– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Глубоко в самом сердце Тёмного леса на старом пне сидел Мышиный король, растирая больное колено. Он сидел, согнувшись, и методично растирал больное место костлявыми пальцами. Рана жгла огнём, отчего он становился ещё злее. Ледяной туман стелился по земле, окутывая всё вокруг белёсой пеленой. Холодная ночь пробирала до костей, рядом остывала кружка с лечебным отваром.
Пар над кружкой уже был тонким, почти невидимым. Запах горчил и отдавал сырой землёй. Магникус варил такие вещи без лишних слов, и король не спрашивал, что именно внутри. Главное, чтобы боль хоть на миг отступила. Чаще всего боль отступала на несколько минут, а потом возвращалась с новой силой.
Вокруг него, словно тени, застыли члены его свиты. Тихо, настороженно, на почтительном расстоянии.
Магникус прятал лицо в капюшоне, скрестив длинные лапы на груди. Он молчал. Просто наблюдал и ждал.
Зубастая металась взглядом по темноте, будто пыталась поймать то, чего никто ещё не видел. Хвост – голый – медленно извивался, как змея. Она тоже молчала. Но напряжение сквозило в каждом её движении.
Генерал Железный Коготь был неподвижен, как стена. Он возвышался над всеми. Огромная крыса в потрёпанных латах. Правая передняя лапа – не лапа вовсе, а железный протез с тремя длинными, смертоносно острыми когтями. Он стоял неподвижно, как статуя, но взгляд его метался по лесу – туда, откуда должен был вернуться Костогрыз.
Все молчали.
А от Костогрыза не было никаких вестей.
И вокруг, в темноте, притаились десятки солдат. Крысы, мыши, хорьки – вся армия Мышиного короля. Они не шевелились. Только ждали. Ждали приказа.
Прошли долгие часы.
Лев ушел в ночь, как в чёрную пропасть – и пропал. Долгие часы шли. И с тех пор ничего. Ни рыка. Ни знака. Ни шороха.
Костогрыз должен был вернуться давно – он всегда возвращался. Особенно под зельем подчинения. Слишком точный, слишком надёжный, слишком страшный, чтобы пропасть просто так.
Ночь тянулась, как густой мёд. Время будто застыло, превратившись в нечто вязкое, тягучее, бесконечное. Все смотрели в одну сторону – туда, куда ушёл Костогрыз.
Мышиный король продолжал растирать колено. Круговые движения. Надавить. Ослабить. Снова надавить. Боль пульсировала в такт сердцебиению. Он смотрел в темноту леса и думал.
Где он? Где Костогрыз?
Лев никогда – никогда – не подводил. Он должен был выполнить задачу.
Но где он?
Что случилось?
Вопросы роились в голове короля, как разъярённые осы. Неужели ёж оказался сильнее, чем он думал? Или... неужели Костогрыз мёртв?
Мышиный король сжал кулак так сильно, что когти впились в ладонь.
Мне нужен этот ёж. Мне НУЖЕН он.
Травник – ключ ко всему. Единственный, кто знает секреты древних рецептов исцеления. Без него всё рухнет.
А добычи всё не было.
Король поднял кружку дрожащими лапами и сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но он не поморщился. Проглотил. Поставил кружку обратно. Продолжил растирать колено.
Внезапно из тьмы послышались тяжёлые шаги. Все разом обернулись.
Полковник крысиной армии Серый Червь вышел вперёд. Массивная фигура в латах приблизилась к пню и остановилась. Крыса опустила лапу в знак почтения.
– Хозяин, – голос полковника был хриплым, грубым, как звук ржавого металла о камень.
Мышиный король медленно поднял голову. Глаза его – маленькие, чёрные, злые – впились в офицера.
– Говори.
– Охота практически завершена. Всё прошло успешно. Все жертвы находятся в клетках и готовы к отправке в замок. Белки, зайцы, барсуки, лисы... Армия прочесала весь Тёмный лес. Никто не ускользнул.
Пауза. Генерал ждал похвалы.
Но король не улыбался. Не кивал. Он просто смотрел – долго, тяжело, пронзительно. Потом медленно, очень медленно произнёс:
– Хорошо.
Ещё пауза. Ещё более напряжённая.
И вдруг голос короля взорвался, как раскат грома:
– НО ГДЕ ГЛАВНАЯ ДОБЫЧА?!
