С судьбой - на ножах!
С собой - в падежах!
А к небу - с мольбой!
В чём наша вина?
За что нам дана
Не доля - юдоль?!
В.Аролович
Мы снова пустились в бега. Наша история закольцевалась. Как стрелки часов, мы неслись по кругу, проходя виражи.
Куда бы мы ни бежали, мы неизбежно возвращались к стартовой линии… От нее по щелчку кинохлопушки начинались наши новые похождения. Финиш всегда оказывался стартом…
Перестраивались декорации, сменяли друг друга эпизодники, мелькали статисты. Неизменными оставались лишь мы, главные персонажи экшена, срежиссированного и спродюсированного судьбой.
Через весь сюжет баннером растянуто слово «бесконечность». Крупным, жирным шрифтом.
Спасибо, что не «вечность», а то бы пришлось, как Каю, выкладывать его из кусочков льда, вынесенных из отеля.
Мы бесконечно были с судьбой на ножах, бесконечно, хрипя и покрываясь пеной, как загнанные кони, гнались то за судьбой, то стремглав уносили ноги от её ударов.
Выдерживают такое не все. И, как водится, кто-то сломался… Но не будем «резать плёнку» и нарушать идеальный порядок «кадров».
Я по жизни кружу
Как бездарный боксер
И мечусь, убегая от свары…
Мой противник хитер,
Но пока я держу
По хребту роковые удары.
Ксенон
Вот и теперь мы на исходной. Снова вынужденный бег. Мы бежали, подгоняемые шенкелями страха, уходя от разоблачения.
С чего мы решили, что фотограф нас сдаст? Возможно, интуиция с буйной фантазией намутили воображаемый контент.
Прицел фотокамеры. Лязг затвора –будто оружие сняли с предохранителя – и вуаля! Прелестные магшоты в профиль и анфас расписных suçlular («преступников» с турецкого). Налетай, разбирай!
Представив, поёжились – рисковать свободой никому из нас не хотелось.
Воздух рассёк резкий свист. Судьба вновь занесла хлыст – и понеслось…Мы дали дёру.
Судорожно ринулись искать лазейку. И без подсказок Вещего камня было очевидно, что все варианты по поиску путей отхода априори завиральные.
Первый путь, он же парадный вход, даже не рассматривался – мы были уверены, что охрана уже потирает руки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поджидая нашу шайку.
Уходить морем – романтично, пафосно. И одновременно анекдотично:
– Зяма, ты идиёт? Какое-таки купаться?! У тебя камни в почках – утонешь!
Голливуд такие финалы любит. Наша же «Чебоксарско-белгородская Филмпродакшн Корпорэшн» не тянула по бюджету (лечение обошлось бы в кругленькую сумму, а репатриация и того дороже).
По тем же соображениям отмели и третий вариант – штурмовать скалы не решились.
Мы, конечно, «рецидивисты», но до «платинового статуса» ещё не доросли. Потому и вышли «на дело» без должной экипировки и оборудования.
А брать голыми руками каменный слон – это, простите, попытка суицида без прикрас.
Оставался последний путь. По нему и кинулись.
Судьба же, как распорядитель «Голодных игр», ни на секунду не позволяла понизить интенсивность действия.
Прошёл одно испытание – получай другое, классом сложности повыше.
Надежда на хеппи-энд растворилась в сумерках, как труп в кислоте, – быстро и без свидетелей.
На пути к спасительной лазейке перед нами взметнулся в небо забор, сплошной и бесконечно длинный.
«КОНЕЦ ФИЛЬМА». Крупными буквами высветилось в мозгу.
Умеющий читать внутренний голос, громко икнув, затянул давно навязший в зубах шекспировский мотив; «Мы все умрём и смерти не минуем… Добегались, доходяги! А я ж предупреждал. А я ж…»
С ним давно уже нужно было что-то делать… Большой «кляп» решительности на время его заткнул.
Действовать нужно было молниеносно, пока массовый психоз не сковал наши конечности и не обнулил мозги.
Эмоциональный шок был настолько велик, что наша память взяла выходной.
Нам с Жекой удалось перемахнуть через эту бетонную махину и оказаться по другую сторону отеля. Как? Уму непостижимо. Чистой воды монтаж. «Кадр» вырезали из памяти.
Глухой звук падения. Мы, словно мешки с картошкой, шмякнулись на валявшийся вокруг хлам, выдавив из себя самую приличную – на какую только были способны в тот момент – версию междометия «ой».
Дух бы перевести. Оценить обстановку…
Нам бы хоть на миг остановиться,
Чтобы оглянуться, сделать вдох...
Ввысь свой взгляд - туда, где кружат птицы.
Сложен мир.
Но он не так уж плох...
А.Хрущёва
До того ль, голубчик, было… Не разбирая дороги, мы продолжили свой бег. Ноги уже не слушались, заплетаясь, цеплялись за всё подряд.
Мы падали, поднимали друг друга, волоча брюхом по земле, попутно собирали коллекцию из ссадин и синяков.
«Вышивали», пытаясь оторваться от погони, сбить с пути преследователей, путали следы.
