Телефон зазвонил поздно, почти в одиннадцать. Ольга вздрогнула, оторвалась от экрана, где крутили очередной сериал про врачей. Игорь поднял голову от газеты, насторожился.
– Кто это в такое время?
Ольга глянула на дисплей. «Таня». Сердце ёкнуло.
– Сестра.
Она провела пальцем по экрану, поднесла телефон к уху.
– Танюш, привет, что случилось?
В трубке раздался всхлип. Потом ещё один. Потом голос, сорванный, захлёбывающийся:
– Оль... Оленька... я не знаю, что делать... я совсем... мы пропали...
Ольга вскочила с дивана, жестом показала Игорю, чтобы убавил звук. Он нажал на пульт, телевизор затих.
– Танюша, ты что? Что пропали? Что случилось? Дети в порядке?
– Дети... дети... – Татьяна зарыдала уже совсем открыто, громко, как ревут где-то в подворотне коты по весне. – Оля, приезжай, пожалуйста, приезжай прямо сейчас, умоляю... мне так стыдно... но мне некому больше... только ты...
– Танюш, успокойся, я ничего не понимаю. Где ты? Дома?
– Да... дома... Оль, приезжай, я всё объясню, только приезжай...
Щелчок. Татьяна отключилась.
Ольга стояла посреди комнаты с телефоном в руке, растерянная. Игорь поднялся, подошёл, обнял за плечи.
– Что там?
– Не знаю. Рыдает. Просит приехать. Говорит, что-то случилось.
– В такое-то время?
– Игорь, она плакала так... как будто конец света.
Он вздохнул, потёр переносицу. Татьяна никогда не была его любимой родственницей. Слишком уж шумная, слишком яркая, слишком всегда нуждающаяся в чём-то. Но сейчас в глазах Ольги он увидел страх, настоящий.
– Ладно. Одевайся. Поехали.
Через полчаса они уже стояли у подъезда съёмной квартиры Татьяны на окраине города. Дом панельный, серый, обшарпанный. Подъезд пах мочой и сыростью. Поднялись на третий этаж, позвонили. Дверь открыла Татьяна. Лицо опухшее, заплаканное, тушь размазана под глазами, волосы растрёпаны. Обычно она всегда была при макияже, причёске, даже дома. А сейчас выглядела на все шестьдесят, хотя ей было пятьдесят три.
– Оль... – Она кинулась сестре на шею, зарыдала снова. – Прости... прости... я не знала, к кому идти...
Ольга обняла её, погладила по спине, как маленькую. Игорь прошёл в коридор, прикрыл за собой дверь. Из комнаты выглянул Сергей, муж Татьяны. Мужчина средних лет, лысеющий, с мягкими чертами лица и вечно виноватым выражением. Увидел их, кивнул молча, скрылся обратно.
– Танюш, ну хватит, успокойся. Расскажи, что случилось. Идём на кухню.
Они прошли через узкий коридор, заставленный коробками и сумками, на маленькую кухню. Там на столе стояли кружки с остывшим чаем, валялись какие-то бумаги. Татьяна плюхнулась на стул, уткнулась лицом в ладони. Ольга села рядом, взяла её за руку. Игорь остался стоять у двери, скрестив руки на груди.
– Рассказывай.
Татьяна подняла голову, вытерла нос рукавом халата.
– Нас выгоняют.
– Как выгоняют? Куда?
– Отсюда. Хозяин продаёт квартиру. Через два месяца мы должны съехать. А нам некуда. Совсем некуда.
Ольга нахмурилась.
– Ну как некуда? Снимите другое жильё.
– Оля... – Татьяна снова всхлипнула. – Мы пытались купить. Свою квартиру. Подали документы на ипотеку в банк. Три банка. Везде отказали. У Серёжи доход нестабильный, он на проценте работает, то густо, то пусто. Банки говорят: слишком рискованно. А снимать... Оля, ты знаешь, сколько сейчас аренда? Тридцать пять тысяч в месяц минимум за такую однушку! Плюс коммуналка! Мы едва сводим концы с концами! У нас двое детей, старшая в институт собирается, младший в школе! Кружки, одежда, еда...
– Танюш, ну погоди. Вы же раньше как-то справлялись.
– Мы тут восемь лет живём! Хозяин старый был, двадцать тысяч всего брал. А теперь его сын приехал из Москвы, говорит: продаю, мне деньги нужны. И всё. Два месяца на сборы. – Она схватила Ольгу за руку, сжала так, что побелели костяшки. – Оль, я нашла вариант. Квартиру. Вторичку. На Заречье. Двушку. Старенькую, но нормальную. За три два сто. Хозяйка срочно продаёт, переезжает к дочери в Питер. Нам идеально. Но... – Голос сорвался. – Но у нас только четыреста тысяч. Это всё, что мы накопили. А банки не дают. Совсем не дают.
Ольга молчала. В голове начинало что-то прорисовываться, и это что-то ей совсем не нравилось.
– И ты хочешь...
– Оля, я прошу тебя. – Татьяна упала на колени прямо на кухонном линолеуме, сжала руки сестры. – Я умоляю. Дай нам в долг. Один миллион восемьсот. Мы вернём. Клянусь, вернём! Сергей устроится на вторую работу, я тоже, мы будем отдавать по пятьдесят тысяч в месяц, можно по тридцать, как скажешь! Но дети, Оль, дети! Их куда девать? Мы будем скитаться по углам? По общежитиям? Алинка в универ поступает в этом году! Как она будет учиться, если мы без жилья останемся?
Ольга чувствовала, как у неё горят щёки. Один миллион восемьсот тысяч. Почти все их накопления. Они с Игорем копили пятнадцать лет. Откладывали с каждой зарплаты, с каждой премии, с пенсии Игоря. Это была их подушка безопасности. На ремонт, на старость, на случай, если вдруг что-то с работой, со здоровьем. Она оглянулась на мужа. Он смотрел на Татьяну с каменным лицом.
– Вставай с пола, – сказал он тихо. – Не надо театра.
Татьяна поднялась, обиженно сопя.
– Какой театр, Игорь Николаевич? Я перед вами на коленях стою! Вы думаете, мне легко? Мне стыдно! Мне невыносимо стыдно! Но у меня выбора нет! Совсем нет!
