— Злата, ты представляешь! Сорок пять тысяч! — Ксения радостно взмахнула руками прямо в коридоре клиники. — Директор сказал, премия всем, кто отработал полный год без нареканий!
Злата остановилась посреди коридора, уставившись на подругу. В голове быстро прокрутились цифры: сорок пять плюс те тридцать, что уже отложены... Это же почти закрытая четверть от первоначального взноса!
— Серьезно? — только и смогла выдавить она.
— Абсолютно! Иди к Ирине Степановне, она уже всем раздает конверты.
Злата почти бежала к бухгалтерии. Февральский вечер за окнами был темный и промозглый, но в груди разливалось тепло. Три года съемной квартиры. Три года, когда каждый месяц треть зарплаты уходила неизвестно кому в карман. А теперь — вот она, надежда.
Дома Матвей сидел на кухне, разглядывая какие-то чертежи на телефоне.
— Матвей, — Злата не стала снимать куртку, подошла сразу к нему. — У меня премия. Сорок пять тысяч.
Он поднял голову, улыбнулся:
— Да ты что? Молодец! Теперь у нас...
— Семьдесят пять отложено, — перебила она. — Еще чуть-чуть, и можем идти в банк.
Матвей кивнул, но улыбка немного потускнела. Он потер ладонью щетину на подбородке.
— Слушай, мама сегодня звонила.
Злата замерла. У нее внутри что-то сжалось. Каждый раз, когда Матвей произносил «мама звонила», дальше следовало что-то неприятное.
— И?
— У них труба лопнула. В ванной. Соседей снизу затопило. Нужен ремонт срочный.
— Насколько срочный?
— Ну, сантехника менять, плитку, соседям компенсацию... Мама говорит, тысяч сорок надо.
Злата сняла куртку, повесила на спинку стула. Медленно. Очень медленно, чтобы не сорваться сразу.
— Матвей, у нас свои планы на деньги.
— Я понимаю. Но это же... это родители.
— Полгода назад мы давали тридцать тысяч. На холодильник, помнишь?
— Ну да.
— Нам вернули?
Он отвел взгляд.
— Злата, какой долг, это же родители. Они меня вырастили, дали образование...
— Образование ты сам получил, — резко сказала она. — В техникуме бесплатно учился. А работаешь с восемнадцати лет.
— При чем тут это?
— При том, что твоя мама каждый раз напоминает, как тебя одна растила, сколько сил вложила. Хотя твой отец все это время рядом был и зарабатывал. И Олег, твой брат, тоже помогал.
Матвей встал, подошел к окну. Стоял, глядя на темный двор.
— Сколько мы можем дать? — спросил он тихо.
Злата вздохнула.
— Тысяч пятнадцать. Больше не можем. Мы сами копим.
— Мама говорила, нужно минимум сорок.
— Тогда пусть Олег с Ириной помогут. У них ведь тоже есть деньги.
— Они ремонт в квартире делают.
— А мы квартиру покупаем! — Злата повысила голос. — Матвей, мы три года живем на съемной! Каждый месяц двадцать пять тысяч просто так улетают! Понимаешь?
Он повернулся к ней:
— Хорошо. Скажу маме, что поможем пятнадцатью. Только... можешь ты с ней нормально поговорить, когда она приедет? Без этих упреков?
Злата сжала зубы.
— Когда она приедет?
— Завтра, наверное. Сказала, что заглянет.
«Заглянет», — мысленно повторила Злата. Марина Олеговна никогда просто не «заглядывала». Она приходила с целью. И всегда добивалась своего.
***
Утром Злата ушла на работу раньше обычного. Весь день она пыталась сосредоточиться на пациентах, на записи, на звонках, но мысли возвращались к вечеру. К тому разговору, который неизбежно состоится.
— Ты какая-то напряженная, — заметила Ксения в обеденный перерыв. — Что-то случилось?
— Свекровь, — коротко бросила Злата.
— О. Понятно. Опять что-то?
— Им денег надо. На ремонт. Сорок тысяч.
