Я занимаюсь доставкой и вывозом промышленной техники уже около трёх лет. Строительные площадки, склады, съёмочные площадки — везде, где людям нужно тяжёлое оборудование для краткосрочных проектов. В основном это рутинные вещи: доставить генератор на стройку, забрать строительные леса после окончания работ, перевезти бетономешалку с объекта на объект.
Заявка, которая изменила всё, выглядела совершенно обычной. В среду утром я получил заказ: загородная собственность в сорока минутах от города. Клиент арендовал два промышленных измельчителя древесины для расчистки участка, срок контракта истёк, и нужно было забрать их до выходных, чтобы не начислили дополнительную плату.
Я десятки раз выполнял такие сельские заказы. Люди покупают землю, хотят расчистить кустарник и упавшие деревья, берут технику на неделю-другую. Наши измельчители серьёзные машины — справляются с шестидюймовыми ветками и могут превратить целое дерево в щепу за считанные минуты.
Адрес вёл меня всё дальше по узким просёлочным дорогам, пока я не оказался фактически на грунтовой тропе в глубине леса. GPS упрямо утверждал, что я еду правильно, но я уже начал сомневаться, не свернул ли куда-то не туда.
Наконец я выехал на небольшую поляну: маленький дом и несколько сараев. В проезде стояли два наших измельчителя — точно там, где и должны быть. Из дома вышел мужчина лет пятидесяти. Выглядел как типичный сельский хозяин: рабочая одежда, грязные ботинки, дружелюбный вид.
— Вы за измельчителями? — спросил он.
— Да, сэр. Нужно только подписать документы о возврате, и я погружу их.
Он подписал бумаги, даже толком не глядя — ничего необычного. Обычно клиенты рады избавиться от оборудования и избежать переплаты.
Я включил гидравлический подъёмник на грузовике и начал загружать первый измельчитель. И тут я почувствовал запах. Не редкость, когда от них пахнет свежесрезанным деревом и соком, но этот был другим. Слаще. Слишком… органическим.
— Похоже, вы хорошо попользовались, — сказал я, пытаясь завести разговор.
— О да, — ответил он. — Много… кустарника расчистил.
Второй измельчитель оказался тяжелее, чем должен был быть. Когда я наклонил его на платформу, внутри выбросного канала что-то с влажным хлюпающим звуком сдвинулось. Я остановил подъёмник.
— Сэр, думаю, здесь внутри ещё что-то застряло. Придётся очистить перед погрузкой.
Его дружелюбное выражение лица сменилось мгновенно.
— Не нужно. На базе почистят.
— На самом деле, это по правилам, — возразил я. — Если внутри остаётся органика, это может вызвать проблемы при перевозке. Очистка займёт всего минуту.
Я обошёл измельчитель к выходному отверстию и заглянул внутрь. То, что я увидел, заставило мою кровь остыть.
В переплетении режущих лезвий торчали длинные пряди, похожие на волосы. Человеческие волосы. А на одном из внутренних отражателей зацепился клочок ткани.
Это был кусок джинсовой материи. С тёмным пятном, на которое я очень хотел бы надеяться, что это сок дерева… но прекрасно знал, что это не так.
— Всё в порядке? — окликнул мужчина из-за моей спины.
Я выпрямился, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
— Да… просто… тут чуть больше мусора, чем обычно. Нужно взять инструменты из машины.
Я пошёл к грузовику, как можно более спокойно. Но вместо инструментов достал телефон. Сигнала не было. Конечно, в такой глуши его и не могло быть.
Мужчина теперь наблюдал за мной внимательнее.
— Проблемы с оборудованием?
— Нет, сэр. Просто нужно быстро позвонить в офис… уточнить процедуру очистки.
— Тут сотовая связь не ловит, — сказал он. — Телефон не работает уже много лет. Зато тишина и покой.
И тогда я понял: я в абсолютной глуши, рядом с человеком, который явно использовал наши промышленные измельчители, чтобы избавиться от чего-то, что точно не было древесиной. И он знал, что я это видел.
— Знаешь, — сказал он, делая шаг ближе, — большинство водителей просто загружают оборудование и уезжают. Не тратят столько времени на осмотр.
— Такая политика компании, — ответил я, пытаясь говорить ровно. — Страховка, ответственность и всё такое.
— Хм. — Он подошёл ещё ближе. Я заметил, что под его ногтями застряла тёмная засохшая субстанция. — Скажи-ка, что именно ты увидел в том канале?
Это был момент выбора. Я мог притвориться, что ничего не заметил. Загрузить измельчители и уехать. Может, позже сообщить в полицию. А может, попытаться забыть.
Или признать то, что мы оба уже знали.
— Волосы, — тихо сказал я. — И ткань. И я почти уверен, что это не сок дерева.
Он медленно кивнул.
— Ты кажешься нормальным парнем. У тебя семья есть?
— Да, сэр.