– У всех есть выбор, – ровно сказал Игорь. – Можно работать больше. Можно экономить. Можно не ездить каждое лето на море.
Татьяна вспыхнула.
– На море? Мы последний раз были три года назад! В Анапе! В трёхзвёздочной гостинице!
– А в «Одноклассниках» у тебя каждый месяц новые фотки с кафешек и торговых центров.
– Это же жизнь, Игорь Николаевич! Нельзя же детям всё запрещать! Им же хочется, как у всех!
– Достаточно, – остановила их Ольга. Голова раскалывалась. – Хватит. Таня, мы подумаем. Дай нам время.
– Времени нет! – выкрикнула Татьяна. – Квартиру завтра заберут! Там уже очередь стоит! Хозяйка сказала: если до пятницы не внесёте задаток, продам другим!
– А сегодня какой день? – спросил Игорь.
– Понедельник.
– Значит, четыре дня есть. Мы подумаем и скажем.
Татьяна открыла рот, хотела что-то сказать, но тут в дверях показалась Алина, дочь. Высокая девочка с длинными волосами и заплаканными глазами. Она посмотрела на мать, потом на Ольгу.
– Тётя Оль, – прошептала она. – Пожалуйста. Мама уже две недели не спит. Мы правда не знаем, что делать.
Ольга почувствовала, как сжимается горло. Алина хорошая девочка. Умная, воспитанная. Не её вина, что у родителей проблемы с деньгами.
– Хорошо, – кивнула она. – Я обещаю, мы всё обдумаем.
Игорь взял её под локоть.
– Пойдём.
Они вышли на лестничную площадку, спустились вниз. Ни слова до самой машины. Сели, захлопнули двери. Игорь завёл мотор, но не поехал. Сидел, глядя в темноту за лобовым стеклом.
– Не вздумай, – сказал он наконец.
Ольга молчала.
– Оля, я серьёзно. Это безумие.
– Это моя сестра.
– Это твоя сестра, которая живёт не по средствам. Которая всегда хотела больше, чем может себе позволить. Которая водит детей в дорогие кружки, покупает им айфоны, а потом жалуется, что денег нет.
– Ты несправедлив.
– Я реалист. – Он повернулся к ней. – Оля, послушай меня. Полтора миллиона. Это всё, что у нас есть. Если мы отдадим это, у нас не останется ничего. Ничего! А что, если завтра с тобой что-то случится? Или со мной? Нам самим понадобятся деньги? На лечение, на операцию?
– Не говори так.
– Я должен говорить так! Потому что ты не хочешь это видеть! – Он повысил голос, что случалось редко. – Она не вернёт! Ты слышишь? Она не вернёт эти деньги!
– Откуда ты знаешь?
– Потому что она никогда ничего не возвращала! Помнишь, когда мы им одолжили пятьдесят тысяч на машину? Три года назад? Они вернули?
Ольга замолчала. Нет, не вернули. Татьяна обещала, потом сказала, что у них форс-мажор, потом просто перестала поднимать эту тему. Ольга не напоминала, потому что ей было неловко. Пятьдесят тысяч – не такие уж большие деньги, они пережили.
– Это было другое, – сказала она неуверенно. – Тогда у них действительно сложности были.
– А сейчас нет? – Игорь хмыкнул. – Оля, дело не в сложностях. Дело в том, что она не умеет распоряжаться деньгами. Вообще не умеет. И мы не можем ей помочь, отдав все наши сбережения. Это как подложить подушку под падающего с крыши человека. Она всё равно разобьётся. А мы останемся без подушки.
Ольга закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминания. Татьяна маленькая, пятилетняя, тянется к ней, старшей сестре: «Оля, ну поиграй со мной!» Татьяна подростком, рыдающая после смерти матери: «Что теперь будет? Что с нами будет?» И она, Ольга, двадцать пять лет, обнимающая её: «Ничего, я с тобой. Я тебя не брошу». Отец умер двумя годами раньше. Остались они вдвоём. Ольга только-только начала работать, снимала комнату, жила впроголодь, но Таню взяла к себе. Полгода они ютились в той комнатушке, пока Татьяна не закончила училище и не устроилась. Потом разъехались, Ольга вышла замуж за Игоря, Татьяна – за Сергея. Связь не теряли, но и близкими не были. Встречались на праздниках, перезванивались раз в месяц. Но всё равно – сестра.
– Я не могу бросить её, – тихо сказала Ольга.
Игорь долго молчал. Потом включил передачу, тронулся с места.
– Я знал, что ты так скажешь. Поэтому я тебя и люблю. И поэтому же мы с тобой попадём в беду.
Дома они легли в разные концы кровати, отвернувшись друг от друга. Первый раз за тридцать лет брака. Ольга не спала до утра.
На следующий день Татьяна позвонила в обед.
– Оль, ну что? Ты подумала?
– Таня, мне нужно ещё время.
– Какое время? Я же сказала: до пятницы!
– Таня, пойми, это очень большие деньги. Мы не можем так просто взять и...
– Ты думаешь, я не понимаю? – Голос Татьяны дрожал. – Ты думаешь, мне легко просить? Но у меня нет выбора! Алинка сегодня утром плакала! Спрашивала, где мы будем жить! Что я ей сказала? Что тётя Оля думает?
– Не надо так.
– А как надо? Оль, мы родные! Я для тебя чужая, что ли?
– Ты не чужая. Но, Танюш, ты должна понять: это все наши накопления. Если мы их отдадим, у нас ничего не останется.
– А у меня что останется? Улица? – Татьяна зарыдала. – Я знала! Я знала, что ты откажешь! Игорь тебя настроил, да? Он всегда меня ненавидел!
– Игорь тебя не ненавидит. Он просто...
– Просто жадный! Как все мужики! Копят, копят, а для чего? Чтобы в гроб с собой забрать?
– Таня, прекрати. Не смей так говорить.
– А что правда? Оль, я умоляю! Последний раз умоляю! Дай нам этот шанс! Мы вернём! Я подпишу любую расписку, любую! Хоть с процентами! Хоть с залогом!
Ольга почувствовала, как в груди что-то переворачивается. Расписка. Да, конечно. Их знакомый юрист, Виталий Петрович, всегда говорил: никогда не давай в долг без расписки. Даже родне. Особенно родне.