Ксения присвистнула.
— А ты только премию получила. Совпадение?
— Откуда она знает про премию?
— Может, от Матвея? Он же маме про все рассказывает.
Злата замолчала. Действительно, Матвей мог сказать. Просто так, между делом: «Злата премию получила». А Марина Олеговна услышала это как «у них есть свободные деньги».
— Слушай, — Ксения положила руку ей на плечо. — Ты не давай. У моей сестры такая же история была. Сначала на холодильник, потом на стиральную машинку, потом на шубу свекрови. Так и высосали все деньги.
— Но у них правда проблема. Труба лопнула, соседей затопило.
— Ну и что? У них двое взрослых сыновей. Пусть оба помогают. А не только вы.
Злата кивнула, но внутри все равно сидел червячок сомнения. Может, она правда эгоистка? Может, надо помочь? Это же родители Матвея.
Вечером она пришла домой и сразу увидела на вешалке знакомое бежевое пальто. Марина Олеговна уже была здесь.
Из кухни доносились голоса. Злата сняла ботинки, повесила куртку и вошла.
Свекровь сидела за столом, перед ней стояла чашка. Матвей что-то рассказывал, жестикулируя. Увидев Злату, он осекся.
— А, вот и ты, — Марина Олеговна повернулась к ней. — Здравствуй, Златочка.
«Златочка». Эта уменьшительная форма всегда звучала с легким презрением. Как будто Марина Олеговна говорила не с взрослой женщиной, а с девочкой-недоразумением.
— Здравствуйте, Марина Олеговна, — Злата прошла к столу, села напротив.
— Матвей рассказывал тебе про нашу ситуацию?
— Рассказывал.
— Вот и хорошо. Значит, ты в курсе, что нам сейчас очень тяжело. Виктор вообще на дополнительные рейсы вышел, по двенадцать часов работает. В его возрасте, представляешь?
Злата молчала.
— Я тоже домой отчеты беру, ночами сижу. Но денег все равно не хватает. Сантехник одни тысяч двадцать просит. Плитка еще десять. Работа. Соседям компенсировать надо — они уже намекают, что в суд пойдут, если не договоримся.
— Мы можем дать пятнадцать тысяч, — сказала Злата.
Марина Олеговна посмотрела на нее так, будто не расслышала.
— Пятнадцать?
— Да. Больше не можем. У нас свои планы на деньги.
— Какие планы? — голос свекрови стал тверже.
— Мы копим на квартиру. На первоначальный взнос по ипотеке.
Марина Олеговна откинулась на спинку стула.
— На квартиру. Понятно. То есть вы тут в съемной живете, а мы с вашим отцом в затопленной ванной, но вам на квартиру надо копить.
— Марина Олеговна...
— Нет, Злата, ты послушай. Я слышала, ты премию получила. Хорошую премию. Сорок пять тысяч. Неужели нельзя помочь? Это же родители Матвея. Это же твоя теперь тоже... это твои люди.
Злата почувствовала, как внутри начинает закипать.
— Марина Олеговна, это моя зарплата. Моя премия. Я её заработала.
— И что?
— И я сама решаю, на что её тратить.
— То есть на родителей мужа тратить не будешь?
— Я не говорила этого. Я сказала, что мы можем дать пятнадцать тысяч.
Марина Олеговна резко встала.
— Знаешь что, Злата? Я всю жизнь работаю. Всю жизнь! Матвея с Олегом подняла, дала им все, что могла. Одевала, обувала, кормила. Когда им учиться надо было — я на двух работах... — она осеклась. — В общем, я много сделала для своих детей. А теперь что? Я чужая?
— Мама, не надо, — Матвей попытался встать, но она жестом остановила его.
— Нет, пусть она скажет. Пусть скажет, что для нее родители мужа — никто.
Злата медленно поднялась. Руки дрожали.
— Давайте вы не будете указывать мне, как тратить мои деньги? — произнесла она отчетливо. — Это моя премия. Моя работа. Мои планы. И я не обязана отчитываться перед вами, на что я их трачу.
