Буквальный перевод: друг или враг? Разбираемся в тонкостях
Опытные переводчики знают, что перевод любого текста, любой изустной фразы – это, в первую очередь, перевод смысла. И, часто – интерпретация сказанного или написанного. Что вне контекста часто просто невозможно.
Начинающий переводчик, чья память перегружена огромным количеством слов, может самонадеянно перевести фразу To go through themill как пройти через мельницу. Более-менее опытный «мельницу» заменит на «жернова», хотя и то, и другое будет правильным. Но такая фраза ничего не скажет русскому уху, особенно вне контекста. А вот смысловой «Пройти огонь, воду и медные трубы» будет самое то!
Перевод часто зависит и от сложности грамматической конструкции. Здесь рекордсменом в европейских языках выступит, пожалуйфранцузский, с его культурными особенностями. Где даже скабрезность может рядиться в изящную форму и выглядит невинностью. Фраза «Она забросила свой чепец на мельницу» русскому слушателю, не знакомому с французской культурой и литературой что-нибудь скажет? Француз же привычно произнесёт это, имея в виду обычай срывать с себя головные уборы и в порыве восторга подбрасывать их в воздух (помните ведь грибоедовское «…кричали женщины «Ура!» и в воздух чепчики бросали») при виде, например, триумфально возвращавшихся с войны войск.
Однако смысловая коннотация речевой конструкции Jeter son bonnet par-dessus lesmoulins может быть и иной. И более теперь распространённой, кстати. А именно – «пуститься во все тяжкие», когда говорят о женщине (а кто ещё носил чепчики, не мужчины же!), которая демонстративно, открыто пренебрегла общественной моралью и светскими условностями.
Или буквальный перевод фразеологизма il y a dixminutes будет, наверное, «там десять минут». Хотя на деле правильным переводом станет «десять минут назад»
В английском подлянку подкинет герундий как предложное дополнение – конструкт, в русском языке вообще практически не используемый. Каквам, например, they are fond of writing scientific papers? Строго следуя канонам перевода, мы получим неудобоваримое «они любят написание научных статей». Хотя по всем законам логики и здравого смысла в переводе должно прозвучать всего лишь «Им нравится писать научные статьи». Прямо как в известном анекдоте:
– Гиви, ты арбуз любишь?
– Кушать лублу, а так нэт!
Нюанс, однако…
А нюансы порой как раз очень важны. Недаром нарком иностранных дел в правительстве СССР при Сталине Молотов прекрасно владеющий английским, всегда брал с собой переводчика. Ибо пока тот старательно переводил слова второй договаривающейся стороны, Вячеслав Михайлович успевал в уме перебрать массу вариантов, чтобы ответить оппоненту достойно и аргументированно. Да и наш президент, с его отличным знанием немецкого, на официальных переговорах точно по такой же причине использует толмача. Давая себе время на достойный ответ… а вовсе не из-за того, что вместо нашего первого лица давно ездит по миру его двойник, не знающий немецкого! Конспирология – она такая конспирология…
Ещё один аспект правильного смыслового перевода – общая культура речи сторон общения или переговоров. Здесь важно знание стилистических особенностей сферы диалога. Особняком, наверное, стоит работа переводчиков военных. Речь, понятное дело, идёт не о составлении разговорников, где доминируют речевые конструкции типа «Стой, кто идёт, стрелять буду!» или «Руки вверх!». Это первый, нижний слой работы военных переводчиков. Так сказать, «оперативный». На более высоком, «стратегическом» уровне учитываются уже такие лингвистические аспекты, как терминология, близкая по смысловым нагрузкам к переводу техническому, а также знание приёмов пропаганды и контрпропаганды. А значит – и владение методиками психологическими.
Да, во многом работа переводчика, стремящегося уйти от буквализма, напоминает пожелание испуганного темнотой ночи вооружённого и имеющего право стрелять на поражение часового, с его панической командой «Стой там, иди сюда!». Ну а как иначе можно совместить требования, например, отражать одновременно стиль оригинала с собственным стилем переводчика? Или сохранять особенности текста, созданного в определённую эпоху, с требованием перевести текст «по-современному»? Требование ничего не менять в переводе с обязательным условием чуть ли не всё менять – опять-таки с учётом особенностей принятых в конкретном языке фразеологизмов. Здесь бы, наверное, у Бориса Пастернака поучиться, с его гениальными переводами пьес Шекспира. Он ведь свободно, с сохранением стиля, делал как прозаические, так и стихотворные переводы отца английской драматургии. И оба варианта, знаете ли, ЗВУЧАЛИ!
А вы что выберете? Компромисс или вторые части требований? Потому что дилемма: донести для желающего ознакомиться с сокровищами литературы или с адекватным переложением инструкции только СУТЬ, или сохранить и «запах мысли», вкус оригинального слова. И если в руководстве по эксплуатации чего бы то ни было технически сложного изяществом стиля и национальными особенностями можно пренебречь, то в случае с переводами романов, повестей, поэм или песен будь добр в переводе сохранить лёгкость, изящество и вообще все особенности подлинника. Если они там, конечно были.
Ну а если не были – облагородь. Выступи в роли соавтора или даже автора, сделавшего вещь «по мотивам». Свяжи форму и содержание. Ибо если этой связки не будет, получишь скучный и серый набор слов, в котором даже специалист не угадает национальной принадлежности автора исходника.