– Хорошо, – сказала она. – Хорошо, Танюш. Если мы дадим деньги, то только с распиской. Официальной, заверенной.
Пауза.
– Конечно, – сказала Татьяна. – Конечно, Оль. Я согласна. Лишь бы вы помогли.
– Дай мне ещё день. Я поговорю с Игорем.
– Поговори, – всхлипнула Татьяна. – Пожалуйста, поговори.
Вечером Ольга набралась смелости. Игорь пришёл с работы усталый, сразу прошёл на кухню, плюхнулся за стол. Она поставила перед ним тарелку с супом, села напротив.
– Игорь, – начала она. – Давай ещё раз обсудим.
Он поднял на неё глаза.
– Что обсуждать?
– Таня. Деньги.
– Оля...
– Игорь, послушай меня. Я знаю, что ты против. Я понимаю твои аргументы. Но посмотри на ситуацию иначе. У них действительно беда. Дети останутся на улице. Моя племянница и племянник. Я не могу это допустить.
– Они не останутся на улице. Найдут другое жильё.
– За какие деньги? Ты же слышал: аренда дорогая, банки не дают кредит. Что им делать?
– Работать. Меньше тратить. Жить скромнее.
– Игорь, пожалуйста. – Она протянула руку, накрыла его ладонь. – Я тебя прошу. В последний раз. Дай мне сделать это. Если хочешь, мы оформим всё через юриста. Расписка, заверенная, с графиком возврата. Виталий Петрович поможет составить так, чтобы всё было по закону. И если они не вернут, мы сможем подать в суд.
– Ты будешь судиться с сестрой?
Ольга сглотнула.
– Не хочу верить, что дойдёт до этого.
Игорь долго молчал. Смотрел в тарелку, на остывающий суп. Потом тяжело вздохнул.
– Значит, ты уже решила.
– Игорь...
– Нет, правда. Ты уже решила, а меня просто ставишь перед фактом.
– Это не так.
– Оля, я тебя знаю тридцать лет. Когда ты вот так смотришь, с этой складкой между бровей, значит, ты уже всё решила. И что бы я ни сказал, ты сделаешь по-своему.
Она хотела возразить, но поняла: он прав. Она уже решила. Решила ночью, лёжа без сна. Решила утром, глядя на фотографию на стене: они с Таней маленькие, обнимаются, улыбаются. Решила днём, когда Татьяна рыдала в трубку. Как она могла отказать? Это же кровь. Это же сестра.
– Прости, – прошептала она.
Игорь встал, отодвинул тарелку.
– Ладно. Делай как знаешь. Но я хочу, чтобы всё было по бумагам. Расписка, график возврата, свидетели, печати. Всё как положено. Договорились?
– Договорились.
Он кивнул, вышел из кухни. Она осталась сидеть за столом, глядя на недоеденный суп. Почему-то на душе было не легче.
На следующий день они созвонились с Виталием Петровичем. Тот согласился приехать в субботу, составить документ. Ольга позвонила Татьяне, сказала, что они согласны. Сестра взвизгнула от счастья, бесконечно благодарила, клялась в вечной любви и преданности. Обещала приехать с Сергеем в субботу, подписать всё, что нужно.
Суббота выдалась пасмурной, накрапывал дождь. Виталий Петрович пришёл первым, с портфелем, полным бумаг. Мужчина лет шестидесяти пяти, седой, подтянутый, в строгом костюме. Работал нотариусом, ушёл на пенсию, но иногда помогал знакомым с документами.
– Ольга Михайловна, Игорь Николаевич, – поздоровался он, снимая плащ. – Давайте сразу к делу. Сумма какая?
– Один миллион восемьсот тысяч, – сказал Игорь.
Виталий Петрович присвистнул.
– Серьёзно. Срок возврата?
– Три года, – сказала Ольга. – По пятьдесят тысяч в месяц.
– Проценты?
Она растерялась.
– А... надо?
– Желательно. Хотя бы минимальные. Три-четыре процента годовых. Чтобы с учётом инфляции вы не потеряли. И чтобы был стимул возвращать быстрее.
– Хорошо, – кивнул Игорь. – Пусть будут проценты.
Виталий Петрович достал ноутбук, начал стучать по клавишам. Татьяна с Сергеем приехали через двадцать минут. Она в пальто, он в куртке, оба бледные, смущённые. Поздоровались, сели за стол на кухне. Виталий Петрович объяснил условия: полтора миллиона, срок возврата тридцать шесть месяцев, ежемесячный платёж пятьдесят тысяч, плюс три процента годовых. Итого к возврату получалось около двух миллионов. Татьяна побледнела ещё сильнее, но кивнула.
– Согласна.
– Супруг ваш тоже подпишет, – сказал Виталий Петрович. – Вы в браке, значит, обязательство солидарное.
Сергей молча кивнул.
Документ распечатали в двух экземплярах. Татьяна и Сергей поставили подписи, расписались в получении денег. Ольга и Игорь – в том, что передали. Виталий Петрович заверил, поставил печать.
– Ну вот, – сказал он. – Теперь всё законно. Если что, можете обращаться в суд. Хотя, надеюсь, не дойдёт.
– Не дойдёт, – горячо сказала Татьяна. – Виталий Петрович, я клянусь, мы вернём всё до копейки! Оля, Игорь Николаевич, спасибо вам! Вы спасли нас! Спасли!
Она бросилась Ольге на шею, расцеловала. Потом Игорю. Тот стоял, деревянный, пожимал руку Сергею. Сергей всё время молчал, только один раз сказал:
– Спасибо. Мы постараемся вернуть как можно быстрее.
Деньги переводили в тот же день. Игорь со своего счёта перевёл на счёт Сергея полтора миллиона восемьсот тысяч. Ольга смотрела, как на экране телефона мелькают цифры, и у неё перехватило дыхание. Всё. Больше нет подушки безопасности. Есть только зарплата, пенсия и надежда, что сестра не подведёт.
Татьяна уехала счастливая, буквально сияющая. Обещала позвонить, как оформят квартиру, пригласить их на новоселье. Ольга улыбалась, обнимала её, но внутри сидел маленький холодный комочек тревоги.
Когда за ними закрылась дверь, Игорь сказал:
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Я тоже надеюсь, – ответила Ольга.