Повисла тишина. Марина Олеговна смотрела на нее так, будто впервые увидела.
— Вот оно что, — наконец произнесла она. — Значит, так. Ну что ж, Матвей, теперь ты знаешь, на ком женился. На человеке, для которого родители — пустой звук.
Она взяла сумку, накинула пальто.
— Не надо провожать. Я сама найду дорогу.
Дверь хлопнула. Матвей стоял посреди кухни, глядя на Злату. В его глазах читался немой упрек.
— Зачем ты так? — тихо спросил он.
— Так — это как?
— Так грубо. Это же моя мама.
— А я кто? — Злата почувствовала, как голос срывается. — Я что, банкомат для твоей семьи? Каждые полгода кто-то приходит с проблемами, и я должна доставать деньги?
— Это не каждые полгода!
— Полгода назад холодильник. Тридцать тысяч, которые нам не вернули. До этого ты отцу резину покупал на зиму — пятнадцать тысяч. До этого Олегу на мебельный инструмент давали — десять тысяч. Еще вспомнить?
Матвей сжал кулаки.
— Мы помогали, потому что они нуждались.
— А мы не нуждаемся? Мы три года снимаем квартиру! Мы хотим свою! Понимаешь? Свою, где никто не скажет «съезжайте, я квартиру продаю»!
— Но это же родители...
— Хватит! — крикнула она. — Хватит мне это говорить! Да, родители! Твои родители! Но у нас с тобой своя жизнь! Или нет?
Он молчал. Потом развернулся, взял куртку с вешалки.
— Куда ты?
— К родителям. Поговорить.
— Конечно, — Злата села на стул, опустила голову. — Конечно, иди. Иди защищай маму от злой жены.
Он остановился у двери.
— Ты несправедлива, Злата.
— Я несправедлива? Это я?
Но он уже вышел. Дверь закрылась тише, чем у его матери, но от этого не стало легче.
***
Следующие дни были как в тумане. Матвей ночевал дома, но говорил с ней односложно. Утром уходил на работу рано, возвращался поздно. Ужинал молча, уткнувшись в телефон. Ложился спать, повернувшись к стене.
Злата пыталась заговорить несколько раз. Он отвечал: «Устал. Поговорим потом». Но «потом» не наступало.
На работе она рассказала Ксении.
— Слушай, это классика, — сказала та. — Свекровь-манипулятор. У моей сестры такая же была. Ты правильно сделала, что поставила границы. А то они так всю жизнь из тебя деньги тянуть будут.
Но Злата все равно чувствовала себя виноватой. Может, надо было по-другому сказать? Мягче? Не при Матвее?
Вечером четверга она позвонила маме. Нина Петровна слушала молча, потом вздохнула:
— Золотце мое, я тебя понимаю. Но, знаешь, родители есть родители. Может, правда помочь? Квартира подождет.
— Мама, ты серьезно?
— Ну, я же не говорю отдать все. Но хотя бы половину. Двадцать тысяч. Это же не конец света.
Злата положила трубку. Даже мама на стороне свекрови. Прекрасно.
В пятницу вечером позвонил Олег. Злата взяла трубку, увидев имя на экране.
— Алло?
— Злата, привет, это Олег.
— Привет.
— Слушай, мама мне рассказала, что у вас конфликт произошел.
Злата сжала телефон сильнее.
— Рассказала. И что она рассказала?
— Ну, что ей нужна помощь, а ты отказала. Еще и нагрубила ей.
— Я не грубила. Я просто сказала, что не могу отдать все деньги.
— Мама говорит, ты вообще помогать не хотела.
— Это неправда! Я предложила пятнадцать тысяч!
— Пятнадцать, — Олег усмехнулся. — Ты же премию сорок пять получила. Неужели жалко?
— Жалко не жалко, Олег. У нас свои планы на эти деньги. Мы квартиру покупаем.
