В тот вечер, казалось, ничто не предвещало беды. Знаете, бывают такие вечера, когда тишина в доме кажется не пустой, а уютной, наполненной обещанием спокойного будущего. За окном хлестал октябрьский дождь, барабаня по подоконникам и срывая последние желтые листья с продрогших кленов, а у нас в квартире пахло свежесваренным кофе и шарлоткой с корицей.
Мы с Игорем женаты уже двенадцать лет. Двенадцать лет, Карл! Это не год и не два. Мы прошли через съемные однушки с тараканами, через безденежье, когда на ужин были одни макароны, через его увольнение и мои декреты. Сейчас все вроде бы устаканилось. Игорь получил должность начальника отдела логистики в крупной фирме, я вышла на работу в банк, дочка Маша пошла в пятый класс и уехала на каникулы к бабушке. Мы остались вдвоем. Редкая возможность побыть парой, а не только родителями.
— Ленок, я в душ быстренько, — крикнул Игорь из коридора, бросая ключи на тумбочку. — А потом чай попьем, ты же испекла тот свой пирог?
— Испекла, иди уже, — улыбнулась я, поправляя подушки на диване.
Он чмокнул меня в щеку — привычно, по-родному, но как-то... на бегу. В последнее время он часто был таким: вроде бы здесь, а вроде бы где-то далеко. Я списывала это на усталость. Новый проект, отчеты, постоянные задержки на работе. «Кризис среднего возраста», — шутили подруги. «Просто устал мужик», — успокаивала я себя.
Игорь скрылся в ванной, и вскоре оттуда донесся шум воды. Я пошла на кухню, чтобы нарезать шарлотку. Проходя мимо журнального столика в гостиной, я заметила, что телефон мужа, который он обычно таскал с собой даже в туалет (привычка современности, чтоб ее), остался лежать экраном вверх.
Вдруг экран загорелся. Короткая вибрация резанула по нервам, хотя звук был выключен. Я машинально скользнула взглядом по дисплею. Не то чтобы я была ревнивой женой-ищейкой. Я никогда не лазила по его карманам, не требовала паролей от соцсетей. Доверие было фундаментом, на котором стоял наш брак. Или я так думала.
Сообщение высветилось в «шторке» уведомлений. Отправитель: «Сергей Иванович Шиномонтаж».
Текст гласил: «Я уже жду тебя, мой хороший. Шампанское в ведерке, а я — в том самом красном... Поспеши, тигренок».
Я замерла. Нож для шарлотки выпал из руки и со звоном ударился о ламинат. К счастью, шум воды в ванной заглушил этот звук.
Я стояла и смотрела на экран, пока он не погас. В голове была ватная пустота. Сергей Иванович. Шиномонтаж. Красное... что? Белье? Платье? «Мой хороший»? «Тигренок»?
Мозг отказывался верить. Первая мысль была идиотской: может, это ошибка? Может, кто-то ошибся номером и пишет настоящему Сергею Ивановичу? Или это какой-то глупый розыгрыш коллег? Ну не может же брутальный шиномонтажник писать моему Игорю про «красное» и называть его «тигренком».
Руки задрожали. Я оглянулась на дверь ванной. Вода все еще шумела. У меня было, может быть, минут пять. Или меньше.
Я взяла телефон. Пароль... Черт, какой у него пароль? Год рождения Маши? Нет. Дата нашей свадьбы? Нет. Я почувствовала, как по спине течет холодный пот. Я не знала пароля от телефона собственного мужа. Раньше это казалось мне признаком здоровых отношений, теперь — верхом наивности.
Но телефон вдруг снова завибрировал. Еще одно сообщение от «Сергея Ивановича»: «Ну где ты? Я скучаю...».
И тут я увидела иконку вызова. Палец сам потянулся к зеленой трубке. Я не думала, что делаю. Мною двигало какое-то животное, первобытное чувство опасности и желание узнать правду прямо здесь и сейчас.
Я нажала на вызов и поднесла телефон к уху. Гудки шли мучительно долго. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
— Алло? — раздался в трубке голос.
Это был не бас сурового механика. И не прокуренный голос рабочего. Это был томный, низкий, бархатный женский голос. С легкой хрипотцой, которую мужчины обычно находят невероятно сексуальной.
— Игореш, ну ты чего звонишь? — проворковала трубка, не дождавшись моего ответа. — Ты же сказал, что уже выходишь. Я уже заждалась... Ты же знаешь, как я не люблю ждать, когда горю...
Земля ушла из-под ног. Мир сузился до размеров этой черной трубки в моей руке.
— Алло? Игорек? Ты меня слышишь? Или связь глючит? — голос стал чуть капризным.
Я молчала. Я просто не могла выдавить из себя ни звука. Голосовые связки парализовало спазмом.
— Ну ладно, не хочешь говорить — не говори, — хихикнула она. — Приезжай скорее, накажу...
Она повесила трубку.
Я стояла посреди гостиной, сжимая в руке телефон мужа, и мне казалось, что я держу ядовитую змею. «Сергей Иванович». Надо же было так записать. Какая пошлая, банальная конспирация.
В ванной стихла вода.
Я метнулась к столику, положила телефон точно так же, как он лежал — под небольшим углом к пульту от телевизора. Сердце билось так громко, что мне казалось, Игорь услышит его через дверь. Я схватила нож с пола и побежала на кухню. Нужно было что-то делать. Притвориться. Мне нужно время.
Когда Игорь вошел в кухню, вытирая волосы полотенцем, я стояла к нему спиной и резала шарлотку. Руки тряслись так, что кусочки получались кривыми, крошились.
— Ох, как хорошо, — выдохнул он, садясь за стол. — Горячая вода — это вещь. Ну что, наливай чайку?
Я повернулась. Мне стоило титанических усилий удержать лицо. Я посмотрела на него — на родные морщинки у глаз, на мокрые волосы, которые я так любила перебирать, на его расслабленную улыбку. И вдруг увидела совершенно чужого человека. Лжеца. Предателя. Актера погорелого театра.
— Сейчас, — мой голос прозвучал глухо, как из бочки.
— Ты чего такая бледная? — он нахмурился, потянувшись за куском пирога. — Случилось что?
— Голова разболелась. На погоду, наверное, — соврала я, ставя перед ним чашку. Чашка звякнула о блюдце.
Игорь откусил пирог, блаженно зажмурился.
— М-м-м, вкуснотища. Ты у меня волшебница, Ленка.
В этот момент в комнате пиликнул телефон.
Игорь замер. Жующее движение челюстей остановилось на секунду, потом он быстро проглотил кусок.
— Ой, телефон там оставил. Пойду гляну, может, по работе что срочное.
Он встал и вышел в гостиную. Я напрягла слух. Тишина. Он читал. Читал то, что я уже видела.
Через минуту он вернулся. Лицо его было озабоченным, брови сдвинуты. Классическая маска «занятого делового человека».
— Лена, слушай, тут такое дело... — начал он, виновато разводя руками. — Звонил Сергей Иванович, ну, с шиномонтажа, помнишь, я рассказывал? У них там окно освободилось, и он говорит, что если я сейчас не приеду резину менять, то потом только через две недели запись. А уже заморозки обещают...
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня закипает холодная ярость. Какая наглая, примитивная ложь. Он даже не потрудился придумать что-то поумнее. Шиномонтаж в девять вечера? В воскресенье? Срочно?
— Конечно, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Резина — это важно. Безопасность прежде всего. Езжай.
Он явно не ожидал, что я так легко соглашусь. Обычно я бы начала ворчать, что вечер испорчен, что мы хотели посмотреть фильм. А тут — полное спокойствие. Это его даже немного сбило с толку.
— Ну ты не обижаешься? Я быстро. Туда и обратно. Часика полтора, не больше.
— Не обижаюсь. Езжай к своему... Сергею Ивановичу. Пусть он тебя там... обслужит. По высшему разряду.
Игорь дернулся, будто от пощечины, но, видимо, списал мою интонацию на обычное недовольство жены.
— Я мигом!
Он убежал одеваться. Через пять минут хлопнула входная дверь.
Я осталась одна. Тишина в квартире перестала быть уютной. Она стала звенящей, мертвой.
Я медленно подошла к окну. Внизу, во дворе, вспыхнули фары нашей «Тойоты». Машина выехала со двора и повернула направо. Шиномонтаж, в котором он обычно обслуживался, был налево.
Слезы, которые я сдерживала последние полчаса, наконец хлынули. Я сползла по стене на пол и завыла, зажав рот рукой, чтобы не напугать соседей. Мне было больно физически. Будто мне вырвали кусок души живьем.
Но слезы кончились быстро. На смену им пришла холодная, расчетливая злость. Я встала, умылась ледяной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, размазанная тушь. «Ну уж нет, — сказала я своему отражению. — Ты не будешь жалкой жертвой. Ты выяснишь всё».
Я знала, что у Игоря есть планшет. Старый айпад, которым он почти не пользовался, он валялся где-то в ящике с документами. Но учетная запись там была та же самая — Apple ID. Если он не отключил синхронизацию...
Я перерыла ящик, нашла планшет. Разряжен в ноль. Трясущимися руками воткнула зарядку. Эти две минуты, пока на экране горело красное изображение батарейки, показались мне вечностью.
Наконец, яблоко загорелось. Я ввела код разблокировки — тут он был старый, «0000», Игорь никогда не заморачивался с безопасностью домашних гаджетов.
Планшет подключился к Wi-Fi и начал сыпать уведомлениями. Почта, новости... и iMessage.
Я открыла сообщения. Синхронизация сработала. Последний диалог был с контактом «Сергей Иванович Шиномонтаж».
Я начала читать. И чем дальше я листала вверх, тем сильнее волосы шевелились у меня на голове.
Это длилось полгода. Полгода!
Пока я лечила Машу от ветрянки, он писал ей: «Дома дурдом, скорей бы к тебе в тишину».
Пока мы выбирали обои для прихожей, он отправлял ей фото из магазина: «Жена хочет бежевые, тоска. Я бы с тобой выбрал красные, как твои губы».
Подарки, цветы, рестораны — все то, на что у нас в последнее время «не было лишних денег».
А самое страшное — фото. Они обменивались фотографиями. Я нажала на вложение.
С экрана на меня смотрела молодая, яркая брюнетка. Пухлые губы, накачанные, очевидно. Глубокое декольте. Она была красива той хищной, вульгарной красотой, на которую так падки мужчины в кризисе среднего возраста.
Но лицо мне показалось знакомым. Я приблизила фото. Родинка над губой. Татуировка в виде змейки на ключице.
Меня бросило в жар.
Это была Алина. Администратор из фитнес-клуба, куда Игорь начал ходить полгода назад «для здоровья».
«У нас там такой коллектив хороший, мужской, — говорил он мне. — Тренер толковый, Михалыч».
Михалыч, значит. И Сергей Иванович.
Я сидела на полу в окружении разрушенной жизни и читала их переписку.
«Когда ты уже скажешь своей клуше?» — писала Алина неделю назад.
«Скоро, малыш. Мне нужно подготовить почву. Квартира на меня записана, но она может потребовать долю при разводе. Надо вывести активы», — отвечал мой муж. Мой родной Игорь.
Вывести активы. Вот, значит, как мы теперь называемся. Не семья, не двенадцать лет жизни, а «активы», которые надо вывести.
Я почувствовала, как во мне просыпается нечто темное и очень сильное. Страх исчез. Остался только холодный расчет.
Значит, вывести активы? Значит, я — клуша?
Я посмотрела на часы. Прошло сорок минут. У меня было еще время.
Я знала, где лежат документы на машину и квартиру. Я знала, где он хранит свою заначку — наличные, которые он копил «на новую машину», а на самом деле, видимо, на новую жизнь с Алиной.
Я собрала все документы. Паспорта, свидетельства, всё. Наличные переложила в свою сумку.
Затем я сделала скриншоты всей переписки на планшете и отправила их себе на почту. И на всякий случай — маме Игоря, моей свекрови. У нас с ней были сложные отношения, но она была женщиной строгих правил и терпеть не могла ложь. А еще она обожала внучку. Пусть знает, какой у нее сын.
Потом я набрала номер. Не Игоря. Я позвонила своему брату, который работал юристом по бракоразводным процессам.
— Дим, прости, что поздно. Мне нужен срочный развод. И раздел имущества. Да, сейчас. Нет, ждать до утра не могу. Он хочет меня кинуть.
Когда я закончила разговор с братом, я почувствовала себя полководцем перед решающей битвой.
Игорь вернулся через два часа. Он сиял, пах дорогим женским парфюмом (который, видимо, пытался перебить запахом сигарет) и выглядел довольным, как кот, укравший сметану.
— Фух, ну и очереди там! — с порога заявил он, изображая усталость. — Еле уговорил Сергея Ивановича принять без очереди. Зато теперь на новой резине! Безопасность, Лен!
Я сидела в кресле в гостиной. Свет был выключен, горел только торшер. На столике перед мной лежал его планшет.
— Безопасность — это важно, — согласилась я. — Особенно, когда "Сергей Иванович" ждет в красном белье.
Игорь застыл в дверях, снимая ботинок. Его лицо вытянулось, приобретая сероватый оттенок.
— Что? О чем ты?
Я молча развернула планшет экраном к нему. Там было открыто то самое фото Алины, где она посылает воздушный поцелуй.
— Познакомь меня с Сергеем Ивановичем, — спокойно сказала я. — Симпатичный мужчина. Немного женственный, правда. И татуировка со змеей ему очень идет.
— Лена, ты... ты лазила в моем планшете? — он перешел в атаку. Лучшая защита — нападение. — Как ты посмела? Это нарушение личного пространства!
— А спать с администраторшей из фитнеса и планировать оставить меня и дочь без жилья — это не нарушение? — я встала. — «Клуша», значит? «Вывести активы»?
Игорь понял, что отпираться бессмысленно. Маска заботливого мужа слетела, обнажив циничное лицо чужого человека.
— Да! Да, у меня есть женщина! — заорал он. — Потому что ты... ты стала скучной! Только работа, дом, ребенок! А Алина... она живая! Она меня понимает! Я хотел по-хорошему, хотел подготовить тебя...
— Подготовить меня к тому, чтобы вышвырнуть на улицу? — усмехнулась я. — Не выйдет, дорогой. Я отправила сканы переписки твоему адвокату... ой, прости, пока только маме. И моему брату-юристу.
При упоминании мамы он побледнел еще сильнее.
— Ты сказала матери? Зачем?!
В этот момент его телефон, лежавший в кармане, зазвонил. На экране высветилось: «Мама».
Он судорожно сглотнул, глядя на экран.
— Бери трубку, — сказала я. — Расскажи ей про Сергея Ивановича.
Он не взял. Сбросил вызов.
— Убирайся, — тихо сказала я.
— Что? Это моя квартира!
— Это наша квартира. Купленная в браке. И половина принадлежит мне. А учитывая, что у нас ребенок, суд может решить иначе. Но жить ты здесь сейчас не будешь. Собирай вещи и вали к своему «шиномонтажнику». Пусть она тебя кормит шарлоткой.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Кому ты нужна в свои тридцать пять с прицепом?
— Уж точно не такому предателю, как ты. Вон!
Он ушел. Собрал сумку, швыряя вещи, матерясь сквозь зубы, и ушел в ночь.
Прошло полгода.
Развод был грязным. Игорь пытался делить каждую ложку, каждую табуретку. Он действительно хотел скрыть доходы, но благодаря скринам и помощи брата, мы вытащили все его серые схемы на свет. Суд оставил квартиру мне и Маше, обязав меня выплатить ему небольшую компенсацию за долю, которую я взяла в кредит. Машина досталась ему — он так за нее бился, будто это была его честь.
С Алиной у него не сложилось. Оказалось, что «живая и понимающая» муза не очень-то хотела стирать его носки и слушать нытье про бывшую жену-стерву. Ей нужен был спонсор, успешный начальник, а не разведенный мужик с алиментами и долгами. Через два месяца после нашего развода «Сергей Иванович» нашел себе нового «клиента», а Игоря выставила за дверь.
Я узнала об этом от свекрови. Анна Петровна, к моему удивлению, в этой ситуации встала полностью на мою сторону. После того как она увидела переписку, она устроила сыну такой разнос, что он боялся появляться у нее на глазах месяц. Теперь она часто приходит к нам, помогает с Машей и каждый раз извиняется за сына.
А я? Я сделала ремонт. Переклеила те самые обои, которые мы выбирали. Теперь в прихожей светло-бирюзовые стены, как я всегда хотела. Я записалась на танцы. Не в тот фитнес-клуб, конечно, а в студию рядом с домом.
Недавно, выходя из студии, я столкнулась с мужчиной. У него были добрые глаза и смешная собака на поводке.
— Осторожнее, — улыбнулся он, поддерживая меня за локоть. — Гололед. Меня, кстати, Сергей зовут. Просто Сергей. Без Иванович.
Я рассмеялась. Впервые за долгое время так легко и свободно.
— Лена, — ответила я. — Очень приятно.
Жизнь продолжается. И знаете, теперь я точно знаю: если муж записывает кого-то под странным мужским именем — лучше проверить. Иногда любопытство не только губит кошку, но и спасает женщине жизнь. Или, по крайней мере, ее самоуважение.
А номер Игоря я в своем телефоне переименовала. Теперь он там записан как «Ошибка Молодости. Не брать».
И каждый раз, когда он звонит (а он пытается вернуться, ноет, просит прощения), я смотрю на это имя и улыбаюсь. Шарлотка закончилась, дорогой. Шиномонтаж закрыт.