Железный Коготь и Серый Червь вздрогнули.
– ГДЕ ЁЖ?!! – король вскочил на ноги, забыв про больное колено. Боль вспыхнула огнём, но ярость была сильнее. – ГДЕ КОСТОГРЫЗ?! ЕСТЬ КАКИЕ-ТО НОВОСТИ?!
Генерал сглотнул. Опустил взгляд. Голос стал тише, неувереннее:
– От Костогрыза... нет вестей уже несколько часов, мой повелитель. Мы отправляли разведчиков. Никто его не видел. Никто не слышал. Видимо... возникли проблемы.
Тишина.
Страшная, гнетущая тишина.
Мышиный король стоял, тяжело дыша. Грудь вздымалась и опускалась. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Глаза горели яростью – дикой, первобытной, готовой сжечь всё вокруг.
Он медленно обернулся. Посмотрел на армию. На факелы. На клетки с пойманными зверями. Потом – на Магникуса. Колдун стоял неподвижно, но в его красных глазах мелькнуло беспокойство.
Мышиный король резко выпрямился. Боль в колене пронзила ногу, но он не показал виду. Развернулся. Его взгляд упал на крысу Зубастую, которая всё это время притаивалась у основания пня.
– Зубастая, – голос короля стал властным, приказным.
Крыса мгновенно вскочила на лапы. Острая морда повернулась к нему. Жёлтые резцы блеснули в свете факелов.
– Да, мой повелитель?
– Наведи свои справки по лесу. Твои информаторы должны что-то знать. У тебя есть шпионы повсюду – пусть они работают. Я хочу знать, где Костогрыз. Я хочу знать, что случилось с ежом. Ступай. И принеси мне информацию. Живо.
– Слушаюсь, мой повелитель.
Она развернулась – быстро, резко – и метнулась в темноту. Лапы мелькали, хвост извивался. Через мгновение её силуэт растворился в ночном тумане, будто его и не было.
Куда она пошла?
Никто не знал.
У крысы Зубастой была своя сеть. Свои каналы. Свои секреты. Она появлялась и исчезала, как призрак, собирая информацию там, где другие даже не догадывались искать.
И если кто-то в этом лесу мог узнать правду – то только она…
…
Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 126
– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Зубастая была самой опытной и самой хитрой крысой в окружении Мышиного короля. Она знала то, чего не знал никто. Видела то, что скрыто от всех. Слышала то, что шепчут только тени.
Она первой поняла, что с Костогрызом что-то не так.
Лев слишком долго не возвращался. Слишком. Костогрыз всегда выполнял задачи. Быстро. Безжалостно. Точно. Под зельем подчинения он превращался в совершенную охотничью машину.
Но прошли часы, а льва всё не было.
Что с ним случилось?
Этот вопрос мучил Зубастую так же, как и всех остальных. Но в отличие от них, она не собиралась сидеть и ждать ответа. Едва приказ Мышиного короля прозвучал, Зубастая метнулась в темноту – стремительно, беззвучно, словно тень, сорвавшаяся с цепи. Лапы мелькали по мёрзлой земле. Хвост извивался за спиной, помогая держать равновесие на поворотах.
Она двигалась уверенно. Знала, куда идти. Куда всегда шла, когда нужна была информация.
Лес вокруг был мёртв. Пуст. Тих. Ночь Длинных Теней выжгла из него всю жизнь – звери попрятались в норы, птицы затихли на ветках, даже насекомые замерли, не смея шевельнуться.
Но Зубастая знала: лес только кажется пустым. На самом деле он полон глаз. Полон ушей. Полон тех, кто смотрит, слушает, запоминает. Нужно лишь знать, где искать.
Она перепрыгнула через поваленное дерево, нырнула под низко висящую ветку, скользнула между двух камней – и вдруг резко свернула влево. Земля под лапами стала мягче.
Перед ней зияла чёрная дыра – вход в нору. Старую и заброшенную.
Зубастая не колебалась ни секунды. Заползла внутрь и исчезла в темноте.
Туннель уходил вниз – круто, резко, извиваясь змеёй. Стены были влажными, пахло землёй и гнилыми корнями. Но крыса знала этот путь наизусть. Поворот налево. Потом направо. Ещё один налево. Вниз. Ещё глубже.
Она хорошо знала эту сеть тайных туннелей: когда-то их помогал рыть Землерой Копатыч.