— Ага, квартиру. А родители в затопленной ванной сидят. Знаешь, Злата, я думал, ты нормальная. Но, видимо, ошибался.
Он отключился. Злата стояла с телефоном в руке, чувствуя, как внутри растет ярость. Значит, так. Марина Олеговна уже всем рассказала свою версию. И теперь все считают ее жадиной и эгоисткой.
В субботу она пошла в продуктовый. У входа столкнулась с Ириной, женой Олега. Та посмотрела на нее холодно.
— Привет, Злата.
— Привет, Ирина.
— Слышала, у вас там напряженка.
Злата напряглась.
— Ну да.
— Знаешь, мы с Олегом тоже копим. Ремонт делаем. Но когда родителям нужна помощь, мы не отказываем. Это называется порядочность.
Злата почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Ирина, ты в курсе, что полгода назад мы давали тридцать тысяч, которые нам не вернули? А до этого Матвей отцу резину покупал? Мы помогаем постоянно.
Ирина пожала плечами.
— Ну вот теперь не помогли. Марина Олеговна вся в слезах ходит. Говорит, не ожидала такого от невестки.
Она прошла мимо. Злата стояла, сжав сумку в руках. Значит, теперь ее все обсуждают. Прекрасно. Просто замечательно.
Дома она включила телевизор на паузу, когда Матвей смотрел футбол.
— Эй, я смотрю!
— Матвей, твоя мама всем рассказывает, какая я плохая. Меня сегодня Ирина на улице отчитывала!
Он устало потер лицо руками.
— Злат, ну хватит уже. Давай дадим им эти деньги и закроем тему.
— То есть тебе плевать, что она меня очерняет? Что теперь все считают меня жадной?
— Она не очерняет. Она просто расстроена.
— Расстроена?! Матвей, она рассказывает всем, что я выгнала ее из дома, что нагрубила ей! Это неправда!
— Ты действительно была резкой.
— Резкой? Я просто сказала, что не хочу, чтобы мне указывали, как тратить мои деньги!
— Наши деньги, Злата. Мы же муж и жена.
— Тогда почему решение принимаешь ты? Почему ты автоматически соглашаешься на все, что просит твоя мама?
— Потому что это моя мама!
— А я кто?!
Они кричали. Соседи наверняка слышали, но Злате было все равно. Внутри клокотала обида. На Марину Олеговну, на Матвея, на всех, кто считал ее виноватой.
— Знаешь что? — выдохнула она наконец. — Давай ты отдашь им свои деньги, если хочешь. А моя премия — моя. Я шла к ней год. Год, Матвей! Я работала без больничных, без отгулов, улыбалась каждому пациенту, даже когда хотелось послать к черту. Это мои деньги.
Матвей встал. Посмотрел на нее долгим взглядом.
— То есть теперь у нас мое и твое? Отлично. Прекрасно.
Он взял куртку, ушел. Злата осталась одна в пустой квартире.
***
Прошла неделя. Матвей ночевал у родителей. Злата звонила ему — он сбрасывал. Писала — отвечал односложно: «Нормально», «Занят», «Потом поговорим».
Она не могла есть, не могла спать. На работе Ксения смотрела с жалостью, но ничего не говорила.
Во вторник Злата набрала номер Матвея снова.
— Алло? — он взял трубку после седьмого гудка.
— Матвей, давай встретимся. Поговорим нормально.
Пауза.
— Хорошо. В субботу в «Бревне». В три.
«Бревно» — кафе рядом с их домом. Там они ходили на первое свидание четыре года назад. Там он делал ей предложение. А теперь они встретятся там, чтобы разобрать их разваливающийся брак.
Суббота тянулась бесконечно. Злата пришла в кафе раньше. Села за столик у окна. Заказала минеральную воду — больше ничего в горло не лезло.
Матвей появился ровно в три. Сел напротив. Выглядел уставшим. Под глазами темные круги, щетина неровная.
— Привет, — сказала Злата.
— Привет.
Молчание.
