Экономическая теория долго строилась на предположении о рациональном агенте — человеке, который анализирует всю доступную информацию и принимает оптимальные решения. Однако исследования в поведенческой и нейроэкономике показали, что реальный человек систематически отступает от этой модели.
Нерациональность — это не отклонение от нормы, а всё, что выходит за рамки определённой модели поведения, которую экономисты разработали для удобства анализа. Рациональность, по словам Ксении Паниди, нужна не потому, что люди в действительности работают в категориях рациональности-нерациональности, а потому, что наука нуждается в упорядочивающих принципах. «Вот в физике пишут: давайте предположим, что сила трения равна нулю. Понятно, что это какая-то абстракция. Вот рациональность — это тоже в большой степени абстракция», — приводит пример Ксения.
Классическая модель рациональности строится на двух столпах. Первый — оптимизация: агент максимизирует функцию полезности в рамках ограничений (например, выбирает продукты в магазине с учётом бюджета). Второй — полное использование информации: в менее радикальном варианте это означает оптимальное решение на основе доступной информации.
Критически важно третье предположение: информация должна влиять на поведение ровно в той мере, в какой это объективно оправдано. Если прогноз погоды даёт 1% вероятность дождя, а издержки от ношения зонтика высоки, рациональное решение — не брать зонтик. Вероятность маленькая, поэтому на разумное решение она не должна влиять слишком сильно.
Когда решения становятся нерациональными: https://postnauka.org/faq/157870