Но были ли преследователи?.. Тогда нам казалось, что были. И много. И все хотели одного – догнать, обезвредить, закрыть…
Хруст сухих веток убеждая, что они уже близко, гнал нас всё дальше и дальше.
Ветки цеплялись за одежду. Воображение рисовало нам крючковатые пальцы охранников: ещё секунда – и они вопьются в наши шеи.
Разве ж мы, напуганные вусмерть собственными мыслями, думали, что сами «генерим» этих иллюзорных монстров?! Говорю ж, у страха глаза велики…
Ритм бешенный, вайб чумовой. Отмахали мы изрядно – натуральный марш-бросок курсантов по полной выкладке.
Когда ресурсы организма «сели на мель», мы рухнули навзничь.
Молчаливые и неподвижные, мы лежали, уткнувшись в землю. Тишину нарушало лишь наше тяжёлое дыхание.
Сил не было даже на то, чтобы перекинуться парой слов.
Одна мысль пульсировала в голове: «Мы в полной безопасности. Здесь нас точно никто искать не будет».
Сколько времени мы приходили в себя – сложно сказать. Может, полчаса. Может, больше.
Мы оклемались, перезапустилось «ядро черепной коробки», и начался мозговой штурм.
Нам нужно было выбираться к трассе. С грехом пополам мы это осуществили.
Впереди нас ожидало самое сложное – поймать попутку. Mission: Impossible («миссия невыполнима»).
В том виде, в каком мы предстали глазам водителей, в пору было пугать непослушных детей.
«Красавцами» мы тогда были, скажу прямо, сильно описуемыми.
То, что осталось, лучше бы отбросить,
Когда костер срывает маски и одежды.
На дне сосуда плещется неброско –
Как тщетность ожидания – надежда.
И.Кобзева
Понимая всю тщетность наших надежд, мы всё же рискнули и вышли на «большую дорогу».
Да и умели ли мы по-другому? Как показал опыт, нет. Подобно лягушкам в крынке со сметаной, мы продолжали барахтаться, даже когда судьба в голос хохотала над нашими усилиями.
Безнадёга для нас никогда не была приговором, как и безысходность никогда не была концом пути, а лишь знаком, что пришла пора сменить направление.
Направление мы менять не стали, а вот дорогу, по которой будем двигаться в нужном нам направлении, мы выбрали другую.
Нас не пугала перспектива заночевать на обочине, свернувшись калачиком и скрывшись за зарослями чертополоха.
Не пугал и тот факт, что с поднятым вверх пальцем придётся пилить вперёд до рассвета.
Просто нами двигало непреодолимое желание оказаться в уже ставших родными стенах и привычной обстановке.
Мы всё поставили «на зеро». Уверенности придавала мысль, что в мастерстве хичхайкинга мы уже поднаторели, приблизившись к уровню «гуру».
Ну и не сбрасывайте со счетов наше чертовское обаяние. Оно сочилось даже из-под грязных, потных лохмотьев Гаврошей, пропитанных алкогольными парами.
Попытка не пытка. Которая уж по счёту? Какая разница, если это работает.
Притормозил расхлябанный фургончик – точно нам под стать. Вид у него был такой же убитый.
Водитель, добродушный турок, распахнул для нас свою улыбку, а заодно и скрипучую дверь кабины.
Мы утрамбовались на переднем сиденье – и покатили «на честном слове и на одном крыле».
Орала турецкая музыка, выдавливая наши барабанные перепонки. Турок невпопад и мимо нот (но зато как самозабвенно!) подпевал национальному хиту, то и дело отвлекаясь, чтобы одарить нас сердечной улыбкой.
В салоне отвратно пахло. Но даже это не могло испортить настроение тем, кто совсем недавно чудом избежал «четвертования».
Мы мчали туда, где было безопасно и надёжно, где можно было по-страусиному зарыться в подушки от навалившихся проблем, «зализать раны» и продумать план новой «охоты».
Испытания – дело занятное. В них ты открываешь себя или, наоборот, если не повезёт. теряешь. Не всем они по плечу, по зубам, по вкусу…
Вот и наши чебоксарские ребята решили, что хватит с них пережитого. Засобирались домой.
Предварительно подстраховались звонком в универ – заручились обещанием, что их обратная дорога будет оплачена из бюджета ВУЗа. Везунчики!
Завидовали ли мы? Нет. Скорее, с сожалением прощались с тем, что было пройдено вместе.
Они отыграли свои роли и выходили «из кадра».
У нашей белгородской «мафии» главный выход был ещё впереди.
Мы стояли в лучах софитов и не собирались отказываться от статуэтки «Оскар».
Вот только не были уверены, отдаст ли судьба его нам в руки или шарахнет им по голове – с нее станется, она такая…
И пусть судьба неблагосклонна,
Земная жизнь — не райский сад.
А ты из этого лимона —
Возьми и сделай лимонад!
А.Забавина
Мы были готовы давить лимонад. Только не из лимона, а из апельсина. Причём в самом прямом смысле…
Продолжение следует…