— Матвей, я готова пойти на компромисс, — начала она. — Давай дадим твоим родителям двадцать пять тысяч. Это больше, чем я предлагала, но не все деньги. Остальное оставим себе. На квартиру.
Он покачал головой.
— Злат, дело не в деньгах уже.
— Тогда в чем?
— В том, что ты не считаешь моих родителей своими. Для тебя они чужие люди.
Злата сжала руки в замок.
— Это неправда.
— Правда, Злата. Мама права. Ты эгоистка.
Она почувствовала, как внутри что-то обрывается. Эгоистка. Он назвал ее эгоисткой.
— Я эгоистка? — голос задрожал. — Я, которая три года терпела, как твоя мама учит меня готовить, потому что у меня «неправильно получается»? Которая слушала, как она при твоих родственниках говорит, что я Матвею не пара, потому что у меня родители простые? Я — эгоистка?
Матвей молчал.
— Ты помнишь, как на твоем дне рождения она сказала, что я «слишком худая, чтобы детей рожать»? При всех! А ты промолчал. Или когда она сказала, что моя мама «не умеет воспитывать дочерей, раз та в двадцать семь замуж только вышла»? Ты тоже промолчал.
— Она не со зла. Просто такая.
— Такая?! Матвей, она меня унижает! Постоянно! А ты молчишь!
Он устало провел рукой по лицу.
— Она моя мама, Злата. Я не могу против нее идти.
— А я кто? — прошептала она.
Он не ответил. Просто сидел, глядя в стол.
Злата встала. Достала из сумки телефон, зашла в банковское приложение. Перевела двадцать пять тысяч на карту Матвея.
— Вот. Передай родителям. Но это последний раз, когда я помогаю из-под палки.
Она вышла из кафе, не оглядываясь. За спиной остался Матвей, ее муж, который выбрал мать вместо нее.
***
Матвей передал деньги родителям в воскресенье. Злата об этом узнала из его сухого сообщения: «Отдал. Мама сказала спасибо».
Спасибо. Без восклицательного знака, без смайликов. Просто «спасибо». Как будто ей сделали одолжение, приняв ее деньги.
Матвей вернулся домой в понедельник вечером. Зашел, разделся, прошел на кухню. Злата готовила ужин — макароны с сосисками, ничего особенного.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он, не глядя.
Они поужинали молча. Он ушел в комнату, включил телевизор. Она помыла посуду, села на кухне с ноутбуком, делала вид, что работает.
Так прошла неделя. Они жили под одной крышей, но как чужие люди. Говорили только по необходимости: «Хлеб заканчивается», «Платеж за квартиру завтра», «Ты ужинать будешь?».
Злата чувствовала, как между ними растет пропасть. Она пыталась мириться, заговаривала с ним. Он отвечал вежливо, но холодно. Как будто разговаривал с соседкой по лестничной клетке.
На работе Ксения спросила:
— Ну как? Помирились?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем. Он дома как призрак. Я даже не знаю, простил он меня или нет.
— За что тебе прощать? Ты ничего плохого не сделала.
— Видимо, сделала. Раз он так себя ведет.
Ксения покачала головой:
— Слушай, может, оно и к лучшему? Если он не встает на твою сторону против своей мамы — какой из него муж?
Злата не ответила. Но вопрос засел в голове. Действительно, какой?
В конце второй недели Злата решилась. Подошла к Матвею, когда он сидел на диване.
— Матвей, нам надо поговорить.
Он поднял глаза от телефона.
— О чем?
— О нас. О том, что происходит.
— Все нормально.
— Нет, не нормально! Мы не разговариваем! Ты живешь здесь, но ты не со мной!
Он отложил телефон.
— А что ты хочешь услышать, Злата?
— Я хочу понять, мы еще вместе или нет?
Он молчал.
— Матвей, я дала деньги. Я пошла на компромисс. Но этого недостаточно, да?
— Недостаточно.
— Почему?
— Потому что ты дала их не от души. Ты дала, чтобы я от тебя отстал.
Злата почувствовала, как внутри растет ярость.
