Начало
ГЛАВА ВТОРАЯ.
В восемь утра город ещё не проснулся окончательно. Над рекой висел туман, и другой берег почти не было видно. Анна шла быстрым шагом, стараясь идти в ногу с Бусей, которая тянула поводок вперёд, увлечённая миллионом новых запахов.
— Спокойно, девочка, — говорила Анна. — Не знаю, чего именно хочет этот Виктор, но вести себя нужно прилично. Ты же моё лицо. Буся, в качестве ответа, нашла особенно интересный столб и принялась его тщательно изучать.
«Старая мельница» в утренних сумерках выглядела ещё более заброшенной, чем днём. Дверь была приоткрыта, из щели была видна узкая полоска жёлтого света. И — доносился грохот. Неожиданный, металлический, как будто внутри кто-то ронял ящики с инструментами.
Буся мгновенно насторожилась. Её уши прижались к голове, хвост опустился. Она отпрянула назад, натянув поводок до предела.
— Тихо, глупыш, не бойся, — попыталась успокоить её Анна.
В этот момент из двери вылетела огромная серая кошка. Она пронеслась метрах в двух от них, шипя, как маленький паровоз, и скрылась в кустах. Для Буси это стало последней каплей. Резкий рывок — и поводок выскользнул из ослабевшей от неожиданности руки Анны.
— Буся! Стой!
Но собака уже неслась вдоль набережной, поджав хвост, в паническом бегстве от ужасной кошки и грохота из страшной двери.
— Буся, ко мне! — крикнула Анна, бросаясь за ней.
Забег длился недолго. Буся, добежав до конца освещённого участка, замедлилась, оглянулась, но, увидев бегущую хозяйку, рванула снова, теперь уже в сторону спальных дворов. И исчезла за углом пятиэтажки.
Дверь «Старой мельницы» скрипнула. На пороге появился Виктор, в рабочей куртке, с разводным ключом в руке.
— Анна Владимировна? Это вы? Я слышал крик…
— Собака… — выдохнула Анна, оборачиваясь к нему. Она не узнала свой голос — тонкий, сдавленный. — Моя собака убежала. Испугалась.
Лицо Виктора мгновенно стало серьёзным. Он швырнул ключ обратно в помещение.
— Куда побежала? Большая, маленькая?
— Маленькая. Рыжая. Вон туда, — Анна показала дрожащей рукой.
— Так, плана два, — сказал Виктор быстро, без колебаний., - Вы, по этой улице, заглядываете во все дворы, зовёте. Я — бегу вокруг квартала, смотрю на параллельных. Звоните мне, если найдёте. — Он продиктовал номер, Анна судорожно вбила его в телефон., - Главное, не паникуем. Она недалеко. Испугалась, сейчас отдышится и начнёт искать вас.
Он побежал, даже не зайдя закрыть кафе. Анна, оглушённая страхом, заставила себя двинуться в указанном направлении. «Бусь! Буся, ко мне!» — её голос звучал чужим и беспомощным в утренней тишине.
Первый двор был пуст. Во втором сидел на лавочке дед с радио и грустно смотрел на небо.
— Вы собаку не видели? Рыжую, такую…
— Не, милая, не видел.
Третий двор. Четвёртый. Отчаяние накатывало волнами, холодными и липкими. Анна представляла себе всё: машину, злых людей, стаю бродячих псов… Она уже почти не звала, просто шла, смотря по сторонам пустыми глазами. Телефон молчал.
И тут он завибрировал.
— Алло? — сорвалось у неё.
— Я на старом стадионе, за школой, — донёсся запыхавшийся голос Виктора. — Здесь тусуется несколько бродячих. Вашей нет. Но одна бабушка говорит, что видела рыжую, она пробежала в сторону гаражей.
— Гаражей… — мысленно прикинула Анна. Это уже в двух кварталах.
— Встречаемся у гаражного кооператива «Восход», — сказал Виктор. — Я тоже иду туда.
Гаражный массив оказался лабиринтом из ржавых ворот, гор мусора и полуразобранных машин. Анна, уже охрипшая, шла по центральному проезду, заглядывая в каждую щель.
— Буся! Доченька, отзовись!
И тут — слабый звук. Не лай, а скорее скулёж. Откуда-то справа. Анна бросилась на звук. В узком проходе между двумя гаражами, в куче старых шин, сидела её собака. Буся поджала лапу и жалобно повизгивала.
— Боже мой, девочка моя! — Анна рухнула на колени, не обращая внимания на грязь, и обхватила собаку. Та лизала ей лицо, скуля и виляя хвостом. — Что с лапой? Покажи.
Лапа была цела, просто, видимо, собака запуталась в шинах и не могла выбраться. Испуг и беспомощность.
— Нашлась? — раздался голос сзади. Виктор стоял, опираясь руками о колени, тяжело дыша.
— Нашла. Здесь. Застряла.
—Жива-здорова, уже победа, - выдохнул он, подходя. — Давай смотреть.
— Всё нормально, — сказал Виктор, садясь рядом на бетонную плиту., - Первый побег, самый страшный. У меня Бой в шестнадцать лет так сбежал, я его два дня искал. Нашёл на свалке, грелся у костра с бомжами. С тех пор поводок — железное правило.
