— Ты мне удобна, — сказал он и даже не посмотрел на меня.
Я стояла у плиты. Масло шипело, запах котлет был слишком резким. Я автоматически перевернула одну, потом вторую — и только потом дошло, что он сказал.
— В каком смысле? — спросила я.
Он пожал плечами, не отрываясь от телефона.
— В обычном. Ты спокойная. Не выносишь мозг. Всё дома держишь. Мне с тобой легко.
Легко.
Он сказал это так же буднично, как «соль закончилась». И замолчал, потому что для него разговор был закрыт.
А у меня внутри будто что-то сдвинулось. Тихо. Без взрыва. Как мебель, которую долго не трогали, а потом нечаянно задели — и она сдвинулась со своего привычного места.
Мы вместе шестнадцать лет. Я всегда считала наш брак нормальным. Без драм. Без истерик. Без страстей. Просто жизнь.
Работа, дом, ужины, выходные. Иногда гости. Иногда усталость. Я думала: так и должно быть. Любовь — это когда спокойно.
Теперь понимаю: это было удобно. В первую очередь — ему.
Я была женщиной, рядом с которой не нужно было напрягаться.
Не нужно было обсуждать.
Не нужно было угадывать.
Если он приходил злой — я молчала.
Если уставший — брала всё на себя.
Если хотел тишины — исчезала в другой комнате.
Я не делала это специально. Просто со временем привыкла.
— Ты у меня золото, — говорил он иногда. — Повезло мне с тобой.
Я улыбалась. А сейчас понимаю: «золото» — это когда надёжно и удобно. Не когда любимо.
После ужина я убрала со стола. Поставила тарелки в посудомойку. Протёрла стол. Он уже сидел в комнате, телевизор гудел фоном. Всё было как всегда.
Только я не пошла к нему.
Осталась на кухне. Села. Посмотрела на свои руки — сухие, в мелких трещинках. И вдруг начала вспоминать.
Как я не покупала себе платье, потому что «потом».
Как отменяла встречи, потому что ему было «не по настроению».
Как извинялась, когда была расстроена.
Я вспомнила разговор несколько лет назад.
— Мне иногда кажется, что я тебе не нужна, — сказала я тогда.
Он даже не задумался.
— Ну что за глупости? Ты же здесь.
Здесь.
Как стол. Как шкаф. Как фон.
Ночью я не спала. Он лежал рядом, дышал ровно. Раньше этот звук меня успокаивал. Сейчас раздражал.
Я вдруг поймала себя на мысли: а если я исчезну — он заметит? Не уйду со скандалом. Не хлопну дверью. А просто перестану быть такой, как всегда.
Утром он посмотрел на меня внимательно.
— Ты какая-то не такая.
— Какая?
— Не знаю. Тихая.
Я кивнула.
— Всё нормально.
Слово «нормально» застряло во рту. Оно вдруг стало пустым.
Весь день я ходила с ощущением, будто внутри меня кто-то медленно откручивал гайки. Не больно. Но страшно.
Я злилась. Не на него. На себя.
Потому что я сама сделала себя удобной. Сама научила его, что со мной не нужно считаться.
Вечером я не приготовила ужин. Просто не стала. Сделала себе макароны. Села есть.
Он зашёл на кухню, открыл холодильник, посмотрел внутрь.
— А мне?
— Там котлеты вчерашние, — ответила я.
Он обернулся.
— Ты чего?
— А ты чего? — спросила я.
Он нахмурился.
— Ты обиделась, что ли? Я же ничего плохого не сказал. Удобна — это нормально.
— Для кого? — спросила я.
Он помолчал. Потом сказал раздражённо:
— Ты начинаешь. Вот поэтому я и ценю, что ты раньше была проще.
Раньше.
Он отвернулся, резко захлопнул дверцу холодильника и ушёл в комнату.
Я осталась стоять. И поняла: он правда не видит проблемы. Для него любовь — это когда удобно. Когда не мешают.
Я закрылась в ванной. Села на край ванны и заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы текли и текли.
Не от обиды. От ясности.
На следующий день я вышла из дома и не сказала куда. Просто пошла. Долго. Пешком.
Я смотрела на людей. На женщин моего возраста. На то, как они смеются, разговаривают, злятся, живут. И думала: а я когда в последний раз была живой?
Я купила кофе. Села на лавочку. И впервые за долгое время не чувствовала вины за то, что делаю что-то для себя.
Вечером он спросил:
— Ты где была?
— Гуляла.
— Почему не сказала?
— А нужно было?
Он напрягся.
— Ты стала странная.
Я посмотрела на него.
— Я перестала быть удобной.
Он ничего не ответил.
С тех пор в доме стало напряжённо. Он раздражается. Говорит, что я изменилась. Что со мной стало сложно.
А я впервые чувствую, что существую.
Я больше не извиняюсь за настроение.
Не объясняюсь.
Не стараюсь сгладить всё любой ценой.
Иногда мне страшно. Иногда кажется, что он выберет прежнюю жизнь — без меня, но удобную. И я не уверена, что выдержу.
Но я точно знаю одно:
быть удобной — не значит быть любимой.
И я только начинаю учиться жить по-другому. Не знаю, хватит ли сил. Не знаю, чем всё закончится.
Но назад — в ту тихую, незаметную жизнь — я больше не хочу.
