Серое, водянистое утро застало «Аквилегию» неподвижно качающейся на ослабевшей, но всё ещё высокой зыби. Шторм отступил, оставив после себя низкое, разорванное в клочья облаками небо и море цвета свинца. Ветер теперь был лишь холодным, пронизывающим сквозняком, гуляющим по опустевшим палубам. Но главное — тишина. Относительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и привычным гулом работающего на холостых генератора. Завывания и рёва больше не было. Это было первым слабым, но ощутимым признаком того, что кошмарная ночь кончилась, и началось что-то новое, возможно, не менее опасное, но иное. Пассажиры начали выползать из своих кают, похожие на призраков. Лица были землистыми, под глазами — тёмные круги, движения — замедленными и осторожными. Они собирались в салоне, не глядя друг на друга, как заключённые после пытки. Даже Глеб, обычно такой собранный, был небрит и помят. Максим выглядел совершенно разбитым, его ярость выгорела, оставив лишь пустоту и глубокие морщины вокруг глаз. Софья
Утро после шторма. Как выглядит теплоход и пассажиры после бессонной ночи • Тени Великого канала
5 февраля5 фев
935
3 мин