Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Утро после шторма. Как выглядит теплоход и пассажиры после бессонной ночи • Тени Великого канала

Серое, водянистое утро застало «Аквилегию» неподвижно качающейся на ослабевшей, но всё ещё высокой зыби. Шторм отступил, оставив после себя низкое, разорванное в клочья облаками небо и море цвета свинца. Ветер теперь был лишь холодным, пронизывающим сквозняком, гуляющим по опустевшим палубам. Но главное — тишина. Относительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и привычным гулом работающего на холостых генератора. Завывания и рёва больше не было. Это было первым слабым, но ощутимым признаком того, что кошмарная ночь кончилась, и началось что-то новое, возможно, не менее опасное, но иное. Пассажиры начали выползать из своих кают, похожие на призраков. Лица были землистыми, под глазами — тёмные круги, движения — замедленными и осторожными. Они собирались в салоне, не глядя друг на друга, как заключённые после пытки. Даже Глеб, обычно такой собранный, был небрит и помят. Максим выглядел совершенно разбитым, его ярость выгорела, оставив лишь пустоту и глубокие морщины вокруг глаз. Софья

Серое, водянистое утро застало «Аквилегию» неподвижно качающейся на ослабевшей, но всё ещё высокой зыби. Шторм отступил, оставив после себя низкое, разорванное в клочья облаками небо и море цвета свинца. Ветер теперь был лишь холодным, пронизывающим сквозняком, гуляющим по опустевшим палубам. Но главное — тишина. Относительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и привычным гулом работающего на холостых генератора. Завывания и рёва больше не было. Это было первым слабым, но ощутимым признаком того, что кошмарная ночь кончилась, и началось что-то новое, возможно, не менее опасное, но иное.

Пассажиры начали выползать из своих кают, похожие на призраков. Лица были землистыми, под глазами — тёмные круги, движения — замедленными и осторожными. Они собирались в салоне, не глядя друг на друга, как заключённые после пытки. Даже Глеб, обычно такой собранный, был небрит и помят. Максим выглядел совершенно разбитым, его ярость выгорела, оставив лишь пустоту и глубокие морщины вокруг глаз. Софья Петровна, казалось, состарилась на десять лет за одну ночь. Леонид, напротив, сохранял подобие контроля, но и его профессиональная маска дала трещины — он нервно потирал переносицу. Только Карина оставалась в своём отстранённом мире, её глаза блуждали по потолку.

Артемий и Вера пришли последними, стараясь сохранять видимость спокойствия. Их союз был теперь заметен всем, но комментировать его никто не решался. Вместо этого все уставились на Демидова, который появился с мостика. Его лицо было строгим, но в глазах мелькала искорка чего-то, похожего на облегчение. «Связь, — произнёс он хрипло, и в салоне все замерли. — Радио работает. Капитан вышел на береговую службу. Они знают о нашем положении. Береговая охрана вышла к нам. Ориентировочно через два-три часа они будут здесь».

Это известие повисло в воздухе, не вызывая радости, а лишь смешиваясь с общим ощущением невероятной усталости. Спасение? Да. Но оно означало и другое — конец их замкнутой вселенной. Скоро здесь будут посторонние, полиция, следователи. Их истории, их тайны, их взаимные подозрения станут достоянием протоколов. Для кого-то это было избавлением, для кого-то — началом нового кошмара.

«До их прибытия, — продолжал Демидов, и его голос приобрёл металлический оттенок официальности, — я должен просить вас всех оставаться в салоне. Капитан выставит матроса у трапа. Это… для общей безопасности и сохранения места преступления». Он не смотрел ни на кого конкретно, но его слова были явным признаком того, что он больше не считает себя просто гостеприимным хозяином, а принимает на себя роль капитана тонущего корабля порядка.

Возник неловкий, тягучий вопрос, который витал в воздухе, но который никто не решался задать. Наконец, Леонид произнёс его тихо и чётко: «Олег Борисович, а как насчёт… тела?» Демидов вздрогнул, словно его ткнули булавкой. «Оно… останется на месте. До приезда полиции. Так положено». Максим издал сдавленный звук, но промолчал, уткнувшись лицом в ладони.

В эти первые утренние часы между пассажирами возникло странное, временное перемирие, основанное на общей истощённости и ожидании внешнего вмешательства. Они сидели, пили принесённый стюардом крепкий, почти ядреный кофе, и смотрели в иллюминаторы, где постепенно светлело. Первые бледные лучи солнца, пробившиеся сквозь разрывы в тучах, упали на воду, превратив её из чёрной в тёмно-синюю, почти фиолетовую. Это было красиво и жутко одновременно.

Артемий поймал себя на мысли, что почти привык к этой качке, к этому салону, к этим лицам. Скоро всё это кончится. Но до конца оставалось ещё несколько часов. И эти часы могли стать самыми опасными. Потому что у убийцы, кто бы он ни был, было последнее окно возможностей — замести следы, договориться с кем-то, совершить отчаянный шаг. Или, если убийца — Демидов, он мог попытаться использовать эти последние часы, чтобы как-то обезвредить Артемия и Веру, обладающих компроматом. Первые лучи над Лагуной несли не надежду, а последнее предупреждение: игра ещё не окончена. Финальный акт должен был разыграться при свете дня.

💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e