Когда три года назад я вышла замуж за Андрея, я знала, что наши семьи очень разные. Мои родители — городские интеллигенты, папа работает в банке, мама — учительница. У нас никогда не было дачи, выходные мы проводили в музеях, театрах, кафе.
А семья мужа — потомственные дачники. У них есть участки у свекрови, у ее сестры, у бабушки. Для них дача — это не просто отдых, а образ жизни. И моя свекровь Валентина Петровна каждый раз дает мне понять, что я, "городская", здесь чужая.
Первый раз на дачу к родителям мужа я поехала с большим энтузиазмом. Представляла, как мы будем жарить шашлыки, отдыхать на природе, общаться. Андрей предупредил:
— Лена, у нас там не курорт. Родители работают на участке, может, попросят помочь.
— Конечно, — согласилась я. — Я готова!
Но реальность оказалась суровее. Валентина Петровна встретила меня сдержанно, окинула критическим взглядом мой наряд — джинсы и красивую блузку — и сказала:
— Ну что, городская, посмотрим, как ты с землей дружишь.
В этом слове «городская» было столько презрения, что я сразу почувствовала себя неуютно.
— Мама, — попытался вмешаться Андрей, — Лена впервые на даче, не нужно сразу…
— А когда нужно? — перебила свекровь. — Замуж вышла за дачника, должна уметь работать на земле.
Работать на земле! Словно я вышла замуж не за человека, а за профессию.
Валентина Петровна сразу дала мне задание:
— Вот тебе тяпка, прополи грядку с морковью.
Я взяла инструмент и начала осторожно рыхлить землю, боясь повредить растения.
— Не так! — тут же раскритиковала меня свекровь. — Ты же сорняки не убираешь, а землю ковыряешь!
Я попыталась делать, как она показывала, но у меня плохо получалось. Спина болела, руки не слушались, я путала сорняки с морковью.
— Ну что за руки! — возмущалась Валентина Петровна. — Видно, что городская, к труду не приучена!
Особенно меня задевало, что она говорила «городская» как ругательство. Словно то, что я выросла в городе, автоматически делало меня хуже.
— Валентина Петровна, — попыталась оправдаться я, — я просто не умею, но готова учиться.
— Учиться нужно было раньше, — отрезала свекровь. — А теперь уже поздно.
Поздно! Мне двадцать шесть лет, и уже поздно научиться работать на огороде?
— Мама, не будь такой строгой, — попросил Андрей. — Лена старается.
— Старается? — фыркнула Валентина Петровна. — За час одну грядку не прополола!
Вечером, когда мы остались одни, я пожаловалась мужу:
— Андрей, твоя мама меня не принимает. Постоянно подчеркивает, что я городская.
— Не обращай внимания, — отмахнулся он. — Мама просто привыкла к другому образу жизни. Она считает, что женщина должна уметь все.
— Все — это работать на огороде? — удивилась я. — А что плохого в том, что я умею другие вещи?
— Ничего плохого, — согласился Андрей. — Просто для мамы дача — это святое. Она не понимает, как можно жить без огорода.
На следующий день ситуация повторилась. Валентина Петровна дала мне новое задание — окучивать картошку.
— Смотри, как я делаю, — показала она. — Землю подгребаешь к кустику, чтобы клубни не зеленели.
Я попыталась повторить, но опять делала что-то не так.
— Господи, — вздыхала свекровь, — ну как можно так неумело! Ты же картошку в жизни не видела!
— Видела, — возразила я. — В магазине.
— В магазине! — возмутилась Валентина Петровна. — А как она растет, не знаешь!
Действительно, я не знала многих вещей, которые для дачников были элементарными. Не отличала рассаду помидоров от перца, не знала, когда сажать огурцы, как бороться с вредителями. Но разве это делало меня плохим человеком?
Кульминацией стал разговор за ужином. Валентина Петровна начала рассказывать соседке о своих невестках:
— Вот у Светки невестка — золото! Сама с деревни, все умеет. А у меня... городская досталась. Ни грядку прополоть, ни банки закатать.
— Мама! — возмутился Андрей. — Как ты можешь так говорить при Лене?
— А что я плохого сказала? — удивилась свекровь. — Правду сказала. Городские девочки избалованные, к труду не приучены.
Я не выдержала.
— Валентина Петровна, я не избалованная! Я работаю, зарабатываю, веду дом!
— Дом вести — это не только пыль протереть, — поучала меня свекровь. — Это уметь все: и готовить, и консервировать, и огород вести.
— А зачем мне огород, если я живу в городе? — спросила я. — У нас есть магазины, рынки.
— Магазины! — презрительно фыркнула Валентина Петровна. — Там одна химия! А свое, натуральное, это совсем другое!
Я понимала ее точку зрения, но не понимала, почему она считает свой образ жизни единственно правильным.
— Валентина Петровна, — сказала я, — я уважаю ваш труд, ваши умения. Но почему вы не можете уважать мой выбор?
— Какой выбор? — не поняла свекровь. — Выбор ничего не уметь?
— Выбор жить в городе, работать по специальности, развиваться в своей сфере, — объяснила я.
— Это не развитие, а деградация, — заявила Валентина Петровна. — Оторванность от земли, от природы.
Мы с мужем уехали раньше запланированного. Я была расстроена и обижена.
— Андрей, — сказала я, — я не хочу больше ездить к твоим родителям. Твоя мама меня унижает.
— Лена, не преувеличивай, — попросил муж. — Мама просто хочет, чтобы ты стала частью семьи.
— Частью семьи можно стать, не умея копать грядки, — возразила я. — Есть другие способы проявить любовь и уважение.
— Для мамы нет, — вздохнул Андрей. — Для нее дача — это проверка на прочность.
Сейчас мы ездим к родителям мужа редко, и каждый раз я чувствую себя неполноценной. Валентина Петровна по-прежнему считает меня «городской принцессой», неспособной к настоящему труду. А я считаю, что уважение не зависит от умения полоть грядки.
Мы с Андреем живем в городе, и мне комфортно покупать овощи в магазине, а не выращивать их. Это мой выбор, и я не собираюсь извиняться за него. Даже перед свекровью, которая видит в этом личную трагедию.