Жили мы, как в сказке. Ну, или как в начальных главах романа, которые потом все равно придется переписывать. Я – этакий богатырь домашних фронтов: и дрова-пакеты из магазина ношу, и полы мою, и на работе пашу. Жена, Даша моя, – прекрасная фея материнства с нашей крошкой-дочкой. Все честно: она – ребенок, я – все остальное. Логично?
Помню, как после рождения нашей принцессы мне торжественно вручили орден «За высыпание на службе» – матрас в зале. «Тебе же на работу, милый, а нам с дочкой нужно быть рядом, что мне не бегать», – сказала фея. Я согласился. Мужик я что надо, сильный, понимающий. Правда, ночью почему-то коляска с дочуркой частенько оказывалась рядом с моим матрасом. Я укачивал, а фея… фея видимо, набиралась магических сил во сне. Ну, я же не какой-нибудь, я сильный!
Потом родители, видя наши мытарства в одной комнате, совершили рыцарский поступок – поднапряглись, пособирали дань со всех родственников и знакомых (с возвратом, конечно, еще и некоторым с процентами) и купили нам квартиру. У Дашиных родителей денег не оказалось, они так и сказали: «Зачем вам квартира, живите с нами в деревне!» Но в деревне Даша не хотела, негоже с такой голубой кровью в деревне прозябать... Дашиной благодарности не было предела – она была настолько беспредельная, что её просто никто не смог обнаружить, уж больно далеки были её (благодарности) пределы... И ещё был взгляд, которым можно было гвозди забивать. Родители стали чем-то вроде службы такси-няни: «Привезите-заберите-посидите». В остальное время – тема для тирад о «токсичной свекрови» и «подкаблучнике-тесте». Но я терпел. Мы же семья. Я всё делал для любимой!
А потом была эпопея с машинами. Родители купили себе авто, но оформили временно на меня, потому что самим пришлось срочно уехать в командировку. Я честно сказал: «Дарья, машина-то папина, мы просто помогаем». Она кивнула. Потом мы с ней покупали свою, скопили, а оформили… правильно, на родителей, чтобы у каждой семьи официально было по машине (это отражалось на получении машиноместа). Получился автомобильный «променад»: у нас по бумагам – их старенькая, у них – наша новенькая. Хотя, их старенькая машина, кстати, в два раза дороже была. Но я же не бухгалтер, я муж! «Какая разница?» – думал я. Оказалось, разница есть, и она измеряется в квадратных метрах и лошадиных силах.
Когда фея решила сменить волшебный лес (читай – ушла к другому волшебнику), началась сказка с бюрократическим уклоном. Суд.
– Полквартиры, – заявила она, хотя ее вклад в эти хоромы был равен вкладу кота Мурзика.
– Но… родители же! – попытался я вставить слово. мы бы ну никак за год сами бы не накопили с моей-то зарплатой.
– Не знаю никаких родителей! – парировала она с видом невинной овечки. – Документы говорят, что она наша. Я последние деньги за неё отдавала! Не ела, не пила, без сапог зимой ходила, а накопила.
Апофеозом стал иск на раздел… той самой родительской машины! Да-да, той, что в два раза дороже. Той, за которую она не дала ни рубля. Да что там она, даже я не дал ни рубля! Это была чисто родительская покупка!!! И она, и её родители это прекрасно знали!!!
В зале суда диалог достиг шекспировских высот абсурда:
Она (с искренними глазами): Я понятия не имела! Никто мне ничего не говорил! Мне муж сказал – это наша машина! Вот документы!
Я (пытаясь не сесть на пол): Дарья, мы же весь год ездили на нашей, а на этой родители ездили! Ты же сама всё время говорила, что у родителей тарантайка старая!
Она (глядя в потолок): Не помню. Не слышала. Не знаю.
Судья, человек, безусловно, уважаемый, посмотрел на бумаги. На мои распечатки переписок, где она пишет «попроси у родителей их бэху гонять на море» и «дорогой, а нас хёндай какой модели?», вздохнул и сказал то, что говорит закон: «Документы в порядке. Машина, оформленная на супругов в браке, является совместно нажитым имуществом». И разделил пополам труды последних родительских трех работ (двух папиных и одной маминой) – они ради этой машины и долгов за нашу квартиру несколько лет так вкалывали и еще лет на 5 долга осталось... Но тут она поступила "благородно", она позволила родителям забрать половину их машины, но с условием, что заберёт себе нашу целиком. Конечно, я пошёл на это с радостью... Хоть родители остались при своём, я и так благодаря своему "браку" очень сильно проредил их кошелёк...
Совесть? Она, видимо, с момента нашего развода у моей бывшей супруги на больничном. Или сейчас вообще в тренде не носить ее с собой, чтобы не утяжелять сумочку.
Вывод, дорогие читатели, я сделал для себя железный: любовь – это прекрасно. Но брак – это еще и документы. Самый романтичный поступок после предложения руки и сердца – сесть и честно обсудить, что и на кого оформляем, особенно если в дело вкладываются родители. Потому что когда заканчивается «жили-были», начинается «имеют право по закону». И хорошо, если останется хоть матрас.
А как вы думаете, где та грань между доверием в семье и здравым юридическим смыслом? Сталкивались с похожим? Давайте обсудим в комментариях! И подписывайтесь на канал – здесь мы говорим о жизни без розовых очков, но с надеждой на лучшее.