Я проснулась от будильника и рука сама потянулась к телефону на тумбочке, чтобы заставить его замолчать. На экране светились цифры: 8:00. Суббота. За окном уже вовсю пылало июньское солнце, а где-то внизу, за стеклом жил своей шумной, безостановочной жизнью город. Я сбросила одеяло, встала с кровати и подошла к зеркалу. Всего через три недели я стану женой.
Я так долго жила одна, сроднилась со своей независимостью, с утренней тишиной в квартире, с правом ни перед кем не отчитываться. А теперь всё перевернется. Словно кто-то возьмет и перепишет всю твою жизнь с чистого листа, другим почерком.
Меня зовут Вера, и я главный бухгалтер. Восемь лет в строительной компании, стабильная, хорошая зарплата, квартира в центре, доставшаяся от родителей. Эта квартира – моя крепость, мой тыл. Отец умер шесть лет назад, а мама, не вынеся одиночества меж этих стен, через год уехала к сестре в деревню, оставив мне всё.
«Недвижимость в центре стоит дорого, — как будто оправдываясь перед кем-то, мысленно повторяла я бабушкины слова. — Береги её».
Бабушка… Она учила меня быть сильной, как стальная пружина, чтобы никто и никогда не смог сломать. «Доверяй людям, Вера, но проверяй их слова делами, — её голос, хрипловатый от возраста и папирос, звучал в памяти так явно, будто она стояла за спиной. — Не все те, за кого себя выдают». Она одна подняла двоих детей, работая на трех работах и построила тот самый дом в деревне.
Она умерла тихо, во сне, четыре года назад. Мне было двадцать шесть, и я потеряла самого близкого человека, свою тихую гавань. Мама любила меня, конечно, но бабушка… она понимала меня без слов, чувствовала каждую мою боль сквозь расстояние. И сейчас, в это утро перед большой переменой, мне так отчаянно не хватало её простого, мудрого совета.
С тяжестью на душе я побрела на кухню, щелкнула выключателем чайника и взяла телефон. Два сообщения. Оба от Олега.
«Доброе утро, любимая. Как спалось?»
«Сегодня днём заедем к маме. Она хочет обсудить меню на банкет».
Олег Терихов. Тридцать семь лет. Мой жених.
Мы столкнулись с ним одиннадцать месяцев назад, совершенно случайно, в серой приемной нашего офиса. Он пришел по каким-то делам, оформлял документы для своего бизнеса, а я, уткнувшись в экран ноутбука, сверяла счета. Он ждал директора. Мы разговорились. Олег с первых секунд показался обаятельным — высокий, подтянутый, с благородной проседью в темных волосах и теплыми, карими глазами.
Одетая с иголочки серая тройка, белоснежная рубашка, безупречно начищенные туфли. Говорил он спокойно и уверенно, вставляя меткие, умные шутки, рассказывая о своем деле — поставках промышленного оборудования, о небольшом офисе, складе за городом, о нескольких постоянных, надежных клиентах.
После встречи с директором он, не колеблясь, пригласил меня на кофе. Я, к собственному удивлению, согласилась. Два часа в уютной кофейне пролетели как один миг. Он был не просто галантен — он был интересен. Задавал вопросы, вникал, слушал так внимательно, словно ловил каждое мое слово. В конце, уже прощаясь, он попросил номер. Так мы начали встречаться.
Сначала раз в неделю: кино, ужины в хороших ресторанах, долгие прогулки по ночной набережной. Он дарил цветы — всегда красивые, но без пафоса, говорил комплименты — всегда к месту, без слащавой приторности. Он вел себя как зрелый, состоявшийся мужчина, который твердо знает свой путь. А я, измотанная после череды неудачных романов с инфантильными мальчишками, не знавшими, чего хотят от жизни, наконец-то смогла выдохнуть.
Спустя полтора месяца он предложил познакомить меня со своей матерью. Я, конечно, волновалась. Визит к родителям — это всегда некий рубеж. Но Олег успокаивал, гладил по руке и говорил своим бархатным баритоном: «Не бойся, мама у меня добрая. Ты ей обязательно понравишься».
Нина Васильевна жила в частном доме на самой окраине, где город уже переходил в поля. Мы подъехали к аккуратному, будто игрушечному, одноэтажному дому с зеленым забором, за которым виднелся ухоженный, по-хозяйски сметливый сад с молодыми яблоньками и ровными грядками. Всё дышало чистотой и порядком.
Сама Нина Васильевна встретила нас у калитки. Невысокая, худощавая женщина лет шестидесяти, с короткой, практичной стрижкой седых волос и пронзительным, изучающим взглядом из-под очков. Одета была просто — темная кофта, черные брюки. Улыбка не сходила с ее губ, но глаза, острые и внимательные, сканировали меня с ног до головы, выискивая каждую деталь.
В доме пахло счастьем и свежей выпечкой. Стол в гостиной ломился: румяные пирожки с капустой, салаты в хрустальных салатницах, темно-рубиновый компот в графине. Нина Васильевна усадила меня на почетное место под образами и без всяких предисловий начала свой допрос: где работаю, кем, какая зарплата, есть ли свое жилье, живы ли родители. Вопросы были прямые, рубленные, без светских недомолвок.
Я, подавляя комок в горле, отвечала честно: главный бухгалтер, зарплата стабильная, высокая, квартира своя, в центре. Отец умер, мама в деревне. Она кивала, слушала, изредка переспрашивая самые, казалось бы, незначительные детали, и в ее взгляде читалось не просто любопытство, а какая-то иная, сокрытая оценка.
В конце того бесконечного обеда, когда стол уже опустел, а в воздухе повисла усталая пауза, Нина Васильевна, поправляя свою темную кофту, наконец изрекла, глядя на меня прямо и сухо: «Ты мне понравилась, Вера. Олегу нужна серьёзная, работящая женщина, не какая-нибудь ветреная пустышка. Я давно мечтаю о невестке, — её взгляд на мгновение смягчился, когда она перевела его на сына, — сын у меня один, золотой, пора ему осесть, семью создавать».
Мы уехали от нее поздним вечером, когда за окном машины уже зажглись фонари, выхватывая из темноты призрачные очертания спящих дач. Олег, держа руль одной рукой, другой поймал мою ладонь и сжал ее, извиняющимся шепотом говоря: «Прости за мамины расспросы, солнышко. У нее судьба тяжелая была. Отец мой рано ушел, она одна меня, как слепого котенка, на ноги ставила, потому и осторожничает, боится. Она добрая, просто жизнь ее так изломала».
Я кивала, глядя в темное стекло, где отражалось мое бледное лицо. «Я понимаю, Олег. Любая мать хочет знать, с кем ее ребенок свяжет жизнь».
После того визита наши встречи вошли в привычное, размеренное русло. Олег иногда приезжал ко мне в центр, дыша уютом и порядком моей квартиры, а иногда я наведывалась к нему на съемную однушку на окраине, в панельную высотку, где в подъезде пахло чужими обедами и старыми коврами. Квартира его была до стерильности скромной: диван-книжка, простой деревянный стол, шкаф-стенка советских времен — ничего лишнего, ничего своего. Он как-то обмолвился, рассеянно проводя рукой по стене, что свое жилье продал полтора года назад, все вырученные средства вложил в расширение бизнеса, а пока арендует, пока дело не выйдет на стабильную прибыль.
И вот, спустя семь месяцев после нашего случайного знакомства в приемной, Олег заговорил о свадьбе. Мы сидели у меня на кухне, и он, отодвинув чашку, взял мои руки в свои, смотря прямо в глаза своим ясным, уверенным взглядом. «Вера, мы с тобой уже не дети, пора, пора создавать семью, строить свое гнездо». Я не спешила, во мне копилась робкая неуверенность, желание узнать его лучше, разглядеть все уголки его души, но он был настойчив, как прилив: он осыпал меня подарками, недорогими, но точными, повторял шепотом, обнимая сзади, пока я мыла посуду: «Я тебя люблю, хочу быть с тобой всю жизнь, до самого конца».
И я, в конце концов, сдалась. Мне было тридцать. Все мои подруги уже давно ходили в звании мам, их альбомы ломились от фотографий с выпускных в саду.
Он сделал предложение в том самом ресторане на набережной, где мы были на одном из первых свиданий. Сумерки окрашивали воду в лиловый цвет, когда он вдруг встал на одно колено, и в его пальцах вспыхнуло изящное кольцо с небольшим бриллиантом. «Вера, стань моей женой», — произнес он, и голос его дрогнул от волнения. И я, чувствуя, как что-то сжимается у меня внутри, выдохнула: «Да». За соседними столиками люди, улыбаясь, захлопали.
Олег сиял. Сияла и Нина Васильевна, когда мы на следующий день примчались к ней с этой новостью. Она обняла меня, и ее суховатые руки на мгновение прижали меня к кофте, пахнущей лавандой. «Теперь у меня будет дочка, — проговорила она, и в глазах ее блеснула влага. — Я так давно этого ждала».
Мы назначили дату на двадцать первое июня. До торжества оставалось всего три недели, и меня захлестнула суматоха приготовлений: нужно было успеть всё — найти кафе, разослать приглашения, купить платье, подготовить документы. Я начала с самого главного — с зала. Олег сказал, что гостей будет немного, человек тридцать, не больше, с обеих сторон. Я нашла уютное место в центре, не пафосное, но со своим шармом, внесла предоплату. Менеджер, веселая девушка Катя, вручила мне список блюд, сказав, что финальное меню нужно будет утвердить за неделю.