Прошёл месяц. Татьяна позвонила один раз, на второй неделе, сказала, что квартиру оформляют, документы в процессе, всё идёт хорошо. Голос у неё был бодрый, весёлый. Ольга обрадовалась. Значит, всё правда в порядке. Значит, она правильно сделала.
Ещё через две недели она зашла в «Одноклассники». Просто так, от скуки. Полистала ленту, посмотрела, кто что выложил. Зашла на страницу Татьяны.
И замерла.
Верхнее фото: Татьяна в купальнике, на фоне бассейна с голубой водой, с бокалом в руке, улыбается. Подпись: «Заслуженный отдых! Море, солнце, счастье!».
Дата публикации: неделю назад.
Ольга пролистала дальше. Ещё фото: Сергей и дети на пляже. Алина в парео, Кирилл строит замок из песка. Татьяна и Сергей за столом в ресторане, перед ними какие-то экзотические блюда. Татьяна у стойки регистрации отеля, на фоне вывески: «Гранд Парадайс 5 здвезд».
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она перечитала подписи. «Наконец-то мы здесь!» «Турция, я люблю тебя!» «Дети счастливы – родители счастливы!» «Спасибо судьбе за этот отпуск!»
Турция. Пятизвёздочный отель. Неделю назад.
Они дали им деньги месяц назад.
Ольга вышла из «Одноклассников», открыла поиск, вбила название отеля. Зашла на сайт, посмотрела цены. Путёвка на четверых на неделю в «Гранд Парадайс 5 здвезд» стоила от ста пятидесяти тысяч рублей. Минимум.
В голове шумело. Ольга положила телефон на стол, посмотрела на свои руки. Они дрожали.
Игорь пришёл через час. Она молча протянула ему телефон, открытый на странице Татьяны. Он посмотрел. Лицо каменело.
– Вот, – сказал он тихо. – Вот он, отдых на наши деньги.
– Может, это старые фото, – прошептала Ольга. – Может, она заранее...
– Посмотри на даты, Оля. Посмотри на комментарии. Люди пишут «вау, отличный отдых!», «завидуем!», «когда вернётесь?». Это свежее.
– Но... но она же сказала, что квартиру оформляет...
– Сказала. – Игорь швырнул телефон на диван. – А сама полетела в Турцию. На наши кровные.
– Может, она накопила...
– Накопила, – передразнил он. – Оля, очнись! Если бы у неё были деньги на Турцию, она бы не просила нас на квартиру! Ты что, правда не понимаешь?
Она понимала. Но не хотела понимать. Не хотела верить. Это же Таня. Её сестра. Которая клялась, целовала руки, обещала вернуть.
– Я позвоню ей, – сказала Ольга.
– Не надо.
– Надо. Я хочу услышать объяснение.
Она схватила телефон, набрала номер. Гудки. Один, два, три. Ответила.
– Оль, привет! – Голос Татьяны звучал бодро, почти весело. – Как дела?
– Таня, – сказала Ольга. В горле пересохло. – Ты в Турции?
Пауза. Очень короткая, но Ольга её почувствовала.
– А... да. Мы с семьёй решили немного отдохнуть. А что?
– Немного отдохнуть, – повторила Ольга. – В пятизвёздочном отеле.
– Ну... не совсем пятизвёздочный. Там звёзды завышены, знаешь, как у них бывает. Скорее четыре.
– Таня, мы дали тебе деньги месяц назад. На квартиру. А ты полетела в Турцию.
– Оля, ты чего? – В голосе Татьяны появились металлические нотки. – При чём тут Турция? Мы эту путёвку год назад купили! Год! Ещё до того, как нас выгонять начали! Деньги уже давно заплачены, сгорели бы!
– Год назад?
– Да! В прошлом августе! Горящий тур взяли, сильно дешевле! Игорь Николаевич что, тебя накручивает?
Ольга молчала. Может быть, правда? Может, они правда купили заранее?
– И сколько стоила путёвка? – спросила она.
– Ой, не помню. Тысяч восемьдесят, кажется. Или семьдесят. Горящая же была.
– А отель?
– Какой отель?
– «Гранд Парадайс 5 здвезд». На твоей странице написано.
– Ну да, – Татьяна засмеялась, но смех прозвучал натянуто. – Это название. Красиво звучит. На самом деле так себе, номер маленький, кормят плохо, анимации нет. Но детям хоть море показать.
– Понятно, – сказала Ольга. Внутри всё сжалось в тугой узел. – А квартира? Ты оформила?
– Оформляю! Документы в МФЦ, регистрация идёт. Оля, не волнуйся, всё под контролем!
– Хорошо.
– Оль, ты что, правда думаешь, что мы на твои деньги в отпуск укатили? – Голос Татьяны стал обиженным. – Ты что, серьёзно?
– Я не знаю, что думать.
– Ну вот и не думай! Мы же родственники, а не враги! Оля, я тебя прошу, не слушай Игоря Николаевича. Он всегда ко мне плохо относился. А я тебя люблю. И никогда не обману.
Она положила трубку. Игорь стоял у окна, спиной к ней.
– Ну? – спросил он, не оборачиваясь. – Поверила?
– Не знаю, – честно сказала Ольга.
– Я знаю. Она врёт. И ты это чувствуешь, но не хочешь признавать.
– Игорь, хватит. Пожалуйста.
Он повернулся, посмотрел на неё. В глазах была боль.
– Ладно. Помолчим.
Они не разговаривали три дня. Ольга не могла ни есть, ни спать. Каждый раз, закрывая глаза, она видела фото Татьяны с бокалом у бассейна. Слышала её голос: «Мы эту путёвку год назад купили!» И не могла понять: правда это или ложь?
На четвёртый день позвонила снова.
– Таня, – сказала она. – Покажи мне документы на квартиру.
– Что?
– Документы. Договор купли-продажи. Я хочу убедиться, что всё в порядке.
Пауза.
– Оля, ты меня проверяешь?
– Я хочу знать, что деньги пошли по назначению.
– Не могу поверить! – Татьяна повысила голос. – Ты меня проверяешь! Как школьницу!
– Таня, мы дали тебе почти два миллиона. Это все наши накопления. Я имею право знать.
– Имеешь право? – Голос Татьяны стал ледяным. – Оля, а ты вообще в своём уме? Мы семья! Родные люди! А ты со мной, как с должником каким-то!
– Ты и есть должник.
– Ах вот как! – Татьяна засмеялась, зло, истерично. – Значит, я должник! Значит, мне даже отдохнуть нельзя! Ты знаешь, сколько лет мы с детьми не были на море? Три года! Три! А тут подвернулся шанс, старая путёвка, которую мы ещё когда-то купили, и мы решили поехать! Потому что дети заслуживают хоть капельку радости! А ты что? Сидишь, считаешь каждую копейку, контролируешь!
– Я не контролирую. Я просто хочу видеть документы.
– Не покажу! – выкрикнула Татьяна. – Потому что это унизительно! Потому что ты мне не доверяешь! А если не доверяешь, зачем вообще давала деньги?
– Таня...
– Знаешь что? Забудь! Забудь, что я вообще просила! Я как-нибудь сама справлюсь! Без твоих подачек!
– Подачек? – Ольга почувствовала, как внутри вскипает что-то горячее, злое. – Два миллиона – это подачки?
– Для вас, видимо, да! Для вас, сидящих в своей квартирке, с пенсиями и зарплатами, это ерунда! А мы тут, значит, бедные родственники, которых надо контролировать и унижать!
– Татьяна, прекрати!
– Сама прекрати! И скажи своему мужу, чтоб он не лез в чужую жизнь! Жадный мужик, всегда таким был!
Ольга бросила трубку. Руки тряслись, перед глазами всё плыло. Игорь вошёл в комнату, обнял её.
– Тише. Тише, солнышко.
– Она назвала тебя жадным, – прошептала Ольга. – И меня... сказала, что я контролирую...
– Это защитная реакция. Когда человек врёт, он нападает первым.
– Может, она не врёт? Может, правда путёвка старая?
Игорь промолчал. Просто крепче обнял. И Ольга поняла: он больше не будет спорить. Он просто будет рядом и ждать, когда она сама увидит правду.
Прошло две недели молчания. Татьяна не звонила, Ольга тоже. Каждый вечер она заходила на её страницу в соцсетях. Смотрела на новые фото из Турции, потом на старые – вот семейный ужин в кафе, вот новая сумка у Алины, вот Кирилл с новым телефоном. Всё это было выложено за последние полгода. И Ольга считала в уме: сумка – тысяч двадцать, телефон – тридцать, кафе – раз в неделю, тысяч пять-семь за раз... Куда делись деньги на квартиру, если у них нет даже на аренду?
Однажды вечером позвонила Алина.
– Тётя Оля, – прошептала она в трубку. – Можно я к вам приеду?
– Конечно, солнышко. Что-то случилось?
– Просто... мне поговорить надо.
Ольга встретила её на пороге. Девочка выглядела усталой, похудевшей. Села за стол, приняла чашку чая, долго молчала.
– Тётя Оль, – сказала она наконец. – Мама просила меня ничего не говорить. Но мне стыдно.
Сердце ухнуло вниз.
– Говори, Алиночка.
– Они не купили квартиру.
Ольга замерла.
– То есть как не купили?
– Вообще не купили. Мама сказала, что цены выросли, и теперь нам не хватает денег. Мы так и живём в съёмной. Хозяин разрешил ещё на полгода остаться, но цену поднял. Теперь мы платим сорок тысяч. А мама говорит, что вернёт вам деньги, когда сможет.
– А Турция?
Алина опустила глаза.
– Турция была... мама сказала, что это последний шанс показать нам море. Что дальше будет хуже, и мы должны запомнить что-то хорошее.
– Сколько стоила путёвка?
– Не знаю. Но мама говорила папе, что взяла кредит на сто тысяч. На год.
Ольга закрыла глаза. Значит, так. Значит, деньги ушли не на квартиру. А на что? На долги? На жизнь? На тот самый красивый фасад, который Татьяна всегда выставляла напоказ?
– Алиночка, – сказала она. – Спасибо, что сказала. Это было честно.
– Я не хотела вас обманывать, – прошептала девочка. – Но мама запретила. Сказала, что вы всё равно не поймёте.
После того как Алина ушла, Ольга сидела на кухне в темноте. Игорь пришёл, включил свет, сел рядом.
– Что сказала?
– Квартиру не купили.
Он молчал.
– Деньги ушли на долги и на отдых.
Он продолжал молчать.
– Я идиотка, да?
– Нет, – сказал он тихо. – Ты добрая. Это разные вещи.
– Что делать?
– Не знаю.
Они так и сидели, держась за руки, пока за окном не рассвело.
Прошло ещё полгода. Татьяна не звонила. Ольга тоже. Деньги не возвращались. Ни копейки. Ольга несколько раз пыталась написать сообщения, но удаляла, не отправив. Игорь говорил:
– Подавай в суд.
– Это же сестра.
– Которая тебя обманула.
– Не могу я на неё в суд.
Он не настаивал. Понимал, что это решение она должна принять сама.
В сентябре Ольга снова зашла на страницу Татьяны. И увидела новые фото. Татьяна, Сергей, дети на фоне океана. Пальмы, белый песок, лазурная вода. Подпись: «Бали! Мечта сбылась! Спасибо Вселенной за этот подарок!».
Дата: вчера.
Ольга смотрела на экран, и внутри что-то окончательно сломалось. Не гнев, не боль. Просто ледяное спокойствие. Понимание. Осознание того, что человека, которого она считала сестрой, больше нет. Есть только чужая женщина, которая взяла их деньги и живёт красивой жизнью за их счёт.
Она набрала номер. Несколько гудков. Ответили.
– Оль! – Голос Татьяны был радостный, беззаботный. На фоне шумел прибой, слышались крики чаек. – Привет! Ты не поверишь, где мы!
– На Бали, – сказала Ольга спокойно.
– Да! Представляешь? Нам так повезло! Серёжа получил премию, и мы решили рискнуть! Оля, это так красиво! Ты бы видела океан!
– Таня, – сказала Ольга. Голос был ровный, почти равнодушный. – Верни деньги.
Пауза. Шум прибоя стих, будто Татьяна отошла в сторону.
– Что?
– Верни деньги. Все. Один миллион восемьсот тысяч. Плюс проценты.
– Оля, ты чего? – В голосе появилась настороженность. – Мы же договорились: я буду возвращать постепенно.
– Ты не вернула ни копейки. За полгода.
– Ну... у нас сложности. Ты же знаешь, какая сейчас экономика. Серёжа еле-еле зарабатывает.
– Но на Бали деньги нашлись.
Пауза. Долгая.
– Оля, не начинай. Пожалуйста.
– Не начинай? – Ольга почувствовала, как ледяное спокойствие начинает таять, уступая место ярости. – Ты взяла у нас все наши деньги! Все! На квартиру, которую так и не купила! А сама катаешься по курортам! И я не должна начинать?
– Ты не понимаешь! – Голос Татьяны стал резким. – У тебя своя жизнь, спокойная, устроенная! Квартира, работа, пенсии! А у нас ничего нет! Ничего! Мы живём одним днём! И если мы не дадим детям хоть каких-то впечатлений, хоть каких-то воспоминаний, что у них останется?
– За наш счёт?
– А какая разница? – Татьяна перешла на крик. – У вас всё есть! Вам этих денег не жалко! А нам они нужны! Детям нужны! Им образование, будущее строить! Они же не виноваты, что родились в бедной семье!
– Значит, ты не вернёшь.
– Верну! Когда-нибудь верну! Но не сейчас! Сейчас нам эти деньги важнее!
Ольга молчала. Слушала шум прибоя, смех детей где-то вдалеке, голос Татьяны, дрожащий от злости и оправданий. И поняла: всё кончено.
– Таня, – сказала она тихо. – Ты понимаешь, что сказала сейчас?
– Понимаю! Я сказала правду! Ты помогла семье! Сестре! Это твой долг был!
– Долг?
– Да, долг! Ты же старшая! Ты всегда была богаче, устроеннее! А я всю жизнь выживала! И ты должна была помочь! Должна!
Ольга усмехнулась. Горько, безрадостно.
– Значит, всё это было ложью. Слёзы, просьбы, клятвы.
– Не ложью, – Татьяна вздохнула. – Просто... жизнь сложная, Оль. Каждый выживает, как может. Ты вот копишь деньги, а я живу здесь и сейчас. Мы разные. Всегда были.
– Да. Разные.
– Извини, – сказала Татьяна. Голос стал мягче, почти ласковым. – Мне правда жаль, что так вышло. Но пойми: мне семью кормить надо. Детей растить. А у вас детей нет, вам проще.
Ольга положила трубку. Просто нажала отбой, положила телефон на стол. Села, глядя в окно. За окном был обычный двор, качели, песочница, старые скамейки. Обычная жизнь. А у неё внутри – пустота. Огромная, холодная, звенящая.
Игорь вошёл, подошёл, положил руку на плечо.
– Ну?
– Не вернёт. Сказала, что нам эти деньги не так нужны, как им.
Он молчал.
– Сказала, что это мой долг был, помочь сестре.
– Понятно.
– Игорь... – Она подняла на него глаза. – Сестры больше нет.
Он кивнул.
– Да. Нет.
Они стояли так вдвоём, не произнося больше ни слова. За окном зажигались огни, наступал вечер. Где-то далеко, на другом конце света, Татьяна сидела у океана, пила коктейль, смеялась. А здесь, в старой двушке в спальном районе, Ольга чувствовала, как внутри неё рушится что-то важное. Не просто доверие к сестре. Доверие к миру. К людям. К тому, что кровные узы что-то значат.
Она вспомнила, как в детстве Таня цеплялась за её руку, боялась темноты, грозы, одиночества. Как после смерти родителей они спали на одной кровати в тесной комнате, и Таня шептала: «Оль, мы же всегда будем вместе, правда?» И она отвечала: «Правда. Всегда».
А теперь?
Теперь их связывала только расписка. Два листа бумаги с подписями и печатями. И больше ничего.
– Что будем делать? – спросил Игорь.
– Не знаю, – честно сказала Ольга. – Честно не знаю.
Он обнял её, прижал к себе. И они стояли так, молча, пока за окном совсем не стемнело.
Прошла неделя. Ольга ходила на работу, делала обычные дела, разговаривала с коллегами, но всё казалось ненастоящим. Будто она смотрит на свою жизнь со стороны, через мутное стекло. Игорь старался её отвлечь: предлагал сходить в кино, в кафе, съездить на выходные к друзьям на дачу. Она соглашалась, но радости не чувствовала.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за ужином, Игорь сказал:
– Оль, я думал. Может, всё-таки подадим в суд?
Она подняла глаза от тарелки.
– Зачем?
– Чтобы вернуть деньги. У нас есть расписка, свидетели, всё оформлено. Виталий Петрович говорил: дело почти стопроцентное.
– И что? Суд вынесет решение, приставы арестуют счета, опишут имущество? У них ничего нет. Только съёмная квартира и долги.
– Тогда хоть запретят выезд за границу. Перестанет летать по курортам.
Ольга усмехнулась.
– Думаешь, это её остановит? Она найдёт способ. Оформит на кого-нибудь, на детей, на знакомых. Таня всегда умела выкручиваться.
– Значит, просто забыть?
– Не знаю, – призналась Ольга. – Игорь, я не могу судиться с сестрой. Не могу. Это... это значит окончательно признать, что всё кончено. Что между нами больше ничего нет.
– А разве не кончено?
Она молчала. Конечно, кончено. Татьяна сама это сказала. Назвала их помощь долгом, а не актом любви или доверия. Сказала, что им деньги не так нужны. Сказала много чего, что уже не забыть.
– Может, ещё раз поговорю с ней, – сказала Ольга неуверенно.
– Оля...
– Ну попробую! Может, на неё что-то нашло, может, она в стрессе была!
Игорь вздохнул, промолчал. Знал, что спорить бесполезно.
На следующий день Ольга набралась смелости и позвонила. Татьяна взяла трубку не сразу, после пятого гудка.
– Оля, привет, – голос был сухой, настороженный.
– Привет, Танюш. Как дела?
– Нормально. У тебя что-то случилось?
– Нет, просто... хотела поговорить. Мы же в последний раз не очень хорошо расстались.
– Это ты не очень хорошо расстались. Ты меня обвинила.
– Таня, я не обвиняла. Я просто попросила вернуть деньги.
– Которые я и так собираюсь вернуть! Когда смогу!
– А когда это будет?
Пауза.
– Не знаю, Оля. Честно. У нас сейчас сложно. Сергей работу потерял.
– Что?
– Ну да. Фирма закрылась, его сократили. Две недели назад. Он пытается найти новую, но пока не получается.
Ольга почувствовала укол жалости. Сергей без работы – это действительно беда.
– А на Бали вы как полетели?
– Оля, это было до увольнения! – Татьяна повысила голос. – До! Мы путёвку за месяц купили, когда всё ещё нормально было! А потом уже узнали про сокращение! Но что нам было делать? Деньги за путёвку не вернули бы, мы решили хоть отдохнуть напоследок!
– Понятно.
– Вот видишь! А ты сразу думаешь плохое! Что мы специально!
– Таня, я не это имела в виду. Просто мне нужно понимать, когда ты сможешь хоть что-то вернуть. Хоть часть.
– Не могу сказать. Когда Серёжа работу найдёт, тогда и начнём.
– А если не найдёт?
– Найдёт! Обязательно найдёт!
Ольга закрыла глаза. Всё это было знакомо. Обещания, отсрочки, оправдания.
– Хорошо, Танюш. Держи меня в курсе.
– Держу. Пока.
Она отключилась. Ольга положила телефон, посмотрела на Игоря, который стоял в дверях.
– Сергей без работы.
– И?
– И она говорит, что начнёт возвращать, когда он устроится.
– То есть никогда.
– Игорь, ну не так категорично.
– Оля, очнись. Она не вернёт. Никогда. Ни копейки. Ты это понимаешь?
– Понимаю, – тихо сказала Ольга. – Понимаю.
Ещё через месяц она зашла на страницу Татьяны. Там появились новые фото: Алина в новом пальто, Кирилл с новым планшетом, семейный ужин в ресторане. Подписи радостные, хэштеги бодрые. Ольга пролистала дальше. Татьяна выложила пост: «Жизнь непредсказуема! Но мы не сдаёмся! Всё будет хорошо!».
В комментариях друзья писали: «Держитесь!», «Вы молодцы!», «Всё наладится!»
Ольга закрыла страницу. Сергей без работы, но детям покупают новые вещи, водят в рестораны. На какие деньги?
Она открыла калькулятор, начала считать. Пальто Алины – на фото был виден бренд, местный, но дорогой. Тысяч десять минимум. Планшет Кирилла – последняя модель, тысяч двадцать пять. Ресторан – судя по интерьеру на фото, средний чек тысячи три на человека. Итого на одну неделю ушло как минимум сорок тысяч. А ведь это только то, что в соцсетях. Сколько ещё осталось за кадром?
Она показала расчёты Игорю. Тот посмотрел, хмыкнул.
– Наши деньги.
– Ты думаешь?
– Уверен. Оля, квартиру они не купили. Долг не возвращают. На что они живут?
– Может, у них кредиты.
– Ещё хуже. Значит, залезают в долги, чтобы поддерживать красивую жизнь. А наши деньги просто растворились в этой воронке.
Ольга опустила голову на руки. Внутри всё болело. Не от жадности, не от злости. От бессилия. От понимания, что она ничего не может сделать. Человек, которого она любила, которого считала семьей, оказался чужим.
– Может, всё-таки суд? – снова спросил Игорь.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что... – Она подняла голову, посмотрела на него. – Потому что это значит окончательно убить в себе надежду. А она ещё есть. Маленькая, глупая, но есть.
– Надежда на что?
– На то, что она одумается. Позвонит. Скажет: «Прости, Оль, я была дурой». И хоть что-то вернёт. Хоть тысяч сто. Не ради денег. Ради того, чтобы показать: она не совсем потеряна.
Игорь обнял её, прижал к себе.
– Хорошо. Подождём. Но если через год ничего не изменится, подадим в суд. Договорились?
– Договорились.
Прошло ещё полгода. Татьяна не звонила. Ольга тоже. Иногда она заходила на её страницу, смотрела на фото. Жизнь Татьяны внешне не изменилась. Те же яркие наряды, улыбки, позитивные подписи. Сергей вроде бы устроился на новую работу, судя по посту «Ура! Новый этап!». Но денег не было.
Однажды в марте, когда за окном начал таять снег, Ольге на работе позвонила Алина.
– Тётя Оль, можно я снова к вам приеду?
– Конечно, солнышко.
Девочка пришла вечером, бледная, с синяками под глазами.
– Тётя Оль, я поступила, – сказала она без прелюдий.
– Куда?
– В университет. На бюджет. Филфак.
– Алиночка, это же замечательно! – Ольга обняла её. – Поздравляю!
– Спасибо, – Алина попыталась улыбнуться, но вышло криво. – Только мама хотела, чтобы я в Москву поступала. В МГУ.
– А ты не прошла?
– Прошла. Но там платно. Двести пятьдесят тысяч в год.
Ольга замерла.
– И что мама?
– Мама сказала: найдём деньги. Продадим что-нибудь, возьмём кредит. Но я отказалась.
– Почему?
Алина подняла на неё глаза, полные слёз.
– Потому что мне стыдно, тётя Оль. Мне стыдно брать у вас деньги и не отдавать. Мама говорит, что вы богатые, что вам не жалко. Но я вижу, как вы живёте. Скромно. Без излишеств. А мы... мы постоянно что-то покупаем, куда-то ездим. И я понимаю, что это неправильно.
Ольга гладила её по голове, не находя слов.
– Ты хорошая девочка, – сказала она наконец. – Умная. Ты сделала правильный выбор.
– Мама сказала, что я предала семью.
– Ты не предала. Ты поступила честно.
Алина заплакала. Ольга обнимала её, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Значит, и дети видят. Значит, не только она понимает, что происходит.
После того как Алина ушла, Ольга сказала Игорю:
– Всё. Хватит. Подаём в суд.
Он посмотрел на неё.
– Ты уверена?
– Да. Я устала ждать. Устала надеяться. Пусть суд решает.
На следующий день они поехали к Виталию Петровичу. Тот выслушал, кивнул.
– Дело простое. Есть расписка, есть доказательства. Подадим иск, взыщем долг и неустойку.
– Сколько времени займёт?
– Месяца три-четыре. Может, полгода, если будут затягивать.
– А если у них нет денег?
– Тогда приставы опишут имущество. Но вы же сказали, что у них ничего нет. Значит, будут снимать с зарплаты. По двадцать пять процентов ежемесячно.
Ольга кивнула. Знала, что это капля в море. Но хоть что-то.
Через неделю подали иск. Татьяне пришла повестка. Она позвонила сразу, ор был слышен без громкой связи.
– Ты подала на меня в суд? На родную сестру?
– Да, – спокойно сказала Ольга. – Подала.
– Ты с ума сошла? Как ты могла?
– Очень просто. Ты год не возвращаешь деньги. Даже не пытаешься.
– Я не могу!
– Не можешь, но на новую одежду, рестораны и планшеты можешь.
– Это для детей!
– За мой счёт.
– Оля, ты стерва! Бессердечная стерва! Ты хочешь уничтожить мою семью!
– Я хочу вернуть свои деньги. Которые ты обещала отдать.
– Я отдам! Когда смогу!
– Вот суд и решит, когда это будет.
Татьяна рыдала, кричала, угрожала. Ольга слушала молча. Потом положила трубку.
– Всё, – сказала она Игорю. – Теперь точно всё.
Суд состоялся через четыре месяца. Татьяна с Сергеем не пришли. Судья вынес решение заочно: взыскать один миллион восемьсот тысяч рублей, плюс неустойку, плюс проценты, итого около двух миллионов. Снимать с зарплаты Сергея двадцать пять процентов ежемесячно.
Ольга получила исполнительный лист, отнесла приставам. Те завели дело. Через месяц пришёл первый перевод: восемь тысяч рублей.
Она смотрела на сумму и смеялась. Смеялась и плакала одновременно. Восемь тысяч. При долге в два миллиона. Значит, они будут получать деньги лет двадцать. Когда им будет за семьдесят. Когда, может быть, их уже не будет.
– Ну что, – сказал Игорь. – Хоть что-то.
– Да, – кивнула Ольга. – Хоть что-то.
Они больше не говорили о Татьяне. Жили своей жизнью, работали, ездили на дачу к друзьям, смотрели сериалы. Каждый месяц приходило по восемь тысяч. Ольга откладывала их на отдельный счёт. Не тратила. Просто копила. Как память. Как напоминание.
Прошёл год после суда. Как-то вечером Ольга зашла на страницу Татьяны. Давно не заходила, месяца три. Посмотрела. Последний пост был датирован двумя неделями ранее. Фото: Татьяна и Сергей, обнявшись, на фоне заката. Подпись: «Жизнь — это испытание. Но мы сильные. Мы справимся.».
В комментариях всего два отклика. Одна подруга написала: «Держитесь», другая поставила сердечко.
Ольга закрыла страницу. Села у окна, смотрела на двор. Качели, песочница, старые скамейки. Всё то же самое. Но что-то изменилось. Внутри.
Она поняла, что больше не злится. Не обижается. Просто приняла. Приняла, что сестры нет. Есть чужой человек, который когда-то был близким. Который использовал её доверие, любовь, чувство долга. И который теперь живёт где-то там, своей жизнью, не думая о ней.
– Игорь, – позвала она.
Он подошёл, встал рядом.
– Да?
– Как ты думаешь, я правильно сделала? Что дала ей деньги?
Он долго молчал.
– Не знаю, – сказал наконец. – Но ты сделала то, что должна была сделать. По-другому ты не могла. Ты же не я. Ты добрая.
– А ты?
– А я бы не дал. – Он улыбнулся грустно. – Поэтому мы и подходим друг другу. Ты делаешь добро, я тебя защищаю от последствий.
Она прижалась к нему, закрыла глаза.
– Мне её жалко.
– Кого? Татьяну?
– Да. Она ведь несчастная. Гонится за красивой жизнью, а счастья нет. Вечно в долгах, в напряжении, в стрессе. Врёт себе и другим. Это же страшно.
– Это её выбор.
– Знаю. Но всё равно жалко.
Они стояли так, обнявшись, глядя в окно. Внизу зажглись фонари, на качелях качались дети. Обычная жизнь. Без курортов и ресторанов. Без постов в соцсетях и красивых фото. Просто жизнь. Их жизнь.
И Ольга подумала: может, они и не богатые. Но у них есть то, чего нет у Татьяны. Честность. Доверие друг к другу. Спокойствие.
– Игорь, – сказала она тихо. – Спасибо, что ты рядом.
– Всегда, – ответил он. – Всегда буду рядом.
Она кивнула. Верила.
А где-то далеко, в другом районе города, в съёмной квартире, Татьяна сидела за компьютером, просматривала счета, считала долги. Два кредита, задолженность по алиментам приставам, аренда. Сергей лежал на диване, уставший после работы. Алина учила уроки, Кирилл играл в телефон.
Татьяна открыла «Одноклассники», посмотрела на фотографии. Бали, Турция, счастливые лица. Всё это было так давно. Как будто в другой жизни.
Она набрала сообщение Ольге. «Оль, прости. Я всё понимаю. Мне правда жаль». Прочитала. Стёрла. Написала снова. «Оля, давай встретимся. Поговорим». Стёрла.
Закрыла мессенджер. Открыла сайт с вакансиями. Нужна была вторая работа. Чтобы хоть что-то отдавать. Хоть немного.
Но в глубине души она знала: не отдаст. Никогда. Потому что денег всегда будет не хватать. Всегда будет что-то важное, срочное, необходимое. И долг сестре — это последнее в списке.
Она закрыла ноутбук, встала, подошла к окну. За окном был такой же двор, как у Ольги. Такие же качели, скамейки, фонари. Но почему-то казался чужим.
– Мам, – позвала Алина из комнаты. – Можно мне с тобой поговорить?
– Не сейчас, солнышко, – ответила Татьяна. – Потом.
Алина замолчала. Татьяна продолжала стоять у окна, глядя в темноту.
А Ольга в это же время легла спать. Игорь уже храпел рядом. Она лежала, глядя в потолок, и думала. О сестре, о деньгах, о доверии. О том, что предательство в семье — это самое страшное. Потому что разрушает не только отношения, но и веру в людей.
Она закрыла глаза. Завтра будет новый день. Работа, домашние дела, вечер с Игорем. Восемь тысяч придут на счёт. Жизнь продолжится.
Но что-то внутри навсегда останется пустым. Там, где когда-то была сестра.