На кухне стояла тишина.
Такая — густая, что даже часы на стене тикали как-то виновато.
Аня сидела у окна, та же чашка, тот же остывший кофе. Только теперь — чувство, будто в квартире поменяли воздух. Всё то же, но до страшного другое.
Кольцо в коробке лежало на подоконнике, словно издёвка судьбы. Рядом чек — аккуратно разглаженный, как улика.
Она не выбросила. Не смогла. Пусть лежит, как напоминание.
С улицы доносились звуки — машины, лай собак, чей-то смех. А у неё внутри наступила тишина размером с пропасть.
***
На следующий день она встала рано. Не спала толком — просто ждала, когда можно будет уже что-то делать. Хоть что-то.
Заварила чай, достала из холодильника остатки торта. Отрезала кусочек — но ложка зависла на полпути.
Сладость казалась чужой.
На столе мигал телефон.
Игорь звонил. Второй раз.
Пусть звонит.
Аня выключила звук, чтобы не слышать этого навязчивого сигнала, будто комара у самого уха.
Потом пошла в комнату. На кресле — мужская рубашка. Светло-синяя, выглаженная. Её руками, вчера.
Она провела пальцами по ткани.
Ткань была холодной. Не от времени, а от смысла.
***
На работе коллеги поздравляли её с прошедшими праздниками.
— Как юбилей мужа? Весело было? — спросила Светка из бухгалтерии, жуя яблоко.
— Очень, — ответила Аня. — Запомнится надолго.
Света смеялась, не замечая, как у Анны дрогнули пальцы.
Всё вокруг — та же рутина: отчёты, печати, звонки. Но цифры на мониторе плясали, превращаясь в чужие буквы: *«Она знает».*
В обед вышла на улицу. Февраль. Холодный ветер пробирал до костей. На остановке стояли те же люди, тот же автобус с треснувшим стеклом.
Но Аня впервые ловила себя на мысли, что видит всё как будто через мутное стекло.
И только одно ощущение было острым — ясность.
***
Вечером пришёл Игорь.
Без предупреждения, как всегда.
Ключ у него остался — конечно.
— Привет, — сказал тихо, будто заходил к чужим людям.
Аня не ответила. Только закрыла ноутбук, где открытым осталось его письмо.
Он прошёл на кухню, обулся и поставил сумку на пол.
Из сумки выглядывала бутылка вина. И коробка конфет. Его обычная «мирная миссия».
— Не начинай, Ань, ладно? Мы же взрослые люди. Я всё объясню.
— Объясни, — сказала она спокойно. — Только не торопись.
Он замер.
Разложил слова по порядку — как умел, аккуратно, безопасно: *«Это просто ошибка», «не планировал», «сам не знаю, как втянулось».*
Она слушала в тишине. Только гудел холодильник.
Когда он закончил, некоторое время было слышно только, как они оба дышат.
Потом она встала.
Открыла настежь окно.
— Холодно, — заметил он.
— Пусть будет. Проветриваю. — Она посмотрела в окно. — Слишком много лжи висит в воздухе.
Он отвернулся.
— Так и что теперь? Ты меня выгонишь?
— Не знаю, — сказала Аня. — Пока не знаю.
***
Он ушёл через десять минут. Оставил в прихожей запах своих духов — дорогих, резких, теперь неприятных.
Аня стояла у двери, пока замок не щёлкнул.
Потом просто села на пол.
Впервые за долгое время не плакала. Только дышала.
Неровно, но живо.
***
Следующие дни потянулись тихо.
Работа, магазин, автобус. Всё — как по списку.
Но даже хлеб в булочной пах как-то иначе. Свежее. Настоящее.
Один раз она встретила старого знакомого — Сергея, соседа с дачи. Всё такой же неловкий, с добрыми глазами и вечным шарфом.
— Аня, ты что-то похудела. Всё в порядке?
— Да. Просто стало легче дышать, — ответила она не думая.
Потом они пили чай в кафе за углом.
Разговор был ни о чём: про погоду, про дороги, про цены. Но вдруг в какой-то момент она поняла, что улыбается.
И это не дежурная улыбка из вежливости. Настоящая.
Когда он ушёл, Аня ещё долго сидела, глядя, как люди за окном спешат по лужам.
В груди — тепло. Смешное, неожиданное.
***
Дома открыла шкаф. Достала старый альбом.
На первом снимке — она и Игорь, молодые, мокрые после дождя, смеются.
Рядом фото Юльки в первом классе.
А потом уже снимков не было. Как будто жизнь оборвалась где-то лет десять назад.
Она взяла карандаш и подписала под старым фото: *«Так было. Теперь — иначе».*
***
Ночью ей долго не спалось.
Ветер гудел в форточке, где-то стучала посуда —, может, от сквозняка, а может, от сердца, которое ещё не знало, радоваться ему или бояться.
И в этой тишине вдруг захотелось чего-то простого — не мести, не решения, просто ясности.
Она подошла к подоконнику. Кольцо всё ещё лежало там.
На секунду взяла его в руки. Холодное, тяжёлое.
Потом поставила на ладонь, открыла окно и поднесла к свету фонаря.
Металл блеснул тускло.
Аня улыбнулась. Не выбросила. Просто положила обратно.
*Пусть лежит. Пока.*
***
Утром позвонила Юлька.
— Мам, вы с папой… вы что, поссорились? Он какой-то странный, не звонит мне.
— Всё нормально, доча. Просто… я устала. От всего.
— Может, поговорите?
Аня задумалась.
— Может быть. Только не сегодня.
***
Днём, возвращаясь с работы, она увидела в витрине ювелирного магазина то самое кольцо — точно такое же, как в коробке. Скидка: «-40% к Дню всех влюблённых».
Она впервые рассмеялась по-настоящему. До слёз.
Прохожие смотрели непонимающе, а ей было всё равно.
***
Вечером вымыла полы. С застарелыми пятнами, с запахом моющего средства — терпкий, чистый.
Потом надела чистое платье. Поставила чайник.
В квартире стало тихо и ясно.
Словно кто-то выключил шум в голове.
За окном шёл снег — мягкий, редкий, беззвучный.
Телефон мигнул. Игорь написал коротко:
> «Мне жаль. Можно поговорить?»
Аня смотрела на экран.
Пальцы зависли над кнопкой «ответить».
Потом она выключила телефон.
Не потому что злилась.
Просто — больше не хотелось объяснять кому-то, как она живёт.
***
Ночь была на удивление светлой.
Луна отражалась в оконном стекле. На подоконнике блестело кольцо.
Она вдруг подумала — можно ведь всё начать по-другому. Без лжи. Без привычного страха одиночества.
Ещё не знала как.
Но впервые — захотела.
***
Он не знал, простит ли она. Да и хотел ли теперь — тоже не знал.
Но впервые за долгое время воздух казался не пустым, а живым.Конец 1 части. Если вам понравилось начало — продолжение понравится ещё больше. Оно уже доступно в клубе читателей. Читать 2 часть >>>