Они сидели в тишине гаражного массива, а Буся, забыв о пережитом, деловито обнюхивала ближайшую покрышку.
— Спасибо, — тихо сказала Анна. — Я бы одна… я бы не справилась.
— Пустое, — отмахнулся Виктор., — Кстати, про кафе…, не хотите взглянуть сейчас, без паники и кошек?
Кафе внутри показалось Анне уже не таким пугающим. При свете дня, через огромные окна лился рассеянный свет. Голые кирпичные стены, бетонный пол, в центре — тот самый грубый стол, заваленный чертежами. Виктор включил электрический чайник, стоявший на ящике.
— Вот, — он указал на самую большую стену, противоположную окнам. — Мой «холст». Думал сделать тут барную стойку, но… стена слишком хороша, чтобы её загораживать.
Анна подошла, забыв об усталости. Она провела рукой по шершавой, холодной поверхности. Да, стена слегка кривая. Но фактура… Каждый кирпич, каждый слой старой штукатурки рассказывал историю.
— Вы представляете что-то конкретное? — спросила она, оборачиваясь.
Виктор замялся.
— Я инженер. Я представляю схемы, узлы, нагрузки. А тут нужно… чтобы чувствовалось. Я хочу, чтобы здесь пахло морем. Не рыбным магазином, а именно морем. Солью, ветром, свободой. Чтобы человек зашёл, глотнул кофе и… унесся куда-то.
— Абстракция? — осторожно спросила Анна.
— Нет! — он резко отрицательно мотнул головой. — Не люблю я эти мазни, где непонятно что. Мне нужно что-то… узнаваемое, но не банальное. Корабль, но не открыточный. Море, но не фотография.
Буся, тем временем, обошла помещение и устроилась на старой мешковине в солнечном пятне.
— Можно эскиз? — попросила Анна.
Виктор протянул ей блокнот и карандаш. Она села за стол, отогнула чистый лист. И задумалась. Не о том, что модно. А о том, что говорил Виктор. Соль. Ветер. Свобода. И её собственная, ещё не до конца осознанная тоска по чему-то прочному, настоящему.
Она начала рисовать. Сначала нерешительно, потом увереннее. Не корабль в деталях, а его силуэт, едва угадывающийся в штормовых волнах. Не яркое солнце, а луч, пробивающийся сквозь свинцовую толщу туч. Кирпичная кладка становилась частью рисунка — скалой, о которую разбиваются волны.
Виктор молча наблюдал, изредка попивая чай из кружки с отбитой ручкой.
— Да, — сказал он, когда Анна отложила карандаш. — Вот это. Это то. Только… можно тут, на корме, вот этот фонарь? Настоящий, керосиновый, у меня такой на чердаке валяется.
— Можно, — кивнула Анна. И вдруг спросила: — А кто будет это рисовать? Я… я не художник-монументалист. Я бумагу оформляю.
— А я не ресторатор, — пожал плечами Виктор. — А кафе делаю. Найдём человека. Или научимся. Главное — понимать, что мы хотим. А мы хотим это, — он ткнул пальцем в эскиз.
Они проговорили ещё час. О материалах, о свете, о том, где взять хорошие краски. Виктор рассказал, что работает инженером на заводе, а это кафе — его «мечта сорокалетнего мальчишки», на которую он копил пять лет.
— Друзья говорят, дурак, — он улыбнулся. — Говорят, открой лучше франшизу кофейни, там всё понятно. А я хочу своё. Пусть маленькое, пусть убыточное сначала, но своё.
— Я понимаю, — сказала Анна. И правда понимала.
На прощание Виктор протянул ей ключ.
— Это запасной. Если вдруг… захотите поработать над эскизом здесь. Или просто посидеть. Тихое место.
Анна взяла ключ. Тяжёлый, холодный.
— Спасибо. И ещё раз… за сегодня.
— Взаимно, теперь у меня есть дизайнер и… охранник, — кивнул он на Бусю, которая мирно спала на мешковине.
---
Дорога домой была уже не такой унылой. Буся, утомлённая приключениями, шла рядом, покорно ступая на поводке. А Анна держала в кармане тяжёлый ключ и чувствовала не страх, а странное, щемящее волнение. Как будто нашла не только собаку, но и маленькую, но очень важную часть себя, которая тоже когда-то потерялась.
Она зашла в магазин, купила Бусе самых дорогих говяжьих лакомств — «за героизм». А себе — блокнот получше и набор простых карандашей.
Дома, пока собака уплетала угощение, Анна прикрепила ключ от «Старой мельницы» на ту же связку, где болтались ключи от её квартиры и почтового ящика. Звякнули, словно позвякивали старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
За стеной снова скрипнул лифт. Но теперь этот звук был просто звуком. Фоном. А на переднем плане была новая, только что начавшаяся история, пахнущая морской солью, краской и свежей выпечкой. И, кажется, это был самый лучший запах на свете.
====
Поддержите меня - поставьте лайк! Буду рада комментариям!
Подпишитесь на канал чтобы не потеряться