Все главы здесь
Глава 19
Коля и Варя шли по узкой деревенской улице. Вдоль стояли низкие дома, некоторые с печными трубами. В одном дворе два пацана гоняли собаку, хлопая друг друга по плечам и хохоча, в другом — муж с женой спорили о заборе, громко и сердито, никого не стесняясь. Женщина откровенно поливала мужика такими словами, что Варе стало стыдно, что и Коля тоже услышал.
Поодаль куры перебегали дорогу, петух кукарекал, как будто следил за порядком.
Варя и Коля ускорили шаг, а потом свернули к дому, который показала бабка. Двор Анны Петровны был ухожен, домик тоже выглядел аккуратным и уютным. Хозяйки нигде не было видно.
— Хозяйка! Выйдите, пожалуйста! — позвала Варя.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Лицо приветливое, морщинки мягко очерчивали щеки, взгляд спокойный, по виду лет семидесяти, но она стояла прямо, с достоинством и осторожным любопытством, будто оценивая, кто пришел к ней в дом.
— Здравствуйте, — сказала Варя. — Мы к вам по одному вопросу… Вы Анна Петровна?
Женщина кивнула:
— Здравствуйте! Она самая. А вы кто ж такие будете?
Анна Петровна прищурилась.
Варвара замялась, не зная с чего начать. Хозяйка восприняла ее замешательство по-своему и широко открыла дверь:
— Ну входите, коль пришли. Откуда вы будете?
— Мы из Горловки, — ответил Николай.
Анна Петровна вошла в горницу, молодежь вслед за ней, она присела на деревянный стул у окна, предложив ребятам жестом присаживаться на диван подле нее.
Глаза у нее были острые, как у человека, который видел многое и привык проверять каждого, кто приходит в ее жизнь. Волосы седые, но аккуратно собраны в пучок, на лице морщины, особенно вокруг рта и глаз.
— Так зачем вы в нашу глухомань пожаловали? Горловка-то хорошая деревня. Ох, хорошая! У нас чего вам понадобилось?
— Понимаете, — начала Варя, запинаясь, — мы пришли найти бабушку Иринки, а тут…
— С Иришкой что? — вскрикнула Анна Петровна, подавив крик, прикрывая рот рукой.
— Нет-нет, что вы! С ней все хорошо.
— Ох, слава Богу! — Анна Петровна облегченно вздохнула, потом еще раз придирчиво оглянула Варьку и Колю. Кивнула, словно одобряя их намерения.
— Ну так вот мы пришли, чтобы с ее бабушкой повидаться. А тут такое…
— Померла, да! — Анна Петровна покачала головой. — Эх, горемычная. А почему девочку не привели? Где же она?
— Анна Петровна! Погодите, давайте так: обещаю, мы вам все расскажем! Только вы нам сначала все, что знаете про Иру, — скажите. А то она молчит и плачет только.
— Расскажу, расскажу. Вижу, вы ребята хорошие, обстоятельные. А главное, чую, что Ирине зла не принесете.
И слова потекли, медленно, с паузами, словно она аккуратно раскладывала каждую деталь на столе перед ними, чтобы они сами могли сложить целую картину.
— С Васильевной-покойницей мы давно знакомы, почитай с самого рождения. Одногодки мы были. Война началась, нам по тридцать лет было. У меня уже двое детей было, а у Васильевны Витька только родился. Мужья на фронт ушли, оба не вернулись. Я в сорок первом похоронку получила, а Васильевна — в сорок пятом. А сын у нее был беспутный. Ой, мама дорогая! — Анна Петровна закатила глаза. — Пил, гулял, дебоширил, в тюрьме сидел.
Последнее женщина добавила шепотком и даже оглянулась по сторонам, будто кто мог ее слышать в ее собственном доме.
