Сейчас все помешались на приложении «Сивилла». Это нейросеть, которая анализирует твои соцсети, банковские транзакции, геолокацию и пульс с умных часов, чтобы предсказывать будущее.
Никакой магии, чистая статистика, Big Data.
Она пишет: «Завтра риск простуды 80%» — и ты реально заболеваешь, потому что иммунитет просел от стресса, который «Сивилла» заметила по вариабельности ритма сердца раньше, чем ты почувствовал озноб.
Я скачал её ради интереса.
Сначала было весело.
«Вторник: Удачная покупка» — и я нашел редкую виниловую пластинку на распродаже.
«Пятница: Небольшой конфликт» — и я поругался с кассиром в «Пятерочке».
Точность пугала. Казалось, алгоритм видит невидимые нити моей жизни.
А потом пришло ОНО.
Уведомление загорелось красным в понедельник утром, когда я пил кофе. Чашка чуть не выпала из рук.
«Прогноз на воскресенье, 18 октября. 19:00.
Событие: Невосполнимая потеря. Критический ущерб семье.
Вероятность: 99%.»
У меня пересохло во рту. Я перечитал дважды, пытаясь найти кнопку «Подробнее», но её не было.
Что это? Авария? Пожар? Сердечный приступ у меня или у Ани?
«Сивилла» не давала деталей. Только красную пульсирующую плашку и таймер обратного отсчета: 6 дней 10 часов 15 минут.
Я показал жене, Ане. Она посмеялась, помешивая кашу:
— Удали ты эту дрянь. Очередной гороскоп, чтобы развести на платную подписку.
Но я не мог успокоиться. 99%. Цифра жгла глаза.
Вторник-Среда
Я стал параноиком. Я проверил проводку в квартире, подкрутил все розетки. Загнал машину на полную диагностику (механики ничего не нашли, только взяли 5 тысяч). Заставил Аню и пятилетнюю дочь пройти внеплановый медосмотр.
— Ты пугаешь меня, — сказала Аня вечером, укладывая Машу. — Ты дерганый. У тебя руки трясутся, ты не спишь.
— Я просто хочу вас защитить, — огрызнулся я, чувствуя металлический привкус во рту. — Ты не понимаешь серьезности.
«Сивилла» прислала уведомление: «Фиксация роста тревожности. Динамика соответствует прогнозной модели. Сценарий подтверждается».
Суббота
Я решил действовать радикально. Если угроза внешняя — значит, мы не должны выходить из дома. Мой дом — моя крепость.
Я отменил нашу поездку к друзьям на дачу. Заказал продукты курьером, но заставил его оставить пакеты у двери подъезда — вдруг он маньяк или заразный?
Аня начала злиться по-настоящему.
— Мы собирались на этот день рождения месяц! Хватит сходить с ума!
— Никто никуда не пойдет! — заорал я так, что жилы на шее вздулись. — До воскресенья 19:05 мы сидим дома! Ты не понимаешь? «Критический ущерб семье»! Я не дам вам погибнуть!
Маша тихонько выглянула из своей комнаты. Она прижимала к груди плюшевого зайца и смотрела на меня снизу вверх огромными, испуганными глазами. В этом взгляде больше не было доверия к папе — только животный страх перед большим, громким чужаком.
Воскресенье. День Икс
Я проснулся в 5 утра, мокрый от липкого пота. Сердце колотилось в горле.
Обошел квартиру. Газ перекрыл вентилем. Окна закрыл на ключи (у нас стоят «детские замки» с тросиками — теперь это была решетка). Входную дверь запер на оба замка и щеколду. Связку ключей спрятал в глубокий карман джинсов. Они давили на бедро тяжелым, холодным грузом.
Аня проснулась в 10. Лицо у неё было серым, глаза опухшими.
— Мне нужно в аптеку, у Маши горло болит, — сказала она сухо, не глядя на меня.
— Я сам схожу... Нет, я тоже не пойду. Нельзя разделяться. Полощи содой. В аптеке может быть утечка газа или теракт.
— Ты идиот? — закричала она, срываясь на визг. — Дай мне ключи! Сейчас же!
Она бросилась к двери, начала дергать ручку. Металл лязгал в тишине прихожей.
— Нет! — я оттолкнул её от двери, может быть, слишком резко. — Это ради вашей безопасности! Завтра ты скажешь мне спасибо!
Весь день прошел как в душном аду. Квартира казалась клеткой. Воздух стал тяжелым, спёртым, но я боялся открыть даже форточку.
Маша тихо плакала в детской, уткнувшись лицом в подушку, чтобы я не слышал. Этот приглушенный звук резал по нервам сильнее крика.
Аня заперлась в спальне. Я слышал, как она кому-то быстро, яростно печатает на телефоне. Потом стихла. Словно что-то решила.
Я ходил по коридору, измеряя шагами расстояние от кухни до двери, сжимая в кармане ключи до боли в пальцах, и смотрел на часы.
17:00.
18:00.
Ничего не происходило. Тишина. Только мое сердце бухало в ушах, заглушая звуки с улицы.
18:50.
В дверь позвонили. Резко, требовательно.
Я вздрогнул всем телом, меня прошиб холодный пот.
— Не открывай! — прошипел я, пятясь назад. — Это оно! Это начало!
— Открой, это полиция! — крикнула Аня из спальни. Голос у неё был звонким, чужим. — Я их вызвала час назад!
Я замер. Ноги подкосились.
— Что?
— Я боюсь тебя! — она вышла в коридор, уже одетая, с дорожной сумкой в руке и Машей за спиной. — Ты неадекватен! Ты нас запер, ты орешь, ты толкаешься! Я не хочу так жить! Я забираю Машу и уезжаю к маме!
В дверь начали колотить кулаком.
— Полиция! Откройте, или будем ломать! Гражданин, у нас вызов по факту незаконного удержания!
Я посмотрел на часы. 18:58.
Колени подогнулись, словно из суставов выкачали всю жидкость. В ушах стоял тонкий, сверлящий звон, перекрывающий удары в дверь.
Дрожащими руками я достал ключи. Они звякнули, падая на пол. Я поднял их, пальцы не слушались, были как чужие. С третьей попытки попал в скважину. Повернул замки. Щелк. Щелк.
Дверь распахнулась. На пороге стояли двое полицейских в бронежилетах и участковый.
Аня выбежала из квартиры, таща за руку плачущую дочь.
— Он не бил нас, но он... он сошел с ума, — всхлипывала она, пробегая мимо меня, не оглядываясь. — Я подаю на развод. Заявление напишу в отделении. Я больше не могу.
Она исчезла на лестнице. Дверь подъезда внизу гулко хлопнула. Этот звук был похож на выстрел.
Полицейский проверял мои документы, что-то говорил в рацию.
— Гражданин, успокойтесь. Бытовой конфликт? Проспитесь. Если жена заявление напишет — вызовем.
Они ушли. Я остался стоять в пустом коридоре, где еще пахло Аниными духами. Дверь была нараспашку.
На часах на запястье пикнул сигнал. 19:00.
«Критический ущерб семье» нанесен. Семьи больше нет.
Я достал телефон. Экран светился в полумраке. Языка я не чувствовал — он онемел, как после анестезии.
Уведомление от «Сивиллы»:
«Событие: Наступило.
Прогноз: Реализован (100%).
Триггер: Поведенческая реакция пользователя (изоляция, агрессия).
Статус: Завершено.
Рекомендация: Продолжить мониторинг для обновления профиля риска».
Я сполз по стене на пол, чувствуя холод ламината сквозь джинсы.
Алгоритм не предсказывал внешнюю беду. Не было никакой аварии.
Алгоритм просчитал мой психотип. Он знал, что я сделаю всё, чтобы спасти семью.
И знал, что именно мои действия её и уничтожат.
Прогноз был точным.