Здравствуйте, дорогие читатели.
Недавно я пересматривал «Мимино» Георгия Данелии.
Помните этот диалог в суде?
«Такую личную неприязнь я испытываю к потерпевшему, что кушать не могу!».
Мы смеемся. Мы цитируем. Мы любим этих героев — и грузина Валико, и армянина Рубика. Для нас они родные. Мы не делили их на «наших» и «не наших». Они были просто — Свои.
И тут я поймал себя на грустной мысли.
А где сейчас такие герои?
Почему в современном российском кино человек с «нерусским» лицом и акцентом — это почти всегда либо бессловесный дворник, либо карикатурный строитель, либо, что еще хуже, пугающий бандит?
Куда ушла та самая «дружба народов» из искусства, которая делала наше кино таким богатым и колоритным?
Не только «Мимино»: как СССР создавал звезды из всех республик
В советском кино национальность героя никогда не была проблемой. Это была краска. Уникальная специя, которая делала блюдо вкуснее.
Вспомните Баниониса. Литовец с тяжелым акцентом. Но он играл советских разведчиков, играл Гойю! И вся страна его обожала.
Вспомните Фрунзика Мкртчяна. Его грустный нос и философские фразы стали частью нашего культурного кода. «Ты и она — не две пары в сапоге!».
Вспомните Спартака Мишулина. Саид из «Белого солнца пустыни». Молчаливый, верный, надежный.
Режиссеры не боялись давать главные роли актерам из республик. Наоборот, они искали этот колорит. Казахские, узбекские, киргизские студии («Казахфильм», «Узбекфильм») снимали шедевры, которые смотрели в Москве. «Игла» с Цоем, «Лютый»... Это было единое культурное поле.
От Фрунзика до Джамшута: как мы скатились в карикатуру
А что произошло в нулевые?
Сменилась эпоха. И сменился вектор.
Появилась «Наша Раша». И образы Равшана и Джамшута.
Да, это было смешно. Поначалу. Но эти образы сделали страшную вещь: они превратили приезжего человека в безликого, глупого исполнителя, над которым можно только смеяться. «Насяльника, мана!».
Мы перестали смеяться вместе с ними (как над героями Мкртчяна). Мы стали смеяться над ними.
И это, как мне кажется, стало точкой невозврата. Образ мигранта закрепился как образ человека второго сорта, который нужен только для того, чтобы класть плитку.
Человек-функция: почему современные режиссеры боятся «дружбы народов»
Посмотрите на современные сериалы.
Если в кадре появляется узбек или таджик — это курьер, который привез пиццу и перепутал адрес. Или таксист, который плохо говорит по-русски. Или дворник, который метет снег на заднем плане, пока герои решают свои «высокие» проблемы.
У них нет истории. У них нет драмы. У них часто даже нет имени. Это я конечно имею ввиду в большинстве своём.
Мы потеряли колорит. Где эти красивые тосты? Где мудрость востока? Где теплота юга?
Всё это заменили на серую робу и оранжевый короб за спиной. Кино перестало интересоваться душой этих людей. Оно видит в них только рабочую силу.
Исключения, которые подтверждают правило
Конечно, есть исключения. Например, фильм «Айка», который получил приз в Каннах. Тяжелая драма про киргизскую девушку в Москве.
Но это артхаус. Это кино не для всех.
А в массовом, зрительском кино — пустота.
Разве что «Холоп», где Милош Бикович (серб) играет русского мажора. Но это, согласитесь, другое. Это «элитный» иностранец. А вот про простых работяг снимать доброе кино у нас почему-то не принято.
И знаете, что самое обидное? В реальности то все совсем наоборот.
В отличие от киноэкрана, мы по прежнему способны принимать людей другой культуры как родных. Особенно там, где ценится мастерство, а не прописка.
Вспомните наш культовый фильм «Легенда №17».
Там канадцы — это мощные, страшные соперники. Фил Эспозито жует жвачку и смотрит свысока. Это была битва систем.
Но даже там, через противостояние, чувствовалось уважение к силе противника.
А что сегодня?
Канадский хоккеист «Динамо» Седрик Пакетт получил российское гражданство.
Тот самый «канадец», с которыми мы бились в Суперсерии-72, теперь добровольно становится россиянином.
Почему? Потому что ему нравится Москва («чистая и прекрасная», как он говорит). Потому что он хочет играть за нашу сборную.
Потому что в прошлом плей-офф он восемь матчей отыграл со сломанной ногой, не бросив команду.
И знаете, как к нему относятся болельщики? С уважением. Для них он — Свой. «Седрик Иванович».
В спорте мы видим в иностранце Личность, Характер, Бойца. Мы готовы дать ему наш паспорт и доверить честь страны.
Так почему же в современном кино мы отказываем приезжим в праве быть Личностями?
Почему в «Легенде №17» канадец был достойным врагом, в жизни Пакетт стал достойным другом, а в сериалах мигрант — это всегда декорация с метлой?
Может быть, нашим режиссерам стоит поучиться у жизни тому, как видеть в людях людей?
Вместо финала: вернется ли к нам душевное кино?
Мне кажется, проблема не в мигрантах. Проблема в нас и в наших сценаристах.
Мы разучились видеть в «другом» — брата.
Советское кино, при всей его идеологии, учило главному: хороший человек может говорить с любым акцентом. И дружба важнее прописки.
Я очень хочу увидеть фильм, где главный герой — простой парень из Ташкента или Бишкека. Не бандит, не клоун. А человек, который любит, страдает, совершает подвиги. Как Рубик из «Мимино», который поехал спасать друга в Москву, потому что «я так думаю!».
Может быть, тогда мы снова станем немного добрее друг к другу?
А вы скучаете по таким героям, как Мкртчян или Кикабидзе?
Или считаете, что современное кино просто отражает реальность, и романтике тут не место?
Напишите в комментариях.
Удачи вам, и пусть на вашем пути встречаются только хорошие люди, на каком бы языке они ни говорили!
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: