — вот пусть Славка и беспокоится.
— Насть, ты чего? Он же и твой сын… Неужели тебе его не жалко?
— Меня бы кто пожалел! Или ты хочешь, чтобы я мальчишку в нашу двушку притащила? Нас и так там четверо. Да и муж мой будет против.
— Но Аню он же принял, — растерянно пробормотала Галина.
— Всё, Галь, не морочь мне голову. Сами разбирайтесь!
Галя даже сразу не нашлась, что ответить, а потом Настя уже далеко ушла. Да и был ли смысл что-то говорить?
Да она бы с радостью забрала Тимошу к себе! Только вот всё оказалось не так уж и просто.
— У мальчика есть родители, — строго заявили ей в опеке. — Они же не лишены родительских прав. С ними будем решать.
— Да что там решать?! Матери он не нужен, а отец в очередной запой ушёл — ему тоже не до сына! Я же тоже родственница, тётя родная! — не сдавалась Галя.
— Это надо всё оформлять по закону. Вот кто, например, ребёнком будет заниматься, пока вы на работе? Вы же сутки через трое работаете?
— Дедушка родной с ним побудет.
— Уверены? А вот мы — нет.
Пока она пыталась чего-то добиться от опеки, Тимофей находился в приюте. Хорошо, хоть в опеке ей пошли навстречу и разрешили видеться с племянником.
Насколько она знала, и Слава такое разрешение взял, да только Тимоша отказался с ним встречаться.
С тётей же общался охотно, принимал от неё сладости, одежду, мелочи разные. А однажды она принесла ему телефон — аппарат сына Слава разбил в последний день, когда Тимофей был дома.
— Я тебе тут номер свой записала. Сможешь мне позвонить, когда воспитатели разрешат.
— А ты мне ответишь?
— Конечно, Тимош, я никуда не денусь.
— А забрать ты меня не можешь?
— Я стараюсь… А пока хочешь позвонить маме или папе? Давай их номера тоже в телефон запишем?
— Нет! — племянник насупился.
— Но…
— Тёть Галь, я тебя люблю, но их я слышать и видеть не хочу!
Заставлять его она не стала. Да и о чём мальчишке говорить с той же Настей, которая годами его видеть не хотела и сейчас отказалась помочь?
А со Славой о чём?
Галя уже отчаялась чего-либо добиться от опеки, когда к ней подошла молодая сотрудница.
— Я вижу, что вы очень переживаете, — смущаясь, сказала она. — Видно, что любите племянника.
— Очень! Только что делать, уже не знаю!
— Родителей его надо для начала ограничить в правах, — быстро заговорила девушка. — Я знаю хорошего юриста, он вам поможет и возьмёт недорого…
Спустя два месяца счастливый Тимофей поселился у не менее счастливой тёти. Опеку Гале одобрили пока временную, но то ли ещё будет.
Она только точно знает, что не допустит, чтобы племянника снова забрали в детдом. Ни за что.