Потом настал черед платья. Я с детства не любила пышных тренов. Выбрала простое, элегантное, кремового цвета, длиной до колен, без лишних кружев и страз. Туфли — бежевые, на удобном каблучке. Букет договорилась заказать у знакомой флористки — белые розы, перевитые нежной зеленью.
Со списком гостей тоже определились быстро. С моей стороны — подруга Света, несколько коллег, тетя из деревни, всего человек двенадцать. Со стороны Олега — его мать, пара его друзей, о которых я знала лишь понаслышке, несколько дальних родственников. Тихая, камерная свадьба, без лишнего пафоса и шума. Именно такой я ее и хотела видеть.
Всё шло, казалось, как по маслу, но иногда, в самые спокойные моменты, меня начинали терзать смутные, как подводные течения, тревоги. Например, Олег ни разу за все время не пригласил меня в свой офис. Я пару раз, невзначай, предлагала: «Может, заеду к тебе на работу? Посмотрю, где ты пропадаешь целыми днями». Он всякий раз отмахивался, с легкой усмешкой отвечая: «Да там сейчас один бардак, ремонт затеял, стыдно показывать. Обязательно, позже, когда все блестящим видом засверкает». Или его телефон. Он был при нем всегда, как продолжение руки.
Даже в душ он брал его с собой, оставляя на полочке. Когда я однажды, улыбаясь, спросила: «Неужели этот клиент такой важный, что может позвонить в десять вечера?» — он рассмеялся, но смех его показался мне натянутым. «В своем деле нельзя пропускать ни одного звонка, родная. Один пропущенный вызов — и ты остаешься без серьезного контракта».
Меня настораживало и то, как скупо и обще он рассказывал о работе. На мои вопросы: «Как дела?» — он отделывался лаконичным: «Нормально, клиенты довольны, заказы есть». Но кто эти клиенты? Что именно он поставляет? Где находится тот самый склад? На все это я получала уклончивые ответы, и разговор он быстро переводил на другие темы. Но я старалась гнать от себя эти мысли, убеждая саму себя: «Все люди имеют право на личное пространство. Может, он просто не любит нести работу домой. Многие так делают. Отделяют личную жизнь от профессиональной».
Чайник на столе передо мной остывал. Я отхлебнула глоток уже прохладного чая, открыла блокнот с планом на день и вздохнула. Сегодня предстояло съездить к Нине Васильевне, обсудить с ней меню, потом заехать в кафе, уточнить детали по банкету, а вечером — долгожданная встреча со Светой, чтобы примерить платье и, наконец, на минуту почувствовать себя просто невестой, а не менеджером по организации собственной свадьбы.
Телефон завибрировал на столе, заставляя меня вздрогнуть. Сообщение от Олега: «Я заеду за тобой в 11:00. Мама ждёт нас к обеду». Я отправила короткое: «Хорошо, буду готова», чувствуя, как привычное напряжение снова сковало плечи.
Олег подъехал ровно в одиннадцать. Я спустилась вниз, в знойное июньское марево, и уютно устроилась в прохладном салоне его машины. Он наклонился, коснувшись губами моей щеки. «Как спалось?» — «Хорошо, — кивнула я. — А у тебя?» — «Тоже неплохо. Мама уже вовсю колдует на кухне, сказала, хочет показать тебе старые семейные фотографии».
Мы поехали через весь город, и Олег, ловко лавируя в потоке машин, рассказывал о новом крупном клиенте, о выгодном контракте, который вот-вот должен был быть подписан. Я слушала его бархатный, уверенный голос и пыталась разделить его радость, но внутри всё сжималось от какого-то смутного предчувствия.
Когда мы подъехали к знакомому дому с зеленым забором, Нина Васильевна уже стояла на крыльце, вытирая руки о простое холщовое полотенце. «Заходите, заходите, дорогие, обед уже стынет!» — позвала она, и ее голос прозвучал неестественно бодро.
В доме, как и в прошлый раз, пахло уютом и едой — жареным луком, укропом, чем-то домашним и сытным. Стол был накрыт: дымился ароматный борщ, золотились котлеты, лежала горка рассыпчатого картофеля. Нина Васильевна усадила нас и сразу же принялась наливать суп. «Ну что, дети мои, скоро уж торжество? Всё готово?» — ее взгляд уткнулся в меня.
«Почти всё, — ответила я, отодвигая тарелку. — Кафе заказано, платье куплено, гости предупреждены».
«А меню утвердили?» — не отступала она.
«Ещё нет. Как раз хотела с вами посоветоваться».
Нина Васильевна тут же достала из буфета потрепанную толстую тетрадь, раскрыла ее на закладке. «Вот, я свои мысли записала. Салат оливье — это святое, без него никак. Холодец, селёдка под шубой… Горячее — курица с картофелем, сытно и недорого. Торт можно заказать в кондитерской на площади, у них пальчики оближешь». Я кивала, механически записывая ее предложения в свой блокнот, поражаясь ее уверенности и опыту в организации подобных праздников.
«А что с алкоголем?» — ее вопрос прозвучал как выстрел.
«Я думала, вино и шампанское… Немного, для тоста».
«Мало будет, — категорично заявила она, качая головой. — Нужна водка. Гости Олега любят покрепче».
Я перевела взгляд на жениха. Он лишь пожал плечами. «Мам, давай без фанатизма. Это же не гулянка, а свадьба».
«Свадьба и есть гулянка, сынок, — парировала Нина Васильевна. — Люди должны расслабиться, повеселиться от души».
«Хорошо, — быстро согласилась я, желая прекратить этот спор. — Возьмём немного водки».
Мы закончили обед в тягостном молчании. Нина Васильевна убрала со стола и, как и обещала, принесла старый фотоальбом, потрепанный по углам. «Вера, садись рядом. Хочу показать тебе нашу историю, чтобы ты знала, в какую семью входишь».
Мы устроились на диване, и она начала медленно перелистывать страницы, от которых пахло пылью и временем. Чёрно-белые снимки, пожелтевшие по краям: вот она, молодая и строгая, с мужчиной, улыбающимся и широкоплечим, вот маленький Олег с мячиком, вот семейные застолья. «Это мой Виктор, — она ткнула пальцем в фото. — Не стало, когда Олегу пятнадцать было. Инфаркт. Я осталась одна с подростком на руках». В ее голосе не дрогнула ни одна нота. «Ничего, справились. Я на двух работах, он учился. Вырос, как видишь, хорошим человеком».
Страницы мелькали, показывая Олега-подростка, Олега-студента, Олега в компании друзей. И вдруг мое дыхание перехватило. На одной из фотографий он стоял рядом с молодой светловолосой женщиной в ярком, цветастом платье. Она смеялась, запрокинув голову, а его рука лежала у нее на талии.
«А это кто?» — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Нина Васильевна резко, почти грубо, перевернула страницу. «Так, знакомые…» — пробормотала она.
Я заметила, как Олег, сидевший напротив, мгновенно изменился в лице, его черты заострились, стали жестче. «Мам, зачем ты старье тащишь? Это никому не интересно».
«Почему неинтересно? — вспыхнула свекровь. — Вера должна знать нашу историю!»
Но он уже встал, отодвинув стул с грохотом. «Вера, нам пора. У меня ещё дела в городе». Прощание было скорым и холодным.
В машине царила гнетущая тишина. «Кто была та женщина?» — не выдержала я, глядя в боковое стекло.
«Какая женщина?» — его голос был спокоен, но я уловила в нем металлическую нотку.
«Светловолосая, в ярком платье. Ты с ней на фото».
Олег пожал плечами, не глядя на меня. «Не помню. Может, подруга мамы. Мы тогда со многими фотографировались. Вера, это было сто лет назад. Неважно». Он явно не хотел говорить, и я, сжавшись, отступила, но тяжелый, неприятный осадок осел в душе, как придонный ил.
Вечером, как и планировала, я встретилась со Светой, своей подругой со школьной скамьи, единственным человеком, перед которым можно было не носить масок. Мы сидели на ее уютной кухне, заваленной игрушками ее младшей дочки, и пили чай с мятой.
«Ну, как дела с подготовкой?» — спросила Света, протягивая мне печенье.
«Всё идёт по плану, — вздохнула я, ощущая усталость всего дня. — Кафе заказано, платье куплено. Сегодня были у свекрови… обсуждали меню». Я не стала рассказывать про фотоальбом. Пока не стала.
Света налила в мою чашку еще горячего, душистого чая, и ее лицо стало серьезным, почти строгим. «А ты уверена, Вера, что этот Олег — тот, за кого себя выдает?»
Я нахмурилась, чувствуя, как в груди зашевелилась неприятная, колючая обида. «Что ты хочешь сказать?»
«Ну, ты хоть раз видела его офис? Этот знаменитый склад? Где хоть какое-то материальное доказательство того, что он — бизнесмен?» — ее слова падали, как капли, разъедая слой моего спокойствия.
«Он говорит, что офис на ремонте! — защищалась я, но голос мой прозвучал слабо. — Покажет потом».
«Вера, вы встречаетесь почти год, — Света смотрела на меня без улыбки, ее взгляд был прямым и честным. — И ты ни разу не ступала на порог его работы. Ты, главный бухгалтер, женщина, которая по долгу службы обязана проверять каждую цифру». Она помолчала, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов. «Послушай, я не хочу сеять панику, но будь, пожалуйста, осторожна. Проверь его, прежде чем подписывать в ЗАГСе. Это твоя жизнь».
