Заглянула в очередной раз в разговорник Тонниса Фенне 1607 года, в очередной раз восхитилась прекрасным его содержанием. Думаю сделать по нему несколько публикаций.
Что же, начну. Тоннис Фенне – уроженец Любека, купец. Свой разговорник он составлял в 1607 году в Пскове; есть предположения, что переписал более ранний документ. Но так или иначе, разговорник – великолепный источник по речи и быту Пскова начала XVII века, причем фонетика псковского диалекта передана с большим тщанием. А составлен же он на средненижненемецком языке, который был распространен на севере Европы с XII по XVII век и послужил основой для возникновения лингва франка Ганзейского союза.
Помните старую детскую считалочку «На золотом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной – кто ты будешь такой?». Так и Фенне записывал: «царь», «царица», «король», «королица», «князь», «княгиня», «боярин», «боярыня», «воевода», «посадник», «стольник», «биритц» (бирич – глашатай, помощник князя по судебным и дипломатическим делам, который объявлял по улицам и площадям постановления князя, воеводы или царя) и пр. А потом в этот список он добавил «крадника» с синонимами «тать» и «вор». Интересно, что «крадник» есть и в русско-немецком разговорнике Томаса Шрове (ратмана ганзейского Дерпта, входившего в 1494 году в состав посольства в Москву; известна копия его разговорника, сделанная в 1546 году), и в англо-русском и русско-английском словаре Марка Ридли/Ридлея (доктора царя Федора Иоанновича в 1594-1598 годах). В источниках XVI-XVII веков известны слова «крадва»/ «крадьба», «крадежство» – воровство; «крадом»/«крадем»/«кражем» – воровским образом («крадежем взяли тритцать рублей денег»); «крадливый» – вороватый и т.д. При этом слово «крадение» в значениях «воровство», «святотатство» и «обман, хитрость» известно с XI века.
Дальше у Фенне среди стольников, прикащиков и ключников упомянут «чогол» с переводом iunker. Здесь мне пришлось вооружиться еще и словарем средненижненемецкого языка, изданным в 1888 году в Лейпциге. Итак, iunker в те времена – это Junker(юнкер), буквально «юный дворянин», сын помещика, получившего земли за военную службу. «Чогол» же или «чегол» – форма слова «щегол». Название птицы-щегла произошло от звукоподражательного «шьг», затем, как принято считать, яркое оперение по ассоциации название «щёголям». В первом, конца XVIII века, издании «Словаря Академии Российской» читаем про щёголей: «Тот, кто одевается по новому вкусу, занимается выдумыванием новых одежд; кто любит покупать или держать у себя дорогия или лучшей доброты вещи – щеголь на вина, на платье, на лошадей». В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля «щегловать» – сплетничать, наговаривать, переносить (сплетни). Сделана пометка, что так «говорят большей частью о мужчинах», а вот на то, где было записано слово, указаний нет. Между тем в 1900 году в речи крестьян Ильинской волости Болховского уезда Орловской губернии был записан глагол «щегловать» в значении «франтить». По материалам 1980-х-1990-х годов филолог и культуролог Владимир Станиславович Елистратов составил «Словарь русского арго». В нем «щегол» – молокосос, слабак («щегол ты еще со мной спорить»). Казалось бы, с «чоглом» как с «юным дворянином» в разговорнике Фенне все ясно. Однако в словаре Марка Ридли/Ридлея, составленном в 1594-1598 годах в Москве, есть «шоголь» («щеголь»), которому соответствует английское ruffian – хулиган, головорез, грубиян. Также в этом словаре значится и «шегловать» с английским описанием gorgeous (великолепный, яркий, пышный, роскошный) и gaye (gay в устаревшем значении – яркий, пестрый, нарядный и, в то же время – вздорный, наглый).
