День рождения свёкра. За столом вся семья. Мой трёхлетний Лёва играет с машинками на ковре, подбегает к дедушке, тянет ручонки. Обычный вечер, думала я.
Свекровь Галина Петровна отложила вилку и посмотрела мне в глаза:
— Этот ребёнок не из нашего рода. Я требую ДНК-тест.
Чайник выскользнул из рук. Кипяток разлился по полу.
— Что вы сказали?
— Ты меня прекрасно поняла. Рыжие волосы, зелёные глаза. У кого в нашей семье такие? Все кареглазые. Дима, ты слепой?! Посмотри на своего «сына»!
Муж побелел. Сестра отводила глаза. Значит, обсуждали за спиной.
— Мама, прекрати немедленно!
— Не прекращу! Я знаю, Дима, что ты бесплоден после той инфекции в двадцать лет. Врачи сказали тебе правду. А она вдруг беременеет через пять лет брака? Как удобно! Я три года молчала, но хватит. Я имею право знать, кого считаю внуком!
Лёва заплакал от криков. Я подхватила сына, прижала к себе.
— Хорошо. Мы сделаем тест. И когда результат покажет, что Лёва — сын Димы, я никогда не переступлю порог вашего дома. Никогда.
Две недели ада
Дмитрий говорил, что верит мне. Но я видела тень сомнения в его глазах. Ту крошечную тень, которую посеяла его мать.
Мы правда пять лет не могли зачать. Делали ЭКО. С первого раза получилось — врачи называли это чудом. Лёва родился здоровым, рыжим, зеленоглазым. Я была счастлива.
Но свекровь с первых месяцев бросала фразы: «Странный какой-то», «На кого похож?», «Характер совсем не наш». С каждым годом намёки становились прозрачнее.
Результаты пришли через четырнадцать дней.
Телефон. Клиника. «Результаты готовы. Подъезжайте».
Кабинет генетика. Худший день моей жизни
Врач — пожилая женщина с добрыми глазами — разложила бумаги.
— Результаты неожиданные. Дмитрий Андреевич не является биологическим отцом ребёнка.
Мир поплыл. Дмитрий втянул воздух, будто его ударили.
— Но это не измена, — врач подняла руку. — Вы делали ЭКО в клинике «Новая жизнь» в 2022 году?
— Да…
— Мне нужен ещё один тест. Срочно. Контакты клиники, номера договоров. Это критически важно.
Три дня врач поднимала архивы, проверяла протоколы. Потом попросила сдать ДНК свёкра и свекрови.
Галина Петровна торжествовала: «Ну что, Анечка? Правда всплыла?»
Я молчала. Дмитрий не разговаривал со мной. Смотрел как на чужую.
Ещё неделя. Нас вызвали в клинику всей семьёй, включая родителей мужа. Плюс главврач клиники ЭКО и юрист.
Правда, которую невозможно было предсказать
Генетик начала:
— Лёва не является биологическим сыном Дмитрия Андреевича.
Свекровь хмыкнула с удовлетворением.
— Но Лёва — ваш родной внук. Генетически он связан с вами обоими. И с вами, Галина Петровна, и с вами, Андрей Сергеевич.
— ЧТО?! Как это возможно?!
Главврач клиники побледнел:
— В 2022 году при подготовке к ЭКО произошла ошибка. Биоматериал перепутали. Вместо спермы Дмитрия Андреевича использовали биоматериал его брата.
Тишина. Я слышала собственное сердцебиение.
— Какого брата? — прошептал Дмитрий. — У меня нет брата.
— Был, — тихо произнёс свёкор. Он постарел на десять лет. — У тебя был старший брат Алексей. Ему было двадцать три. Он погиб в автокатастрофе за два года до твоего рождения.
Галина Петровна закрыла лицо руками.
— Алёша лечился от онкологии, — продолжал свёкор. — Врачи предложили сохранить биоматериал на случай выздоровления. Он выздоровел, но через полгода погиб. Мы никогда не говорили тебе о брате, Дима. Решили, что так будет легче.
— Биоматериал вашего сына хранился в криобанке, — сказал главврач. — По роковой случайности, из-за совпадения фамилий и путаницы в базе, именно его образец использовали для процедуры. Мы несём полную ответственность.
Я смотрела на свекровь. Она рыдала, уткнувшись мужу в плечо.
— Мой Алёша. Мой мальчик. Лёва — сын Алёши. Мой родной внук…
Она упала передо мной на колени прямо в кабинете:
— Аня, прости! Прости меня! Я чудовище. Три года отвергала родного внука. Ребёнка моего погибшего сына. Я обвиняла тебя, когда ты подарила мне внука от Алёши. То, о чём я молилась двадцать лет!
Она тряслась от рыданий. Свёкор обнял её, слёзы текли по его лицу.
— У Алёши были рыжие волосы и зелёные глаза. Точь-в-точь как у Лёвы, — прошептал он. — Я видел это с первого дня, но боялся поверить. Боялся сойти с ума.
Дмитрий встал, подошёл, рухнул на колени рядом с матерью:
— Аня… я усомнился в тебе. Прости.
Спустя время
Вечер у родителей Димы. Галина Петровна достала старые альбомы. Показывала Алёшу: рыжий, зеленоглазый парень с озорной улыбкой.
Лёва смотрел на фото: «Это я?»
— Нет, солнышко, — свекровь гладила внука по голове. — Это твой папа. Твой второй папа, который очень любил бы тебя.
Клиника выплатила компенсацию. Мы отказались от скандала. Эта ошибка подарила чудо.
Лёва — сын моего мужа по документам, любви и воспитанию. Генетически — сын его брата. Живая память о человеке, которого я никогда не видела, но которому бесконечно благодарна.
Галина Петровна изменилась за один день. Боготворит Лёву. Говорит, что он — второй шанс судьбы. Иногда я вижу слёзы в её глазах, когда она смотрит на внука.
— Прости меня, Анечка, — шепчет каждый раз. — Я чуть не разрушила самое дорогое.
Я простила. Она отвергала ребёнка не из злости. Она просто не знала, что отвергает последнюю частичку погибшего сына.
Иногда за самой страшной бурей скрывается прекрасное чудо.
А Лёва растёт счастливым, окружённым любовью двух отцов: одного рядом каждый день, второго — смотрящего с пожелтевших фотографий. Я верю, он гордится своим сыном.
