Слова Архитектора о «переформатировании контекста» повисли в воздухе не абстракцией, а конкретной, немедленной угрозой. Его внимание, эта леденящая тяжесть, сместилось с меня на Алису. Один из клочьев тьмы, составлявших его форму, отделился и вытянулся в сторону, как щупальце или рука, сотканная из самой концепции забвения. Он двигался медленно, неотвратимо, не нарушая тишины, но от его движения застывший воздух посёлка завихрился, и бледные «Отпечатки» вокруг замерцали, словно испытывая вторичную боль. Алиса застыла, её глаза были широко раскрыты, но в них не было паники. Была ясность. Её рука сжала часы-оберег так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я почувствовал, как от неё исходит волна тепла — не физического, а того самого, что мы вложили в часы. Она не отступала. И в этот момент во мне что-то перещелкнуло. Инстинкт кричал: «Атакуй! Бей его своим «шумом», как Собирателя!». Но холодный, только что полученный урок диалога говорил другое: прямая конфронтация с ним бессмысленна. О
Чтобы показать свою мощь, Архитектор попытался коснуться Алисы. Но я сделал неожиданное • Глубинный счёт
5 февраля5 фев
137
3 мин