— От души? Матвей, твоя мама разносит меня по всему району! Все считают меня жадиной! А ты даже не пытался меня защитить!
— Я не могу идти против мамы.
— Но против меня можешь?!
Он встал.
— Ты не понимаешь. Она моя мама. Она всю жизнь для меня...
— Стоп, — Злата подняла руку. — Стоп. Не надо. Я все поняла.
Она развернулась, пошла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слез не было. Только пустота.
***
Прошло еще две недели. Они жили как соседи. Злата спала на диване — сказала, что у нее спина болит, ей так удобнее. Матвей не возражал.
Однажды вечером, когда она готовила ужин, зазвонил телефон Матвея. Он взял трубку:
— Алло? Привет, мам... Да, я дома... Что?.. Десять?.. Хорошо, сейчас спрошу.
Он положил трубку, повернулся к Злате.
— Мама говорит, соседи требуют еще десять тысяч компенсации. Говорят, у них обои испорчены. Она просит помочь.
Злата выключила плиту. Повернулась к нему. Посмотрела в глаза.
— Нет.
— Что?
— Нет, Матвей. Я не дам.
— Злата, там всего десять тысяч...
— Не дам. Ни десять, ни пять, ни рубль. Хватит.
Его лицо стало жестким.
— То есть ты отказываешь?
— Именно.
— Она моя мама.
— А я твоя жена. Но это, видимо, не имеет значения.
Они смотрели друг на друга. В этом взгляде было все: непонимание, обида, разочарование. И понимание того, что что-то сломалось окончательно.
Матвей взял телефон, вышел в коридор. Злата слышала, как он говорит матери: «Мам, я сам дам. Из своих. Не волнуйся».
Она стояла на кухне, глядя на недоваренные макароны в кастрюле. Внутри было пусто. Даже злиться не было сил.
Вечером Матвей собрал сумку.
— Я поживу у родителей пару недель, — сказал он. — Нам надо подумать.
— О чем думать? — Злата сидела на диване. — Все уже ясно.
— Что ясно?
— То, что ты выбрал. Выбрал маму. А не меня.
Он замер у двери.
— Это нечестно.
— Честно, Матвей. Абсолютно честно. Когда твоя мама меня унижала — ты молчал. Когда она всем рассказывала, какая я плохая — ты молчал. Когда я просила встать на мою сторону — ты выбрал её.
— Она моя мама!
— А я кто?
Он не ответил. Просто взял сумку и вышел.
Злата осталась одна в пустой квартире. Села на диван, обхватила колени руками. Заплакать не могла — слез не было. Только холодная, тяжелая пустота внутри.
Она достала телефон, открыла банковское приложение. Посмотрела на остаток: двадцать тысяч. Из сорока пяти премии. Двадцать пять ушли Марине Олеговне. Двадцать остались.
«На квартиру уже не хватит», — подумала она. — «Теперь не хватит».
Но дело было не в квартире. Дело было в том, что она поняла: для Матвея она всегда будет на втором месте. После мамы. После семьи. После всех.
А она не хотела быть второй. Не хотела жить в тени Марины Олеговны, оправдываться за каждый потраченный рубль, терпеть упреки и холодные взгляды.
Она хотела быть первой. Для своего мужа. Но, видимо, это невозможно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Матвея: «Приехал. Спокойной ночи».
Злата не ответила. Просто выключила телефон и легла спать.
Утром она проснулась, посмотрела на пустую половину кровати. Встала, умылась, оделась, пошла на работу.
Жизнь продолжалась. Без Матвея. Без его мамы. Без этой бесконечной войны за деньги и внимание.
И впервые за много недель Злата почувствовала облегчение.
Может быть, так и должно было случиться.
Но Злата и представить не могла, что через полгода, когда она уже свыклась с одиночеством, в её дверь постучит незнакомая женщина. "Вы Злата?" - спросила она дрожащим голосом. "Марина Олеговна в больнице. Инсульт. И просит... просит именно вас."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...