— Дети?
Я кивнул, не доверяя своему голосу.
— У меня тоже есть дети, — сказал он. — И внуки. Иногда приезжают. Им нравится играть в этих лесах. — Он обвёл рукой деревья вокруг. — Конечно, они не знают про все… ландшафтные проекты, которыми я тут занимаюсь.
Мои руки дрожали. Измельчители теперь выглядели не как техника, а как улика чего-то невыразимого.
— Вот что будет, — продолжил он. — Ты загрузишь эти машины в свой грузовик, как всегда. Поедешь обратно в пункт проката и скажешь, что всё прошло нормально. Стандартный возврат, оборудование в порядке.
— А если я не сделаю этого?
Он улыбнулся, но глаза его оставались холодными.
— Ну, как я уже сказал, у меня тут много земли. Много мест, где можно кое-что… переработать. А твой грузовик зафиксировал прибытие сюда в 10:47 утра. Если ты не вернёшься в офис, люди будут знать, где начать поиски.
— Но тогда все будут знать, что вы были последним, кто меня видел.
— Правда? — его улыбка не дрогнула. — Я нигде не подписал, что ты сюда вообще доехал. Мог попасть в аварию на этих просёлках. Такое бывает. Городские водители, непривычные к сельским дорогам, заходят в поворот слишком быстро…
Я посмотрел на измельчители, потом снова на него.
— Давно вы этим занимаетесь?
— Чем? Расчищаю кусты? О, уже много лет. Начал, когда унаследовал этот участок от дяди. Удивительно, сколько органических отходов можно переработать, если есть нужное оборудование и достаточно уединения.
— Компания ведёт учёт. Они знают, что эти машины возвращались именно вам.
— Конечно. И в записях будет, что я сдал их в хорошем состоянии после обычной расчистки. Ничего необычного.
Следующие двадцать минут я грузил измельчители на платформу, пока он наблюдал за каждым моим движением. Каждый раз, заглядывая в выбросной канал, я видел новые улики — пряди волос, куски ткани, а однажды и то, что выглядело как осколки костей, застрявшие в механизме.
Когда я закончил, он протянул мне бутылку воды.
— Дорога длинная. Не хотелось бы, чтобы ты обезвоживался.
Я не стал пить.
Обратный путь в город стал самыми длинными сорока минутами моей жизни. На каждом повороте я ждал, что дорога окажется перегорожена или что он появится в зеркале заднего вида. Но трасса оставалась пустой, и я вернулся на базу без происшествий.
Я разгрузил измельчители и оформил бумаги: «оборудование возвращено в стандартном состоянии». Сказал начальнику, что всё прошло нормально, клиент подписал, проблем нет.
Но мысли о том, что я увидел, не отпускали. В ту же ночь я поехал в полицию и рассказал всё. Мою историю приняли всерьёз, особенно когда я упомянул про улики, всё ещё застрявшие внутри техники.
Расследование длилось три недели. Когда наконец обыскали ту ферму, нашли останки как минимум семи человек, закопанные в лесу. Мужчину звали Джеральд. Он использовал наши промышленные измельчители, чтобы избавляться от тел, больше двух лет.
Полиция сказала, что я поступил правильно, не пытаясь его остановить. В доме нашли винтовку, а позже выяснили его прошлое — вспышки насилия. Если бы я решил сыграть в героя, скорее всего стал бы жертвой номер восемь.
Джеральд покончил с собой до ареста. Оставил подробные журналы с описанием жертв — в основном бездомные и случайные люди, исчезновения которых никто не стал бы сразу искать. Он был методичен, выбирал тех, кого не хватятся быстро.
Компания полностью сотрудничала со следствием, но для бизнеса это обернулось кошмаром. Когда твоё оборудование используется как орудие убийства — это не лучшая реклама. Ввели новые правила: обязательный осмотр после каждой аренды, проверка клиентов, GPS-трекеры на всей технике.
Я всё ещё работаю там, но теперь беру только стройки и коммерческие заказы, где всегда много людей. Там, где если что-то пойдёт не так, я не останусь один посреди глуши без связи.
Иногда клиенты жалуются, что проверки слишком долгие, что им приходится ждать очистки оборудования перед вывозом. Они не понимают, почему мы так тщательно проверяем каждую машину, прежде чем она снова попадёт в оборот.
Я им не объясняю. Но каждый раз, когда вижу один из наших измельчителей, думаю о Джеральде и его «ландшафтных проектах». Думаю о семи семьях, которые наконец получили ответы. И о том, сколько ещё клиентов могли бы использовать нашу технику совсем не по назначению.
Хуже всего осознавать, что я почти тогда просто загрузил бы эти машины и уехал. Если бы я не заглянул в тот канал, если бы не заметил запах — эти семьи так и не узнали бы, куда исчезли их близкие.
А Джеральд продолжал бы «расчищать участок». По одной жертве за раз.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые: