Глава 6. Истина под маской
Расследование стало их новой, мрачной реальностью. Оно протекало в тишине, под маской привычного распорядка. Утром — совместный (по графику) завтрак на кухне, где они обменивались безразличными фразами для возможных микрофонов. Днём — София погружалась в дела «Зоринских мануфактур» (теперь официально отдела «Нексуса» по наследию), а Кирилл проводил совещания. Вечерами же, когда дом затихал, они превращались в детективов.
В просторном, лишённом души кабинете Кирилла на огромной смарт-панели возникали фотографии, документы, схемы связей. Они проверяли всех, как хирурги, вскрывая слои лояльности и корысти.
Помощники Кирилла. Максим, правая рука, знавший о договоре всё. Слишком лоялен, почти фанатично. Его мотив? «Убрать меня, чтобы самому сесть в кресло? Нет, — холодно резюмировал Кирилл, глядя на его досье. — Он боится меня больше, чем хочет власти. Не его почерк».
Охранники и персонал виллы. Профессиональные, безликие тени. Проверка на связи, долги, увлечения ничего не дала. «Слишком чисто, — отмечала София, вглядываясь в отчёты. — Как будто специально подготовлено».
Их родственники. Сестра Софии, Вера, наивная и восторженная. Мать, поглощённая счастьем дочери. Двоюродные братья Кирилла, мелкие акционеры «Нексуса», вечно недовольные, но трусливые. «Они могут желать тебе провала, но на шантаж с выходом в публичное поле не решатся, — заключил Кирилл. — Для них скандал — это тоже удар по их акциям. Им выгоднее тихо саботировать».
Тупик давил, как тяжёлый пресс. Деньги нужно было перевести через три дня. Напряжение росло. София ловила на себе взгляд Кирилла за ужином — уже не оценивающий, а вопрошающий, ищущий в её глазах ту же тлеющую тревогу, что горела в нём. Их молчаливое согласие стало глубоким, почти интуитивным.
Ответ пришёл оттуда, откуда не ждали. На второй день, поздно вечером, на личный номер Софии пришло смс с незнакомого номера: «Корзина для бумаг у заднего выхода со двора. Заберите до полуночи. Не говорите Волкову.»
Сердце бешено заколотилось. Ловушка? Провокация? Она показала сообщение Кириллу. Тот стиснул челюсть.
— Иди. Я буду прикрывать тебя с террасы. Если что-то не так — один крик.
Это было рискованно. Глупо. Но другого выхода не было.
Моросил противный осенний дождь. София, накинув тёмный плащ, выскользнула через боковую дверь. У металлической корзины, прикрытой крышкой, лежал небольшой, завёрнутый в непромокаемый пакет конверт. В нём — флешка и клочок бумаги с дрожащими буквами: «Он вас использует. И для него, и для того, кто платит, вы всего лишь пешка. Камеры в доме с аудио. Будьте осторожны.»
Когда они вставили флешку в отключённый от сети ноутбук Кирилла, их охватил ледяной ужас. Папка с видеофайлами. Не только та ночь у камина. Их разговоры на кухне по утрам, обсуждение планов на публичные мероприятия, даже её одинокие вечера в гостиной с книгой — всё было записано. Звук был чистым, без помех. И на последнем видео — та самая съёмка через открытую дверь. А в конце кадра, в тени деревьев, мелькнула фигура в тёмном плаще, убирающая телефон в карман и подающая кому-то знак.
— Увеличь, — скомандовала София, голос её был хриплым.
Кирилл, бледный от ярости, увеличил изображение. На руке человека, державшего телефон, блеснул массивный перстень с характерным резным гербом — волчьей головой с рубленым ухом.
Тишина в кабинете стала звонкой.
— Кирилл, — прошептала София.
— Знаю, — он произнёс это слово с такой ледяной ненавистью, что ей стало страшно. — Это герб ветви Волковых. Моего двоюродного брата. Марка.
Марк Волков. Вечно улыбчивый, немного навязчивый, вечно интересующийся делами «дорогого кузена». Акционер с небольшим, но влиятельным пакетом. Человек, который на последнем семейном ужине слишком уж восхищался «трогательным союзом» и интересовался планами по интеграции активов.
— Ему мало своего, — сквозь зубы проговорил Кирилл. — Он всегда хотел место в совете директоров с правом голоса. Я не пускал. Он считает, что имеет право на часть империи моего отца… потому что его отец, мой дядя, «недооценён». Он хочет не денег. Он хочет меня сломать. А наш фиктивный брак — идеальный рычаг. Обнародовав это, он уничтожит мою репутацию честного партнёра, твой бренд, доверие инвесторов. И когда акции «Нексуса» рухнут, он скупит их через подставные лица и попытается взять контроль. Пять миллионов — просто разминка. Проверка на слабость.
В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. Теперь враг имел имя и лицо. И это меняло всё.
— Что будем делать? — спросила София, чувствуя, как страх сменяется гневом. Этот человек играл не только с ними. Он играл с жизнью её матери, с её наследием.
Кирилл медленно поднялся из-за стола. Он был похож на хищника, готовящегося к прыжку.
— Мы дадим ему то, чего он хочет. Видимость слабости. Ты переведёшь деньги. Но не на тот счёт, который он указал. Мы создадим подконтрольный нам канал. А затем… — он повернулся к ней, и в его взгляде была та самая стальная воля, которая построила империю, — мы устроим ему встречу. Не как жертвы шантажисту. А как акционеры «Нексуса»… недовольному миноритарию. У меня есть на него досье, которое загонит его за решётку лет на десять. Он просто не знал, что я знаю.
Он подошёл к ней и взял её за плечи. Его прикосновение было твёрдым, обязывающим.
— Тебе придётся сыграть ещё одну роль, София. Роль преданной жены, которая случайно узнала о подлости родственника и в ужасе бежит к мужу. Ты испугаешься. Ты потребуешь защиты. Это выведет его на открытый контакт. Готовься.
Она смотрела в его серые, как булат, глаза и кивала. Не было больше места фикции. Была общая цель, общая ярость и странное, абсолютное доверие к человеку, который ещё недавно был всего лишь «стороной Б» в договоре.
Истина оказалась страшнее вымысла. Она пряталась не за маской врага, а за маской семьи. И чтобы сорвать её, им предстояло сыграть свою лучшую партию. Вдвоём.