Далее в разговорнике Фенне идут характеристики человека: «здоров», «болен», «глух», «слеп», «бледен». И среди них – слово «обленял». Мы привыкли к «полинять»/«вылинять» в значении «утратить первоначальную окраску» и к «облинять» в значении «потерять шерсть или перья во время линьки»(«облинялый пес»). Между тем в источниках еще XIV века «облинути» – потерять волосы, облысеть («с переду облинет глава»). Так что и Фенне переводит «обленял» как «лысый, плешивый»» (kaellkop, современное kahlköpfig).
Далее у Фенне после «хитрого», «смышливого», «богатого», «вежливого» идет «лаком» – lecker. В немецком lecker – вкусный, лакомый, в устаревшем разговорном значении – падкий на лакомства. Теперь посмотрим историю «лакомого» в русском языке. С XI века «лакомие» – чревоугодие, жадность; «лакомый» – жадный к еде, невоздержанный вообще, а чуть позже – алчный, корыстолюбивый; «лакомствовати» – жадничать; «лакомство» – чревоугодие, неумеренность в еде/питье и лишь позже – вкусная обильная пища. В Изборнике Святослава 1076 года «в мнозе брашне бывает недуг и лакомьствъмъ мнози умероша», «Домострой» указывал «дворовым людям» от «пьянства и лакомства воздержатися». В источниках XVI-XVII веков «лакомый» – имеющий пристрастие к вкусной изысканной пище, а также и имеющий пристрастие к чему-либо, падкий на что-либо. Пословицы XVII века: «Лакома Устинья на ботвинья», «Лакома овца к соли, а коза к воли». В пословице того же времени «Лакомо орех, а грысть ево не грех» слово «лакомый» – вкусный. В рукописи XVII века «Книга глаголемая гречески алфавит» есть «лакомец» – любитель много и вкусно поесть. Также в XVI-XVII веках сохранялось значение «лакомого» как алчного и корыстолюбивого («человек лакомый и злохитрый») человека, невоздержанного, неумеренного (пословица «Лаком мошны не завязывает»).
Еще одна характеристика в том же столбце разговорника – «стрепьлив». В «Словаре обиходного русского языка Московской Руси XVI–XVII веков» есть слово «встрепливый» – вызывающий, дерзкий, которое и проиллюстрировано словом «стреплив». Однако я бы хотела уточнить это толкование. У Фенне «стреплив» – spottsahm. В словаре средненижненемецкого языка (1888 год) spotten – иронизировать, смеяться, высмеивать, поднимать на смех, насмехаться. Между тем «трепенутися» – сделать резкое движение; «Словарь русских народных говоров» дает глагол «встрепетаться» – взволноваться, встревожиться, записанный в 1896 году в Кирилловском уезде Новгородской губернии (в наши дни город Кириллов относится к Вологодской области).
А вот кто такой «переветник»? Фенне называет его vorspeÿer – лазутчик, шпион, предатель. У слова также есть интересная история. Изначально «перевет» – тайное известие, а «перевет держати» – быть в тайных сношениях с противником, например, написать ему «переветную грамоту». Также «перевет» мог быть донесением. К XV веку относится такой памятник русского права как Псковская судная грамота. В ней предписывалось «переветнику живота не дати», то есть казнить. И переветник здесь – государственный изменник, перебежчик на сторону врага. Трудно сказать, в каком контексте, при каких обстоятельствах составитель разговорника услышал и записал слово «переветник».
Идем по характеристикам человека дальше, обнаруживаем слово «мустотлив» – недружелюбный, с дурным (злым) характером.
А вот еще характеристика – «коловертлив». Однокоренное слово фигурирует в выражениях разговорника «да скажи на обе стороны прямо, без коловерти» и «проси за товар, как пригоже, без коловерти». В данном контексте «коловерть» – уловка, увертка, хитрость, обман. Напомню: «коловрат» буквально – круговорот.
Теперь «сапотлив». В разговорнике слову соответствует sliperich – скользкий.
И, наконец, «якотлив» – характеристика человека с заиканием.
Напомню, разговорник Фенне датирован 1607 годом, создан в Пскове. Проиллюстрировать же статью я решила рисунком «Древний Псковский герб» из альбома Мейерберга, созданного в 1661-1662 годах.