— Скрывала она это. Да только разве скроешь у нас? Деревня махонькая, всех в войну побило. С тех пор никак и не восстановится количество людей-то. Вроде кто народится — так один черт в город едут потом. Так вот. Чего это я? Ага! Остепенился потом. Да! Слава Богу! Уж Васильевна радовалась. Ага. Забор починил ей, отхожее место новое построил, баньку подлатал. Да много чего еще. А потом вдруг смотрю — не весела моя подружка. Спрашиваю — чего? А она в слезы. В город, говорит, Витька хочет, опять мне одной куковать. Ну я ее успокоила как могла. Мол, не одна ты. Я с тобой. Ну да ладно. Уехал, значит. А уже зимой на Новый год приехал — да не один! А с женщиной и девчушкой, но ребенок не его. Он сразу в этом матери признался. Мол, женщина хорошая, живу у нее. Разведенная она.
Стали они жить и ездить к Васильевне. На майские приехали, потом и летом.
Девчушка к ней привязалась.
А на следующее лето приехали и оставили девчушку. Однако, до осени. И на следующее тоже: глядь, а Иришка в огороде колупается, клубнику в рот складывает. Годика четыре ей было. Не вернулись они в то лето.
Васильевна-то сначала радовалась. Мне говорит: «Вот, Нюрка, мне счастье привалило. Подольше Ирочка побудет». Любила она малышку шибко, как свою. А их и к ноябрьским нет как нет. Думали, что к новому году сюрприз готовят. Но они и к празднику не приехали. Иришка-то поначалу спрашивала — где мама. А потом и перестала. Баба рядом. Да какая хорошая. Уж как любила Васильевна Иришку! — снова повторила Анна Петровна, прослезилась, встала, налила себе воды, спохватилась:
— Ой, чего ж я? Гости вы же мне. Чайку?
— Нет, нет, спасибо, — замахала руками Варя, — вы сами пейте и рассказывайте.
— Да, отвыкла я разговоры долгие вести. В горле пересохло.
Анна Петровна попила из кружки и продолжила рассказ:
— Я-то раньше в школе работала. У нас своей нет, так я в Рубцовку ходила. Так вот Васильевна весной в город ездила. Ага, Иришку мне оставила, а сама сквозанула. Да все без толку, — Анна Петровна тяжело вздохнула. — Ничего ж не знает. Ни адреса, ничего. Назвала имя и фамилию своего оболтуса. Ну ей в адресном столе и дали этот самый адрес, деревенский, — Анна Петровна махнула рукой в сторону дома Васильевны.
— А мать Иринки хорошая была, — продолжила она. — Не пьянчуга. Непонятно почему так вышло.
Женщина развела руками.
— Ну так и осталась Иришка у нее. Спросит про мать. Васильевна и не знает, что сказать. Спросит про отца — бабка только руками разведет. Трудно ей было. Пенсия маленькая. Как вдвоем выжить? Никого больше у Васильевны не было. Но жили как-то — никто не подсоблял. Да и кому? Вы ж видите, умирает наша деревня. Школа за пять верст. Иришка даже в школу не ходила, а ведь ей нонче уж не в первый, а во второй надо итить. Вот так. На похоронках все твердили, что Иришку теперь в детдом. Так после похорон она и исчезла. Никто не искал, а кому оно надо? Я бы поискала — да стара стала. Ноги не ходят совсем. И милиционера нет у нас. В Горловку надо. Там вроде он сидит. А вы пошто ж пришли? Нешто плохие вести принесли?
Варя покачала головой.
— Хорошие вести, Анна Петровна. Жива Ира, у меня она. Хочу ее удочерить. Будете свидетелем, расскажете эту историю еще раз?
— Где же? — перепугалась Анна Петровна.
— В суде. Думаю, суд будет.
Женщина перекрестилась:
— Господь милосердный. Вижу, ты девка хорошая, и ты парень хоть куда. Ирке с вами хорошо будет. Все подтвержу. Только вот ноги не ходят у меня совсем.
— Анна Петровна, мы вас на машине туда-обратно доставим. А для ваших ног я вам травку привезу. Я как раз на днях собирала. Голубицу на Бурмацких болотах.
Анна Петровна прикрыла рот, и так и села.
— Ой, Господи. А у нас такая присказка по деревне ходила:
«Кто на Бурмацкие болота идет — тот под руку Господа к нам ведет». Нешто ты ведающая?
Варя смутилась и кивнула:
— Ведающая, Анна Петровна. Спасибо вам за рассказ. Все понятно теперь нам. Ну что ж, пойдем мы.
Продолжение
Татьяна Алимова