«Как проверить?» — выдохнула я, и в этом вопросе уже была капитуляция.
«Для начала узнай, есть ли у него реально зарегистрированный бизнес. Это элементарно гуглится. А потом… потом просто съезди по адресу. Без предупреждения. Увидишь всё своими глазами».
«Света, это же… Это как шпионаж за своим же мужчиной», — прошептала я, чувствуя, как краснею от стыда.
«Это разумная предосторожность, — не отступала она. — Вера, ты отдаешь ему себя, свою жизнь, свою квартиру, в конце концов. Ты имеешь полное право знать, кому».
Я допила чай до дна, как лекарство, и встала, чтобы скрыть дрожь в руках. «Хорошо. Я подумаю».
«Не думай долго, — донесся до меня голос Светы уже из прихожей. — До свадьбы всего три недели».
Я уехала от нее с тяжелым, свинцовым чувством, которое давило на грусть и не давало дышать. Ее слова, как занозы, засели в сознании, и я ловила себя на том, что возвращаюсь к ним снова и снова. А что, если она права? Что, если за благополучным фасадом скрывается пустота?
На следующий день, в воскресенье, когда Олег уехал по неотложным делам в соседний город, бодро сообщив, что вернется только к вечеру, я поняла — это знак. Мой шанс. Сердце колотилось где-то в горле, когда я открыла ноутбук. Я вспомнила смутное название его фирмы — «Техносервис». Пальцы дрожали, пока я набирала запрос в реестре юридических лиц. Поиск выдал пустоту. Я попробовала еще раз, ввела фамилию — Терихов. Снова ноль. Ни одной строчки, ни одной записи. «Может, фирма на другое имя записана? Или он как ИП работает?» — лихорадочно соображала я, перебирая все возможные варианты, но результат был один и тот же — абсолютная, оглушающая тишина. Фирмы с таким названием и таким директором не существовало в природе.
Я откинулась на спинку стула, и комната поплыла перед глазами. «Ладно, — пыталась я ухватиться за соломинку, — многие работают в серую, без оформления, чтобы налогов не платить… Это же не делает его автоматически мошенником… Наверное». Но успокоиться уже не получалось. Сомнения, как ядовитые побеги, уже пустили корни.
На следующее утро, в понедельник, я взяла на работе отгул, сославшись на неотложные свадебные хлопоты, а сама села в машину с трясущимися руками и поехала в промзону, на ту самую улицу Заводскую, которую Олег когда-то с такой легкостью упомянул. Это был район старых, обшарпанных зданий, полузаброшенных складов и редких грузовиков, пылящих у ворот. Я медленно ехала по улице, вглядываясь в вывески, искала хоть что-то, хоть намек на «Техносервис». Но его не было. От начала и до конца — никакой вывески.
В отчаянии я остановилась у здания с работающей проходной, вышла и подошла к охраннику, пожилому мужчине с уставшим лицом и густыми усами.
«Здравствуйте, не подскажете, где здесь офис фирмы «Техносервис»?»
Он почесал затылок, задумчиво глядя куда-то мимо меня. ««Техносервис»? Первый раз слышу. Тут много кто чем торгует, но такую… не припоминаю. Вы уверены, что адрес правильный?»
«Мне так сказали», — прозвучал мой голос, слабый и потерянный.
«Может, они новенькие? Спросите в управлении, вон в том, двадцать третьем здании. Они там всех учитывают».
Поблагодарив его, я поехала дальше, к указанному двухэтажному зданию из серого силикатного кирпича. Внутри, в маленьком кабинете, за столом сидела женщина средних лет и что-то печатала. «Извините, можно вопрос? Я ищу фирму «Техносервис». Они здесь зарегистрированы?»
Женщина подняла на меня усталые глаза, затем открыла толстую папку, стала листать залапанные листы. ««Техносервис»… Нет, — покачала она головой. — Нет у нас такой».
«Может, они недавно?» — не сдавалась я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
«У меня список за последние три года. Нет такой фирмы».
«А директор… Терихов Олег вам не знаком?»
Она снова углубилась в бумаги, потом снова покачала головой, уже с легким раздражением. «Нет. Может, они в другой промзоне? Но если бы работали здесь, они были бы в списке».
Я вышла из серого административного здания, и меня накрыла волна леденящего отчаяния. Фирмы не существовало. Офиса не было. Так где же он проводил свои дни? Чем на самом деле занимался мой жених? Или он… вообще не работал?
Я села в машину, и пальцы сами потянулись к телефону, набирая знакомый номер. Гудки звучали в такт учащенному сердцебиению. Один, второй, третий… Он не брал трубку. «Позвони, когда освободишься», — отправила я сообщение, но ответа не последовало, лишь холодная тишина телефона в моей ладони.
Дорога домой промелькнула как в тумане. В голове крутился один и тот же вопрос: что делать? Спросить его в лоб, глядя в те самые карие глаза, которые, как мне казалось, я уже научилась читать? Но что, если он снова пустится в уклончивые объяснения, снова соврет? Или продолжать свое жалкое расследование, рыться в грязи подозрений, превращаясь в ту, кем никогда не хотела быть?
Дома я, не раздеваясь, набрала номер Светы. «Света, я проверила. Фирмы нет. Ни в каких реестрах».
«Я так и думала, — ее голос прозвучал без торжества, лишь с горькой уверенностью. — Что будешь делать?»
«Не знаю… Поговорить с ним, наверное».
«И что скажешь? Что следила за ним?»
«Я имею право знать, чем занимается мой будущий муж!» — вырвалось у меня, и в голосе задрожали слезы.
«Конечно, имеешь, — мягко сказала Света. — Но подумай, как ты это преподнесешь. И будь готова, Вера… будь готова к его гневу».
Вечером Олег приехал. Он вошел с усталым, но довольным выражением лица, будто вернулся с настоящей битвы, которую выиграл. «Как съездил?» — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло.
«Отлично! — он улыбнулся, снимая куртку. — Подписал контракт с новым клиентом. Теперь дела пойдут в гору, вот увидишь». Он потянулся ко мне, но я отступила на шаг.
Я налила чай, и мы сели за кухонный стол, будто два дипломата перед сложными переговорами. «Олег, можно вопрос?»
«Конечно, любимая», — он отхлебнул из кружки, но его глаза насторожились.
«Где находится твой офис? Точный адрес».
Он медленно поставил кружку. «Зачем тебе?»
«Я хочу знать».
«Я же говорил. Улица Заводская».
«Какой номер дома?» — не отступала я, чувствуя, как сжимается в комок вся внутри.
Он замялся, взгляд его поплыл. «Не помню точно… вроде, 27 или 29. Вера, зачем тебе это?»
«Я хочу приехать к тебе на работу. Посмотреть, где ты проводишь время».
Он нахмурился, и на лбу залегла резкая складка. «Там сейчас один бардак, ремонт…»
«Ты говорил это полгода назад! Ремонт не может длиться вечно!»
«Строители затягивают!» — его голос повысился.
«Олег, — я сделала глубокий вдох, готовая бросить бомбу. — Я сегодня ездила на Заводскую. Проехала всю улицу. Никакого «Техносервиса» там нет».
Воцарилась тишина, густая и звенящая. Он смотрел на меня, не мигая, и в его глазах что-то погасло. «Ты… следила за мной?» — прошептал он.
«Я проверяла твои слова!» — голос мой сорвался, в нем зазвенели и боль, и ярость. «Я имею право знать, где работает мой будущий муж!»
Олег резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом, и зашагал по комнате. «Ты мне не доверяешь!»
«Я доверяю, но я хочу удостовериться!»
«Если доверяешь, зачем проверяешь, как сыщик?!»
«Потому что ты уклоняешься от ответов! — крикнула я, вскакивая. — Ты никогда не приглашаешь меня в офис, не показываешь склад, не рассказываешь о работе! Это странно, Олег!»
Он остановился посреди комнаты, его плечи были напряжены. «Хорошо. Хочешь правду?» — его голос стал низким и опасным. «Офиса нет. Я работаю удалённо. У меня нет стационарного помещения. Всё делается онлайн и по телефону. С клиентами встречаюсь в кафе или у них. Склад арендую по необходимости, на пару дней. Вот и вся моя «империя». Доволен?»
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить этот поток слов. «Почему ты сразу не сказал?»
«Потому что это звучит несолидно! — взорвался он. — Я хотел выглядеть в твоих глазах успешным! С офисом, с сотрудниками! А на самом деле я всего лишь фрилансер, который работает сам на себя!»
«Тогда почему твоя фирма не зарегистрирована? Никак?»
«Я работаю как ИП! Не хотел заморачиваться с ООО, это лишние налоги и отчетность!»
«Покажи мне свидетельство ИП», — потребовала я, и сама удивилась своему жесткому тону.
«Вера, хватит! Ты устроила мне допрос!»
«Я хочу видеть документы!»
Олег сжал челюсти, и я увидела, как вздулась вена на его виске. «Документы дома. В съемной квартире».
«Тогда покажешь завтра».
Он резко развернулся, схватил свою куртку. «Знаешь что? Если ты мне не доверяешь, если тебе нужны только справки и печати, то, может быть, нам и не стоит жениться?»