Через подземелье можно было пересечь весь лес за считанные минуты, пока наверху пришлось бы бежать часами.
Зубастая мчалась в темноте, ориентируясь на нюх и память.
Вдруг туннель резко пошёл вверх. Впереди забрезжил свет – тусклый и серый.
Крыса вынырнула на поверхность в совершенно другой части леса.
Перед ней расстилались Тёмные Болота.
Воздух здесь был другим – сырым, затхлым, пропитанным запахом гниения и стоячей воды. Туман стелился густой пеленой, скрывая очертания деревьев. Где-то вдалеке булькала трясина, засасывая очередную жертву в свои липкие объятия.
Зубастая не остановилась. Прыгнула на ближайший камень. Потом на следующий. Потом ещё. Перепрыгивала с кочки на кочку, с камня на камень. Одно неверное движение – и трясина затянет навсегда. Но крыса знала безопасный путь.
Прыжок. Ещё прыжок. Ещё.
Наконец она достигла противоположного берега – узкой полоски твёрдой земли, поросшей чахлой травой и мхом. Лысый берег, как называли его звери.
Зубастая остановилась на мгновение, отряхнулась, перевела дух – и снова сорвалась с места.
Она пронеслась мимо Скалы Плача.
Потом – через Поляну Костей, где земля была усыпана белыми останками неизвестных существ. Рёбра торчали из земли, как пальцы скелетов. Черепа лежали разбросанными между камнями, пустые глазницы смотрели в небо.
Зубастая не боялась. Она знала: мёртвые не говорят. Но живые, скрывающиеся поблизости, – говорят.
Вдруг она остановилась у основания старого клена. Ствол был полый внутри. В стволе зияло дупло – узкое, тёмное.
Крыса подбежала к нему, встала на задние лапы, сунула морду внутрь и прошипела тихо.
Зубастая кивнула. Развернулась. Побежала дальше.
Следующая остановка — у корней поваленной берёзы. Там, под корнями, жила летучая мышь по имени Ночной Глаз.
Зубастая просунула морду в щель между корнями:
– Ночной Глаз! Отвечай!
Хлопанье крыльев. Тонкий визг:
– Чего тебе, крыса?
– Видел льва? Костогрыза?
– Видел. Шёл на восток. Быстро. Очень быстро.
Зубастая не стала благодарить. Развернулась и помчалась дальше.
Она останавливалась ещё несколько раз. У норы барсука. У дупла совы. У логова лисы.
Зубастая остановилась посреди леса. Встала на задние лапы. Морда её была приподнята, нос втягивал воздух. Рот приоткрыт, обнажая острые жёлтые резцы. Хвост медленно извивался, словно змея, готовая к броску.
Она анализировала. Мысль пронзила её разум, как молния.
Неужели ёж там?
Зубастая дёрнулась, словно от удара. Развернулась. И сорвалась с места — теперь уже в другую сторону.
Она мчалась через лес, перепрыгивая корни, обегая камни, скользя под ветками. Лапы летели. Дыхание сбилось. Но она не останавливалась.
Цель была ясна: Поляна жёлтых мух.
Это место называли так из-за огромного количества больших слепней — ярко-жёлтого, почти светящегося цвета. Но в ночь мухи спали. Поляна была местом тайных встреч. Нейтральной территорией. Здесь не охотились. Здесь не воевали.
Зубастая выскочила на поляну и остановилась в самом центре. Влажный мох светился под лапами тусклым, призрачным светом. Вокруг стояли голые деревья, их ветви тянулись к небу, как мольба о помощи.
Крыса встала на задние лапы. Подняла морду к небу. Глаза закрылись. Рот раскрылся широко.
И вдруг она издала звук.
Вопль — протяжный, высокий, режущий уши — разнёсся по поляне, полетел в ночное небо, рассыпался эхом между деревьями.
Потом — тишина.
Зубастая замолчала. Опустилась на четыре лапы. Замерла.
Ждала.
Одна минута. Две. Три.
Она стояла неподвижно, вглядываясь в тёмное небо. Дыхание было ровным. Хвост — неподвижным. Только глаза метались, выискивая движение в вышине.
И вдруг...
Откуда-то издалека, с самого края ночи, послышалось что-то.
Звук. Тихий. Едва различимый.
Взмах крыльев. Огромных. Мощных.
Зубастая подняла голову выше. Прищурилась.
Она ждала своего старого друга...