Он вышел, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стекла в серванте. Я осталась сидеть за столом, в полной тишине, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Это была наша первая настоящая ссора, и я не была уверена, что поступила правильно.
На следующий день Олег не звонил. Я тоже не писала, подавляя в себе желание первой пойти на мировую, и это ожидание было мучительнее любой бури. К вечеру завибрировал телефон. Сообщение было от Нины Васильевны.
«Вера, Олег очень расстроен. Говорит, ты ему не доверяешь. Что случилось?»
Я сжала телефон в руке и через силу набрала ответ: «Просто недопонимание. Всё наладится».
Через минуту пришло новое сообщение: «Приезжай завтра ко мне. Поговорим».
На следующий день я с тяжелым сердцем поехала к Нине Васильевне. Она ждала меня, стоя на пороге своего аккуратного домика, и лицо ее было строгим, непроницаемым, будто высеченным из камня.
«Заходи, девочка», — произнесла она без обычной приветливой улыбки, и жестом пригласила меня на кухню.
Мы сели за тот же стол, за которым когда-то обсуждали меню, но теперь между нами висела невидимая стена недоверия. Она молча налила чай в две простые кружки и, отодвинув одну ко мне, уставилась на меня своим пронзительным взглядом. «Вера. Олег мне всё рассказал. Правда, что ты проверяла его бизнес, как какого-то мошенника?»
«Да, — выдохнула я, чувствуя, как горит лицо. — Я хотела убедиться, что он… что он меня не обманывает».
Нина Васильевна тяжело вздохнула, и в этом вздохе прозвучала усталость целой жизни. «Понимаю, дитя мое, твое беспокойство. Но Олег — не обманщик. Да, у него нет шикарного офиса, да, он работает скромно, без помпы, но он честный человек, он вкалывает, не покладая рук, и каждый рубль его — трудовой».
«Но почему он не сказал мне правду сразу?» — голос мой дрогнул от обиды и смятения.
«Потому что стеснялся, Вера! — ее голос внезапно стал жестким. — Мужчинам, особенно таким гордым, как мой сын, важно выглядеть успешными в глазах своей женщины. Он боялся, что его скромное положение тебя разочарует». Она помолчала, давая мне впитать ее слова. «Вера, скажи мне честно: ты действительно собираешься стать его женой?»
«Да», — прошептала я, и в этом слове была вся моя растерянность.
«Тогда научись ему доверять, — она произнесла это как приговор. — Брак, построенный на подозрениях, — это дом, возведенный на песке. Он рухнет при первом же шторме».
Я молча кивнула, и в душе зашевелилось неприятное, гнетущее чувство вины. А что, если она права? Что если я, одурманенная страхами и подсказками Светы, сама всё испортила, проявив недоверие там, где нужно было просто открыть сердце?
Нина Васильевна встала, подошла к старому комоду и, открыв ящик с легким скрипом, достала оттуда папку-скоросшиватель. «Вот, смотри сама, — она положила ее передо мной на стол. — Копии всех его документов. Свидетельство ИП, налоговые декларации, договоры с клиентами. Всё, как есть».
Дрожащими пальцами я открыла папку. Листок за листком проплывали перед моими глазами: свидетельство о регистрации ИП на имя Терихова Олега Сергеевича, несколько деклараций, распечатанные договоры с какими-то предприятиями. Всё выглядело настоящим, официальным. Волна жгучего стыда и облегчения накатила на меня, смывая напряжение последних дней.
«Спасибо, что показали», — проговорила я, закрывая папку.
«Не за что, — она снова села напротив. — Теперь твоя душа спокойна?»
«Да», — кивнула я, и в этом «да» была капитуляция.
Я уехала от нее с легким, почти воздушным сердцем. Значит, всё так и было — никакого обмана, лишь мужская гордость и боязнь показаться недостаточно хорошим. Я поняла это, простила его в душе и даже себя за свою подозрительность.
Вечером, набравшись смелости, я позвонила Олегу. «Прости меня, пожалуйста, — сказала я, едва он взял трубку. — Я не должна была сомневаться в тебе».
Он помолчал несколько томительных секунд. «Хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе я уловила усталость. — Я тоже виноват. Нужно было с первого дня быть с тобой откровенным. Давай просто забудем этот неприятный эпизод».
«Давай», — согласилась я, и мы помирились, и в трубке послышалась его прежняя, ласковая интонация.
Подготовка к свадьбе снова вошла в свое русло, но ощущение хрупкого, едва восстановленного спокойствия длилось недолго. Спустя несколько дней со мной произошло нечто, от чего кровь застыла в жилах.
Я была на работе, погруженная в проверку очередного отчета, когда зазвонил мой служебный телефон. Незнакомый номер.
«Алло?» — ответила я, отвлекаясь от цифр.
«Здравствуйте», — тихий, почти беззвучный женский голос, в котором слышалась неуверенность и страх.
«Да? Слушаю вас».
«Это Вера Кольцова?»
«Да. А кто это?»
«Меня зовут Лариса. Вы меня не знаете… но я кое-что знаю о вас».
Легкая дрожь пробежала по моей спине. «Откуда?»
Пауза на том конце провода показалась вечностью. «Вы… вы собираетесь замуж за Олега Терихова?»
Я инстинктивно выпрямилась в кресле, сжимая трубку так, что пальцы побелели. «Да. А вы откуда знаете?»
«Это неважно. Я хочу вас предупредить. Пожалуйста, не выходите за него».
Мир вокруг словно замер. «Почему?» — выдавила я.
«Потому что он обманщик, — голос Ларисы дрогнул. — И мошенник. Он… он уже проделывал это всё раньше. Со мной».
У меня перехватило дыхание, а руки стали ледяными, как будто я прикоснулась к металлу на морозе. «Что вы имеете в виду? Объясните, пожалуйста».
Женщина на том конце провода тяжело вздохнула, и этот вздох был полон такой неизбывной боли, что мне стало физически плохо. «Два года назад мы с ним встречались. Он был таким же — обаятельным, внимательным, галантным. Сделал мне предложение… Мы расписались. А через месяц после свадьбы он уговорил меня продать мою однокомнатную квартиру. Говорил, что срочно нужны деньги на развитие бизнеса, на большой контракт, что через полгода купим намного лучше… Я… я поверила ему. Продала. Отдала ему все деньги… а он исчез. Просто испарился».
Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, парализованная ужасом.
«Я пыталась его найти, — продолжала Лариса, и в ее голосе послышались слезы. — Подавала в суд. Но он всё сделал чисто, юридически грамотно. Расписки были составлены так, что доказать ничего не удалось. Я осталась на улице. Буквально. Сейчас живу у престарелых родителей, работаю продавцом в ларьке. Начала жизнь с чистого листа, вернее, с минуса».
«Где вы сейчас?» — прошептала я, чувствуя, как комната начинает медленно плыть перед глазами.
«В городе. Почему вы решили позвонить мне?» — голос мой был чужим.
«Потому что я случайно увидела в соцсетях объявление о вашей свадьбе, — объяснила она. — Узнала его на фото. И всё поняла. Он снова начинает свою игру. Вера, умоляю вас, не повторяйте мою ошибку. Не теряйте всё, как я».
«Как вы нашли мой номер?» — спросила я, пытаясь сосредоточиться на деталях, чтобы не сойти с ума.
«Вы указаны как контактное лицо на сайте вашей компании. В разделе «Бухгалтерия». Я… я просто погуглила».
Я сжала телефон так, что он затрещал по швам. «Лариса… мы можем встретиться? Лично? Мне нужно… мне нужно услышать всё от вас. Всю историю. От начала до конца».
На том конце снова повисла пауза, полная нерешительности и страха. «Хорошо, — наконец сдалась она. — Но только… только ни слова Олегу. Пожалуйста».
«Не скажу», — заверила я ее, и в этом обещании был леденящий душу ужас.
Мы договорились встретиться на следующий день в небольшом кафе в центре, вдали от моей работы и его возможных маршрутов. Я записала время и адрес в блокнот дрожащей рукой, попрощалась и положила трубку. А потом просто сидела в своем офисном кресле, не в силах пошевелить ни единым мускулом, в то время как мир вокруг рушился на куски, и от былой уверенности не осталось и следа.
Что это вообще было? Кто эта Лариса? Говорит ли она правду или это какая-то изощренная ложь? Я лихорадочно открыла ноутбук, пальцы дрожали, набирая в поиске «Лариса Терихова». Ничего. Попробовала разные варианты — снова пусто. Может, она всё выдумала? Может, это обиженная бывшая, которая решила разрушить его жизнь из мести? Но что, если в её тихом, полном отчаяния голосе звучала ужасающая правда? Я схватила телефон, чтобы позвонить Свете, но опустила его. Нет. Сначала я должна увидеть эту женщину лицом к лицу, услышать её историю из первых уст, вдохнуть воздух её трагедии, и только потом принимать решение, от которого зависит всё.
На следующий день я взяла отгул и поехала в условленное кафе. Приехала первой, заказала кофе и уселась у окна, откуда был виден весь зал, каждый входящий. Через десять минут дверь открылась, и вошла женщина. Лет тридцати двух, не больше, худая, почти истощенная, в простой серой куртке и потертых джинсах. Короткие темные волосы, бледное, без единой капли косметики лицо, на котором застыло выражение вечной усталости. Она огляделась, нашла меня глазами и медленно подошла.
«Вера?» — тихо спросила она.
«Да. Лариса?»
Она лишь кивнула и опустилась на стул, напротив. Официантка подошла с меню, но Лариса лишь безнадежно махнула рукой. «Мне ничего не нужно». Мы сидели в тягостном молчании, и это молчание было громче любого крика.
«Расскажите, пожалуйста, что произошло», — наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло.
Лариса машинально полезла в сумку за сигаретами, но, вспомнив, где находится, с отвращением сунула пачку обратно. «Мы познакомились два года назад, — начала она, глядя куда-то мимо меня, в свое прошлое. — Я тогда работала аналитиком в банке. Жила одна, в однокомнатной квартире, которую снимала. Он появился… как сон. Обаятельный, внимательный, нежный. Рассказывал о своем бизнесе, о планах, о том, как всё стабильно и надежно. Через полгода он сделал предложение. Я… я сказала «да».
«Что было после свадьбы?» — спросила я, боясь услышать ответ.
«Первый месяц… он был идеальным. Мы жили у меня. Потом он начал говорить о деньгах. О большом контракте, о золотой возможности для бизнеса, которую нельзя упустить. Умолял меня продать квартиру. Клялся, что через полгода купим намного лучше, просторнее, в лучшем районе. Говорил, что это — наш общий вклад в наше будущее».
«И вы… продали?» — прошептала я, уже зная ответ.
«Да, — ее голос сорвался. — Я доверяла ему. Как дура. Мы оформили сделку. Все деньги… я отдала ему. Он сказал, что положит на общий счет, откроет новый бизнес-проект…» Она замолчала, сглатывая ком в горле. «А потом он исчез. Ровно через неделю. Сменил номер, съехал. Я звонила его матери, Нине Васильевне. Она бодро так отвечала, что он уехал в долгосрочную командировку, что всё хорошо. Я ждала месяц. Два. Потом поняла… меня просто обобрали до нитки».
«Вы обращались в полицию?»
«Конечно! — в ее глазах вспыхнула старая, но не утихшая боль. — Но юридически всё было «чисто». Я добровольно продала жилье. Добровольно отдала деньги мужу. Доказать мошенничество не удалось. У него были какие-то липовые расписки, будто я получила часть денег назад. Суд я проиграла. Просто… уничтожили».
Она опустила голову, и я увидела, как дрожат ее худые плечи. «Мне пришлось вернуться к родителям. Сейчас работаю продавцом в круглосуточном ларьке. Начала всё с нуля. С минуса. Мне очень жаль, Вера. Искренне. Я не хочу, чтобы с вами повторилось то же самое. Олег… он опасен. Он профессионал. Он втирается в доверие, женится, забирает всё, что можно, и испаряется».
«Но он… он показывал мне документы на бизнес», — слабо попыталась я возразить, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
«Мне он тоже показывал документы, — горько усмехнулась Лариса. — Всё оказалось высококачественной подделкой. Проверяли потом».
Внутри у меня всё сжалось в ледяной, тяжелый ком. Неужели это правда? Вся его уверенность, его бархатный голос, его планы — всё было лишь декорацией для чудовищного обмана?
«Лариса, а вы знаете… были ли у него другие… жертвы?» — спросила я, почти не надеясь на ответ.
Она на мгновение задумалась. «Я слышала… кажется, была еще одна девушка до меня. Ксения. Но найти ее я не смогла, никаких следов».
Я записала имя в блокнот дрожащей рукой. «Спасибо, что нашли в себе силы предупредить меня».
«Будьте осторожны, — она встала, ее лицо было серым от усталости. — И, пожалуйста… ни слова ему».
«Не скажу», — прошептала я.
Она ушла, сгорбившись, как будто неся на плечах невидимый груз. Я осталась сидеть с остывшей чашкой кофе, не в силах пошевелиться. Что мне делать? Верить ли этой изломанной женщине или списать всё на болезненную месть?
Я достала телефон и, набирая номер, почувствовала, как слезы подступают к горлу. «Света, — прорыдала я, как только та взяла трубку. — Мне срочно нужна помощь».
Света примчалась ко мне через полчаса. Мы сидели на моей кухне, и я, захлебываясь, пересказывала ей всё: звонок, встречу, историю с квартирой, поддельными документами, исчезновением. Света слушала, не перебивая, и лицо ее становилось все мрачнее.
Когда я закончила, она долго молчала, глядя на меня с нескрываемым ужасом. «Вера, это… это очень серьезно. Если эта женщина говорит правду, ты находишься в настоящей опасности. Твоя квартира…»
«Но как мы можем узнать, говорит ли она правду? — воскликнула я. — Может, она просто сумасшедшая или мстительная бывшая!»
«Есть один способ, — сказала Света решительно. — Нужно найти ту Ксению, о которой она упомянула. Если мы найдем еще одну жертву с такой же историей, значит, это не случайность. Значит, это — система».
«Но как ее искать?» — развела я руками, чувствуя себя абсолютно беспомощной.
«Через социальные сети, — Света уже доставала свой ноутбук. — Давай попробуем. Прямо сейчас. Имя — Ксения. Фамилия — неизвестна. Город — наш. Ищем все возможные совпадения, все упоминания, которые могут быть связаны с Олегом».
Мы открыли ноутбук, и свет экрана осветил наши напряженные лица. Света быстрыми движениями зашла в социальную сеть и вбила в поиск: «Ксения Терихова». Выплыло несколько результатов, и мы, затаив дыхание, начали просматривать профиль за профилем. Большинство были закрыты или заброшены, но на пятом по счету мы остановились. Девушка лет двадцати восьми, с светлыми волосами и открытой улыбкой на главной фотографии. Профиль был открыт.
Мы начали листать ленту, уходя в прошлое, вглубь трехлетней давности. И среди старых постов, пестрящих вечеринками и путешествиями, я увидела его. Я всмотрелась и похолодела, будто меня окатили ледяной водой.
«Света, — прошептала я, хватая ее за руку. — Это он».
«Точно?»
«Смотри, вот они вместе. На набережной. А вот еще… он обнимает ее за плечи».
Света молча пролистала дальше. Посты резко оборвались три года назад. Последняя запись была лаконичной и зловещей: «Счастлива! Выхожу замуж за любимого!» Под ней — фотография обручального кольца на тонкой женской руке. И всё. Далее — пустота, цифровое небытие.
«Она не заходила в сеть три года, — тихо констатировала Света. — Может, просто удалила аккаунт? Или… с ней что-то случилось?»
Она записала имя Ксении и, покопавшись в списке друзей, вышла на профиль пожилой женщины, подписанный как «Мама Ксюши». Сердце колотилось у меня в горле, когда Света набирала короткое, вежливое сообщение: «Здравствуйте. Мы ищем вашу дочь, Ксению. Не могли бы вы помочь с контактами?»
Ответ пришел спустя мучительный час. «Кто вы? Зачем вам моя дочь?»
Света, не моргнув глазом, ответила: «Подруга общих знакомых. Очень хотели бы связаться».
«Ксения ни с кем не общается. Оставьте ее в покое».
«Пожалуйста, это очень важно. Мы не причиним ей вреда».
Последовала долгая пауза, такая долгая, что я уже решила, что разговор окончен. Но потом пришел номер телефона. Просто цифры, без лишних слов.
Я переписала номер, поблагодарила невидимую женщину на том конце провода и, набрав воздуха, набрала его. Долгие, монотонные гудки. Никто не брал трубку. Я попробовала еще раз, с тем же результатом.
«Не отвечает, — опустила я телефон. — Света, что мне делать? До свадьбы меньше трех недель! Все приглашены, кафе оплачено авансом! Я что, должна просто так всё отменить? На основании слов одной незнакомки?»
«На основании фактов, Вера! — голос Светы прозвучал резко. — Олег скрыл от тебя, что уже был женат. У него нет реального бизнеса. Его предыдущая «жена» потеряла из-за него квартиру. А эта… эта просто исчезла. Это не совпадения, это система!»
«Но документы… — слабо попыталась я возразить. — Нина Васильевна показывала мне документы…»
«Которые могут быть поддельными! Вера, ты же главный бухгалтер! Скажи честно, ты можешь сходу, без проверки, отличить липовое свидетельство ИП от настоящего?»
«Нет, — выдохнула я. — Не могу».
«Вот именно. Слушай, давай поступим так. Я знаю одного человека, частного детектива. Он не из дешевых, но он проверит Олега вдоль и поперек, найдет всё, что скрыто. И тогда ты будешь принимать решение, опираясь на факты, а не на догадки».
«Частный детектив… Это же так дорого», — прошептала я, сжимая виски.
«Не так дорого, как остаться на улице! — страстно прошептала Света. — Вера, это твоя жизнь! Твоя безопасность! Твое имущество, в конце концов! Ты должна знать правду, какой бы горькой она ни была!»
Я смотрела на ее решительное лицо и понимала, что она права. Страх оказался сильнее сомнений. «Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Дай его контакты».
Света тут же набрала номер. Его звали Михаил. Голос у него был спокойным, глубоким, деловым. «Михаил, у меня к вам дело. Моей подруге нужна проверка человека. Перед свадьбой».
«Понятно. Имя, фамилия?»
«Терихов Олег, тридцать семь лет».
«Что именно нужно выяснить?»
«Всё, — я сама взяла трубку, и мой голос прозвучал чужим. — Всё, что сможете. Биографию, предыдущие браки, разводы, бизнес, долги, судимости… Всё».
«Сроки?»
«У нас… у нас две с половиной недели до свадьбы».
«Сделаю за неделю. Оплата — после предоставления отчета».
Он назвал сумму. Она была ощутимой, но не такой огромной, как цена возможной ошибки. Я согласилась. Света передала ему мой номер, и я тут же отправила на указанный мессенджер фотографию Олега, все известные мне адреса и данные. «Информация получена. Ждите звонка», — коротко ответил Михаил.
И наступили самые мучительные дни в моей жизни. Я продолжала механически готовиться к свадьбе, встречаться с Олегом, улыбаться ему, слушать его планы о нашем общем будущем, о детях, о том, как мы, может быть, купим дом. Но внутри меня сидел червь, который точил и грыз меня изнутри. Каждое его слово, каждый жест я пропускала через сито подозрений, выискивая малейшие признаки лжи, нестыковки в его историях. А Олег… Олег либо ничего не замечал, либо делал вид, что не замечает, и его спокойная, уверенная улыбка казалась мне самой страшной ложью из всех.
Мы продолжали обсуждать дурацкие детали свадьбы, выбирали между кремовым и шоколадным тортом, согласовывали плейлист для банкета, и каждый мой кивок, каждая улыбка давались мне невероятным усилием воли, пока внутри всё кричало от ужаса. Всё шло своим чередом, как натянутый канат, под которым зияла пропасть.
Спустя три дня я снова набрала номер Ксении, и на этот раз, после нескольких гудков, трубку наконец подняли. «Алло?» — тихий, настороженный женский голос, в котором не было ни капли любопытства.
«Здравствуйте. Это Ксения?»
«Да. А кто это?»
«Меня зовут Вера. Извините за беспокойство… мне дал ваш номер…» — я запнулась, не зная, как это объяснить.
«Мама?» — в ее голосе послышалась тревога.
«Да. Ваша мама. Мне… мне нужно с вами поговорить. Это очень важно».
«О чем?» — ее голос стал совсем тонким.
«Об Олеге Терихове».
На том конце провода воцарилась такая долгая, тяжелая тишина, что я подумала, что связь прервалась. «Я не хочу об этом говорить, — наконец прошептала она. — Пожалуйста, оставьте меня в покое».
«Мне правда нужна ваша помощь, — голос мой дрогнул. — Я собираюсь выйти за него замуж».
Снова молчание, густое, как смоль. «Не делайте этого, — прозвучал наконец безжизненный ответ. — Он разрушит вашу жизнь».
«Ксения, мы можем встретиться? Поговорить лично?»
Пауза. «Хорошо. Но только не в вашем городе. Я не хочу рисковать».
«Где вы живете?»
«В поселке, в пятидесяти километрах от вас. Я могу дать адрес».
Я записала его дрожащей рукой. Мы договорились встретиться в субботу.
Я приехала в тот поселок рано утром. Тихие, пыльные улицы, одноэтажные домики с покосившимися заборами. Ксения ждала меня у калитки своего скромного жилища. Молодая женщина, но в ее глазах стояла старость. Лет двадцати восьми, худая до прозрачности, с бледным, без кровинки, лицом. Темные волосы были небрежно собраны в хвост, на ней были потертые спортивные штаны и серая, бесформенная кофта.
«Заходите», — сказала она без улыбки, и я вошла внутрь.
В доме пахло старой мебелью и тишиной. Выцветшие занавески, потрескавшийся линолеум. Она провела меня на кухню, поставила на плиту закипать чайник. «Садитесь».
Мы сидели друг напротив друга за простым деревянным столом. Ксения разлила кипяток по чашкам с дешевыми чайными пакетиками. «Значит, вы тоже попались на его удочку», — произнесла она, не глядя на меня, и в ее голосе не было ни злобы, лишь бесконечная усталость.
«Я не знаю, — честно призналась я. — Я пытаюсь докопаться до правды».
Ксения отпила глоток чая и поморщилась, будто от горечи. «Я познакомилась с ним три года назад. Работала тогда в магазине, снимала комнату в общежитии. Олег появился как принц на белом коне. Оплачивал мои долги, дарил цветы, говорил то, что я так отчаянно хотела услышать. Через полгода он сделал предложение. И я, как дура, сказала «да».
«Что случилось после свадьбы?» — спросила я, боясь услышать продолжение, но зная, что должна.
«Мы жили в моей комнате. Через месяц он сказал, что нашел отличный вариант — просторную квартиру по смешной цене, но нужен задаток. У меня… у меня была маленькая однушка, доставшаяся от бабушки. Я ее продала. Отдала ему все деньги. Он клялся, что через неделю мы уже будем выбирать обои для нашей новой, большой квартиры». Она замолчала, глядя в свою чашку. «А через неделю он испарился. Телефон отключен, по адресу, который он называл, его никто не знал. Я пошла к его матери. Нина Васильевна… она встретила меня с той же каменной улыбкой. Сказала, что он уехал в срочную командировку и скоро вернется. Я ждала месяц. Потом еще. Потом поняла всё».
«Вы обращались в полицию?»
«Да, — она горько усмехнулась. — Но какие доказательства? Я добровольно продала жилье. Добровольно отдала деньги мужу. По документам всё чище чистого. Он даже подделал расписку, где якобы вернул мне часть суммы. Полиция развела руками».
«Где он сейчас?» — прошептала я.
«Не знаю. После того как я все потеряла, я больше не видела его. Переехала сюда, к родителям моего нынешнего мужа. Да, я снова вышла замуж. За простого, хорошего человека. Мы живем тихо. Очень тихо».
«Значит… вам удалось восстановиться?»
«Материально? Нет. Морально? Я пытаюсь, — она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела незаживающую рану. — Но шрам останется навсегда. Вера, умоляю вас, не повторяйте мою ошибку. Этот человек — опасность. Он не мужчина, он — ловушка».
Я записывала её рассказ, и каждая строчка обжигала пальцы. Когда я уезжала, Ксения проводила меня до калитки. «Будьте осторожны, — сказала она, в последний раз глядя на меня своими большими, печальными глазами. — Если решите его остановить… я готова дать показания. Письменные».
«Спасибо», — прошептала я, и этого слова было катастрофически мало.
Я вернулась домой с таким тяжелым сердцем, будто везла с собой весь груз ее сломанной жизни. Лариса говорила правду. Олег был мошенником. И я должна была стать его третьей жертвой.
На следующий день раздался звонок, от которого я вздрогнула, будто от выстрела. Это был Михаил.
«Вера, информация готова. Можем встретиться, когда вам удобно».
«Сегодня вечером. В кафе на Центральной площади. В семь».
Я приехала ровно в семь. Михаил уже сидел за столиком у окна, и первый луч заходящего солнца падал на лежавшую перед ним тонкую, но зловещую папку. Мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и спокойным, непроницаемым лицом профессионала. Я молча села, напротив.
Он протянул мне папку. «Вот всё, что мне удалось найти. Предупреждаю, картина… крайне неприятная».
Я открыла папку, и мир сузился до отчета на нескольких листах, каждый из которых был похож на приговор. «Терихов Олег, 37 лет. Два официальных брака». Первый — с Ксенией, три года назад, расторгнут через четыре месяца. Второй — с Ларисой, два года назад, аннулирован через три. Оба брака рухнули вскоре после того, как жены продали свою недвижимость и передали ему вырученные средства.
Дальше следовал бесконечный список долгов, который заставил у меня перехватить дыхание. Кредиты в четырех разных банках, общая сумма за полтора миллиона, просрочки, исполнительные производства… Он был должен всем. Затем раздел о бизнесе, который окончательно добил меня. Фирмы «Техносервис» не существовало в природе. Индивидуальное предпринимательство было закрыто год назад из-за колоссальных задолженностей. Официально он нигде не работал последние два года.
Я листала дальше, и передо мной поплыли фотографии. Олег с разными женщинами — молодыми, привлекательными, с доверчивыми улыбками. Подписи: Марина, Татьяна, Наталья… Все снимки были сделаны в последние месяцы.
«Это… его новые цели?» — прошептала я, чувствуя, как подступает тошнота.
Михаил кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. «Судя по всему, параллельно с вами он поддерживает отношения как минимум с двумя. Одна проживает в соседнем городе, другая — здесь».
Внутри у меня всё закипело от унизительной, жгучей ярости. Значит, я была всего лишь одной из многих? Статисткой в его грязном спектакле?
«Кто они?» — голос мой сорвался.
Михаил молча достал еще одну фотографию. На ней была женщина лет тридцати, высокая, ухоженная, со светлыми волосами и уверенным взглядом. «Это Дарья. Работает риэлтором. Они с Олегом в сговоре уже больше года. Она помогает ему находить… клиенток».
«Как?» — я сглотнула ком в горле.
«Через базы данных по недвижимости. Она видит, кто из одиноких женщин владеет квартирами, особенно в центре города. Олег выбирает цель, знакомится, втирается в доверие…»
«Значит, это… профессиональная схема», — прошептала я, и все кусочки пазла наконец сложились в ужасающую картину.
«Да. Олег и Дарья работают в паре. И, судя по всему, не без участия его матери. Нина Васильевна, по моим данным, тоже в курсе происходящего. Она играет роль благообразной свекрови, которая успокаивает и усыпляет бдительность».
Я захлопнула папку, не в силах больше видеть эти строки, эти лица. Всё стало на свои места. Я была не невестой, а очередной жертвой в хорошо отлаженном, циничном конвейере.
«Михаил… спасибо за вашу работу».
«Пожалуйста, Вера. И мой вам совет — идите в полицию. С этими материалами можно возбуждать дело. У вас есть показания двух пострадавших, финансовые документы, доказательства сговора».
«Я так и сделаю», — твердо сказала я, хотя колени подкашивались.
Я вышла из кафе и села в свою машину, и только тут дала волю дрожи, которая сотрясала всё мое тело. Руки не слушались, а внутри клокотала такая ярость, что, казалось, я могу разорваться. Как он посмел? Как он смел смотреть мне в глаза, говорить о любви, строить планы, когда за моей спиной уже был прописан весь сценарий моего разорения?
Я достала телефон и набрала Свету. «Света, ты была права. Он мошенник. У меня на руках все доказательства».
«Что будешь делать?» — ее голос прозвучал собранно и серьезно.
«Отменю свадьбу. Сегодня же».
«Правильно. Хочешь, чтобы я приехала?»
«Нет, я… я справлюсь сама. Спасибо тебе за всё».
Я поехала домой, и каждая минута пути была наполнена тяжелыми размышлениями о том, как пройдет этот разговор, что я скажу, как сохраню самообладание, когда внутри будет бушевать вулкан.
Дома я набрала короткое сообщение Олегу: «Приезжай, нужно срочно поговорить».
Он ответил почти мгновенно: «Буду через час».
Этот час я провела, бесцельно бродя по квартире, по нашей будущей квартире, которая должна была стать его добычей. Эмоции сменяли друг друга: ярость сменялась леденящей обидой, а за ней накатывала горечь чудовищного разочарования. Но я взяла себя в руки. Никаких истерик. Только холодная, неоспоримая правда.
Олег приехал ровно через час. Он вошел с сияющей, беспечной улыбкой, которая сейчас казалась мне самой отвратительной гримасой. «Привет, любимая! Что там у нас такого срочного?»
Я стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, чувствуя, как бьется сердце где-то в горле. «Сядь».
Он неохотно опустился на диван, улыбка не сходила с его лица. «Олег, я… я всё знаю».
Его улыбка не дрогнула, лишь в глазах промелькнула тень. «Что именно ты знаешь, дорогая?»
«Про Ксению. Про Ларису. Про Дарью. Про твои долги. Про то, что у тебя никогда не было никакого бизнеса».
Воздух в комнате застыл. Он смотрел на меня, не моргая, и застывшая улыбка на его лице стала похожа на зловещую маску. «Я проверила тебя, Олег. Наняла детектива. Он нашел всё».
Олег медленно поднялся с дивана. «Вера, это какое-то недоразумение. Дай мне всё объяснить…»
«Нет! — мой голос прозвучал резко и властно, как удар хлыста. — Всему объяснению. Ты — мошенник. Ты хотел жениться на мне с одной-единственной целью — забрать мою квартиру. Как ты это сделал с Ксенией и Ларисой?»
Его лицо исказилось. Улыбка исчезла, уступив место холодной, расчетливой жестокости. Глаза стали пустыми, как у змеи. «Значит, ты следила за мной», — прошипел он.
«Я защищалась!» — бросила я ему в лицо.
«Ты просто недоверчивая дура, которая не знает, что для нее хорошо», — он сделал шаг ко мне, и его осанка, его весь вид изменились, сбросив маску обаятельного жениха.
Я не отступила ни на сантиметр, вспомнив бабушкины уроки. «Бабушка учила меня не бояться таких, как ты. Убирайся из моей квартиры. Свадьба отменена».
Олег резко шагнул вперед, сократив дистанцию до нуля. «Думаешь, всё так просто? Я вложил в тебя время, деньги, силы! Ты мне должна!»
«Я не должна тебе ровным счетом ничего! — выкрикнула я, чувствуя, как адреналин придает мне силы. — Уходи. Пока я не вызвала полицию».
Он внезапно схватил меня за запястье, сжал с такой силой, что кости хрустнули. Его пальцы были словно стальные тиски. «Ты еще пожалеешь об этом, стерва».
Олег смотрел на меня несколько секунд, его взгляд был подобен лезвию, готовому вонзиться, но я не дрогнула, стоя как скала посреди собственной гостиной, и он, поняв, что его блеф не сработал, резко развернулся на каблуках и вышел, захлопнув дверь с таким грохотом, что задрожали стены. Я осталась одна, тяжело дыша, опираясь о спинку кресла, и лишь сейчас позволила себе осознать: всё. Всё кончено. Свадьбы не будет.
Я взяла телефон, и мои пальцы, всё еще дрожа от адреналина, начали рассылать сообщения. Короткие, безжалостные строчки: «Свадьба отменяется по личным обстоятельствам. Приношу свои извинения». Телефон тут же ожил — звонки от подруг, коллег, родственников. «Вера, что случилось? Всё в порядке?» Я отвечала одно и то же, голосом, в котором не было ни капли жизни: «Выяснились неприятные обстоятельства. Расскажу позже, сейчас не могу». Потом был звонок в кафе. Администратор, вначале вежливая, сменила тон на раздраженный, но после моих твердых, уверенных слов пообещала вернуть половину предоплаты. Дело было сделано.
Оставался последний, самый тяжелый шаг. На следующий день я пришла в отделение полиции. Дежурный следователь, мужчина с усталым лицом, выслушал мою историю, листая папку Михаила. «Хорошо, заявление мы примем, — сказал он, откладывая документы. — Но предупреждаю сразу — дело будет сложным. Ваш… жених действовал крайне грамотно, с юридической точки зрения. Доказать мошенничество в такой ситуации — задача нетривиальная».
«Но у меня есть свидетели, — не сдавалась я. — Ксения и Лариса. Они готовы дать показания».
«Это существенно поможет, — кивнул он. — Мы их опросим. Если их истории подтвердятся, оснований для возбуждения дела будет достаточно».
Я исписала несколько листов, подробно изложив все известные мне факты, вписала контакты Ларисы и Ксении. Следователь взял заявление и пообещал связаться через несколько дней. Я вышла из отделения, и на душе стало чуть легче. Дорога домой показалась бесконечной. Я вошла в квартиру, повалилась на диван и закрыла глаза, впервые за много дней позволив телу расслабиться, а мыслям — не метаться. Всё позади. Я спаслась.
Но иллюзия безопасности длилась недолго. Спустя два дня вечером в мою дверь позвонили. Я подошла, посмотрела в глазок — и кровь застыла в жилах. На площадке стояла незнакомая женщина лет тридцати пяти, высокая, светловолосая, одетая с холодной элегантностью в черное пальто и кожаные перчатки. Я приоткрыла дверь, не снимая цепочки.
«Да?»
«Вера Кольцова?»
«Да. Вы кто?»
Женщина улыбнулась, и ее улыбка была похожа на ледяную щель. «Меня зовут Дарья. Думаю, вы обо мне слышали».
Я узнала ее. Ту самую Дарью из отчета детектива. Сообщницу. Любовницу.
«Что вам нужно?» — мой голос прозвучал резко.
«Поговорить. Можно войти?»
«Нет. Говорите здесь».
Она пожала плечами, изображая легкое разочарование. «Как хотите. Вера, вы совершили большую ошибку. Олег очень расстроен. Он вложил в вас столько времени, столько сил… а вы его так подло предали».
«Это он меня обманывал!» — вырвалось у меня.
«Обманывал? — она усмехнулась. — Он любил вас. Хотел создать семью».
«Он хотел забрать мою квартиру!»
«И что теперь? — ее голос стал ядовитым. — Вы думаете, что победили? Вера, вы наивная женщина. Олег просто так не отступит».
«Это угроза?» — спросила я, сжимая ручку двери.
«Нет. Предупреждение. Он знает, как с вами поступить. И поверьте, ваша квартира всё равно станет его».
Я не стала ничего отвечать. Я просто с силой захлопнула дверь, повернула ключ и прислонилась к косяку, слушая, как бешено колотится сердце. Что она имела в виду? Что они еще могут сделать? Я тут же позвонила следователю, сбивчиво рассказала о визите Дарьи. Он обещал вызвать ее на допрос.
Но на следующий день случилось нечто, от чего кровь окончательно стынет в жилах. Я вернулась с работы и увидела, что входная дверь приоткрыта. Замок был сломан, металлическая коробка свисала на проводах. Я осторожно толкнула дверь и вошла в хаос. Квартира была разгромлена. Вещи из шкафов валялись на полу, подушки были разрезаны, содержимое ящиков вывернуто. Кто-то очень тщательно что-то искал.
Дрожащими руками я набрала номер полиции. На место приехали через двадцать минут. Двое офицеров осмотрели квартиру, составили протокол. «Ничего не украли?» — спросил один из них.
«Кажется, нет… Но они что-то искали. Очень настойчиво».
«Что именно, как вы думаете?»
Меня осенило. «Документы. На квартиру». Я подбежала к шкафу, где стоял небольшой, но надежный сейф. Он был цел, его даже не пытались вскрыть. «Ничего не взяли, — прошептала я. — Значит, это было… запугивание».
Полицейский кивнул, его лицо стало серьезным. «Советую поменять замки и установить сигнализацию. И постарайтесь не оставаться здесь одной».
В тот же вечер я вызвала мастера, который установил новые, усиленные замки, и заказала срочный монтаж сигнализации. Света, не дожидаясь моей просьбы, приехала с маленьким чемоданом. «Я остаюсь с тобой, — заявила она, обнимая меня. — Не брошу тебя одну в такой ситуации».
Мы сидели на кухне, пили крепкий сладкий чай, а за окном сгущались сумерки.
«Вера, они серьезно настроены, — тихо сказала Света, глядя на меня поверх чашки. — Олег и его мать… они опасны. Ты должна быть начеку».
«Я знаю, — ответила я, и в голосе моем прозвучала сталь, которую я в себе и не подозревала. — Но я не отступлю. Пусть полиция делает свою работу. Они найдут их».
«А если не найдут?» — в ее голосе прозвучала тревога.
«Найдут, — твердо сказала я. — У меня есть доказательства. Есть свидетели. Я не позволю им выиграть».
На следующий день следователь вызвал меня к себе, и его кабинет показался мне крошечным, заставленным стеллажами с папками, каждая из которых, вероятно, хранила чью-то сломанную жизнь. «Мы опросили Ксению и Ларису, — сказал он, отодвигая в сторону чашку с остывшим чаем. — Их показания полностью подтверждают вашу версию. Теперь у нас достаточно оснований, и дело будет передано в суд. Олега объявят в федеральный розыск».
В груди что-то екнуло, смесь облегчения и новой тревоги. «Хорошо. А его… нашли?»
«Пока нет, — следователь покачал головой, и в его глазах я прочитала профессиональную досаду. — Он скрылся. Но мы ведем поиск. Что касается Дарьи…» Он тяжело вздохнул. «Мы ее допросили. Она всё отрицает. Утверждает, что просто знакомая Олега, и ничего не знает о его «делах».
«Но у меня есть фотографии! — не удержалась я. — Они же вместе!»
«Это не доказательство соучастия в мошенничестве, увы. Пока мы можем предъявить обвинения только самому Олегу. А его матери…» Он развел руками. «Нина Васильевна тоже была на допросе. Утверждает, что была в неведении, что сын обманывал и ее».
«Она лжет!» — вырвалось у меня, и я снова увидела перед собой ее каменное, невозмутимое лицо.
«Вероятно, — согласился следователь. — Но доказать это… крайне сложно».
Я вышла из отделения, и на душе было тяжело и горько. Значит, так? Нина Васильевна, эта мать-сообщница, и хищная Дарья останутся безнаказанными, будут наблюдать со стороны, как разворачивается эта драма?
Прошла еще одна неделя, отмеченная тягучим, выматывающим ожиданием. Олег будто испарился. Я пыталась жить обычной жизнью: работа, дом, редкие, натянутые встречи со Светой. Но внутри, как злой росток, сидел постоянный, подспудный страх. Что, если он вернется? Что, если его месть окажется страшнее, чем я могу предположить?
И вот однажды вечером, когда я возвращалась с работы, привычный маршрут вдруг наполнился леденящим душу смыслом. В зеркале заднего вида я заметила черную иномарку с затемненными стеклами. Она неотступно следовала за мной, сохраняя дистанцию, но никогда не отставая. Я свернула направо, на неприметную улочку, — она плавно повторяла мой маневр. Я прибавила скорость — и она ускорилась. Сердце заколотилось в паническом ритме. Я схватила телефон, почти не глядя набрав номер Светы.
«Света, за мной следят», — выдохнула я, и голос мой предательски дрогнул.
«Где ты?»
«Еду домой. Сзади черная машина, не отстает».
«Немедленно разворачивайся и езжай в ближайшее отделение полиции! Прямо сейчас!» — ее голос прозвучал как удар хлыста, заставивший меня вздрогнуть.
Я резко развернулась на ближайшем перекрестке, вызвав недовольный гудок встречной машины, и понеслась к знакомому зданию. Черная иномарка какое-то время следовала за мной, но когда я, наконец, резко свернула к освещенному подъезду отделения, она резко прибавила газу и скрылась в вечернем потоке. Я вошла внутрь, дрожа всем телом, и рассказала дежурному о преследовании, сумев запомнить и продиктовать ему номер злополучной машины. Он пообещал проверить.
Через день раздался звонок от следователя. «Вера. Машина зарегистрирована на Дарью Петрову. Мы снова вызвали ее на допрос. Она настаивает, что ехала по своим делам в том же направлении и не следила за вами».
«Но это ложь! — почти крикнула я в трубку. — Она специально преследовала меня! Это запугивание!»
«Я понимаю ваши чувства, но как это доказать? Пока что ваши слова против ее. Нужны записи с камер наблюдения, свидетели… Мы работаем над этим».
Я положила трубку, ощущая во рту привкус бессилия. Значит, они не унимаются. Давление продолжается.
Света, выслушав меня, снова предложила переехать к ней. «Хотя бы на время, Вера. Пока их не найдут».
«Нет, — ответила я с неожиданной для самой себя твердостью. — Я не буду бежать из собственного дома. Это моя крепость. Моя квартира, моя жизнь». Но я стала еще осторожнее. Мои глаза теперь постоянно сканировали окружение, проверяя, не притаилась ли где темная машина. Я не открывала дверь, не посмотрев в глазок, и телефон стал моим постоянным спутником, зажатым в потной ладони.
Шли дни, жизнь понемногу возвращалась в подобие привычного русла: работа, дом, редкие встречи. Свадьбы не будет, Олега нет, я была свободна. Но внутри, как заведенный механизм, продолжало вибрировать напряжение, какое-то шестое чувство, подсказывавшее, что это затишье — обманчиво. Что финал еще не написан.
И вот однажды ночью мне приснился сон. Я стояла в абсолютно темной, беззвучной комнате. Передо мной была единственная дверь. Я толкнула ее, и она бесшумно отворилась, открыв длинный, уходящий в темноту коридор. В самом его конце, едва различимый в тени, стоял человек. Я не видела его лица, но всем нутром ощущала исходящую от него леденящую, абсолютную опасность. Я проснулась с криком, застывшим в горле, вся в холодном поту.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Часы показывали три ночи. За окном царила глухая, непроглядная тьма. Я встала, налила стакан воды дрожащими руками, пытаясь успокоить себя: это просто сон, порождение расшатанных нервов, ничего более.
Но на следующий день произошло нечто, что заставило меня с ужасом вспомнить это ночное видение. Утром, выйдя из подъезда к своей машине, я увидела на лобовом стекле, подтертое дворником, сложенный в несколько раз листок бумаги. Предчувствие беды сжало горло. Я развернула его. Почерк был угловатым, незнакомым: «Ты думаешь, что выиграла? Но игра только начинается».
Я инстинктивно огляделась. Утренний двор был пуст и безмолвен. Ни души. Схватив записку, как улику, я села в машину и поехала прямиком в полицию. Следователь взял листок в руки в белых перчатках, внимательно изучил и аккуратно положил в прозрачный файл. «Вера, это классическое запугивание, — сказал он, глядя на меня поверх очков. — Они пытаются вывести вас из равновесия, сломать морально».
«Что же мне делать?» — спросила я, и в голосе моем слышалась усталая покорность.
«Не поддаваться. Продолжать жить обычной жизнью, насколько это возможно. Мы найдем Олега. Рано или поздно он совершит ошибку и объявится».
Я уехала из отделения с тяжелым, как гиря, чувством на душе. «Рано или поздно он объявится…» Эти слова эхом отдавались в моей голове. Но когда? И что он успеет сделать до этого?
Вечером, когда я пыталась отвлечься, уткнувшись в книгу, зазвонил телефон. Света. Ее голос звенел от возбуждения. «Вера, ты не представляешь, что я нашла! Помнишь ту фотографию в альбоме Нины Васильевны? Ту самую, со светловолосой женщиной рядом с Олегом?»
Как я могла забыть? Ту самую, которую его мать так поспешно попыталась скрыть. «Да, конечно. Нина Васильевна сказала, что это просто знакомые».
«Так вот, это была не просто знакомая! — Света почти выкрикнула эти слова. — Это Дарья! И я покопалась в архивах и соцсетях. Они знакомы не год, Вера, а больше пяти лет! Они вместе еще до всех этих историй с Ксенией и Ларисой!»
У меня перехватило дыхание. «Значит… они работают вместе давно. Это не спонтанное партнерство».
«Держись крепче, — голос Светы понизился до драматического шепота. — Дарья приходится Нине Васильевне дальней родственницей. Двоюродной племянницей».
«Они… родственники?» — прошептала я, и комната поплыла перед глазами. Пазл складывался в чудовищную картину.
«Да. Это семейный бизнес, Вера. Нина Васильевна, Олег и Дарья — все они в одной связке. Это их общее, отлаженное ремесло».
По моей спине пробежал ледяной холод. Значит, это не просто мошенничество одиночки. Это организованная группа, где у каждого была своя роль: Олег — обаятельный жених, Дарья — подруга-риелтор, подбирающая цели, Нина Васильевна — благообразная мать, усыпляющая бдительность. «Света, это нужно немедленно передать следователю!»
«Уже сделала. Он сказал, что это важная улика, которая меняет дело, придает ему организованный характер».
Я поблагодарила ее и опустила телефон, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Если они родственники и работают годами, то сколько же женщин прошло через эту адскую машину? Пять? Десять? Больше?
Конец первой части. Продолжение >>>