— Андрюха, иди сюда! Быстрее! — раздался встревоженный голос техника Василия со стороны старого ангара.
Пилот Андрей Соколов оторвался от проверки двигателя и направился на голос. На территории аэродрома Орешково в Калужской области всякое случалось — то лисы забегут, то зайцы на взлётку выскочат. Но то, что он увидел возле кучи старых шин, заставило его остановиться как вкопанного.
Крошечный комочек шерсти жалобно попискивал, пытаясь забраться на покрышку. Медвежонок. Размером примерно с домашнего кота, месячный максимум.
— Откуда он тут? — Андрей присел на корточки, протягивая руку.
Малыш недолго раздумывал — цепкими лапками схватился за пальцы и потянулся к человеку, словно к спасительной соломинке. Весь дрожал.
— Похоже, мать бросила или охотники спугнули, — Василий почесал затылок. — Что делать будем?
Андрей осторожно взял медвежонка на руки. Тот мгновенно прижался к его куртке и затих, только носом водил, принюхиваясь.
— Пока оставим здесь. Кашу молочную сварим, посмотрим, как себя поведёт. А там разберёмся.
Так началась история, которая перевернула жизнь всего аэродрома.
Мансуром назвали единогласно — имя показалось солидным и подходящим. Первые недели превратились в сплошную суматоху. Медвежонок требовал внимания постоянно. То молока просит, то играть хочет, то в самый неподходящий момент залезет в ящик с инструментами и устроит там погром.
— Мансур, отдай ключ! — кричал механик Игорь, безуспешно пытаясь догнать проворного зверька, который тащил в зубах гаечный ключ на двенадцать.
Медвежонок воспринимал всё как игру. Он обожал обниматься — подходил к людям, вставал на задние лапы и обхватывал передними за колени. А ещё облизывал ладони всем подряд, скуля от удовольствия, когда его гладили.
Настоящим откровением стала дружба с Хаски — собакой штурмана Олега. Пёс сначала настороженно обнюхивал странного гостя, но потом они сошлись характерами. Носились по ангарам наперегонки, устраивали шумную возню, которая поднимала на ноги весь аэродром. Медвежонок рычал по-щенячьи, Хаски отвечал лаем — концерт стоял знатный.
Но особую привязанность Мансур испытывал к Андрею. Именно за ним он бегал по пятам, именно его искал, когда становилось грустно. Пилот в шутку называл себя «медвежьим папашей», хотя втайне гордился этой ролью.
Однако с каждым месяцем становилось понятно — зверь растёт быстро. Уже к полугоду Мансур весил больше тридцати килограммов, а игры становились менее безобидными.
— Слушай, Андрюха, — как-то вечером заговорил Василий, закуривая на крыльце. — Долго так не может продолжаться. Он же к весне центнер наберёт, а то и больше. Что тогда?
Андрей молчал, глядя, как Мансур возится с пустой канистрой, пытаясь её перевернуть.
— Понимаю. Надо искать место.
Начались звонки в зоопарки. Но везде отказывали — то условий нет, то мест, то документов требовали таких, что голова кругом. Про цирк даже говорить не хотелось.
— Не отдам его туда, — упрямо говорил Андрей. — Пусть лучше здесь живёт.
Но судьба распорядилась иначе.
Как-то позвонил некий чиновник из областного управления природных ресурсов. Говорил уверенно и обстоятельно:
— Есть заповедник на Селигере. Прекрасные условия, большая территория. Возьмём вашего Мансура, обеспечим всем необходимым. Документы оформим как положено.
Подписывайтесь в ТГ - там контент, который не публикуется в дзене!
Звучало слишком хорошо, но выбора особого не было. Договорились.
День отъезда выдался пасмурным. Приехали двое — молчаливые мужики в камуфляже, с тяжёлым взглядом. Медведя погрузили в клетку быстро, профессионально. Мансур недовольно заворчал, но не сопротивлялся.
— Мы сможем навещать? — спросил Андрей, стараясь заглянуть в глаза водителю.
— Посмотрим, — буркнул тот и захлопнул дверь машины.
Автомобиль уехал, оставив за собой облако пыли и тяжёлое чувство тревоги.
Первые недели Андрей звонил по номеру, который оставил чиновник. Но там либо не брали трубку, либо отвечали уклончиво — мол, медведь проходит адаптацию, визиты пока нежелательны.
— Чувствую я что-то неладное, — сказал Василий. — Давай проверим сами.
Начали копать. Выяснилось, что машина уехала не в сторону Селигера, а в Раменское. Дальнейшие поиски привели к ещё более тревожной информации.
Питомник под Жиздрой. На охотничьих форумах его называли притравочной станцией — местом, где собак натаскивают на диких зверей. На медведей в том числе.
— Не может быть, — побледнел Андрей, вчитываясь в описание на сайте. — Они его туда?
— Похоже на то, — мрачно подтвердил Василий. — Надо действовать.
Позвонили по номеру, указанному на сайте. Разговор был коротким:
— Хотим собаку притравить. Хаски у нас. На медведя можно?
— Без проблем. Медвежонок как раз подходящий есть. Когда подъедете?
Трубку бросили, не дослушав остальное. Доказательств было достаточно.
Ехали молча. Андрей сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. Василий периодически смотрел в навигатор.
Ещё не доехав до места, услышали рёв. Дикий, отчаянный, полный ужаса. Андрей вдавил педаль газа.
Территория питомника встретила запущенными вольерами и резким запахом. В одной из клеток метался Мансур. Он дрался с прутьями, царапал пол, кричал так, будто звал на помощь.
— Мансур! — окликнул Андрей, подбегая к клетке.
Медведь мгновенно затих. Прижался к прутьям, вглядываясь в темноту.
— Это я, парень. Мы за тобой.
Когда открыли замок, Мансур выскочил так стремительно, что чуть не сбил пилота с ног. Он обнимал знакомых людей, облизывал руки, скулил — звуки, которые можно было принять и за плач, и за смех одновременно.
Вид у медведя был ужасающий — шерсть свалялась, на морде царапины. Но главное — глаза. В них читался такой страх, что Андрей сглотнул подступивший к горлу комок.
— Всё, больше никогда тебя не отдадим, — прошептал он, обнимая огромную голову.
Хозяин питомника попытался что-то возразить, но, встретившись взглядом с Василием, предпочёл промолчать.
По дороге домой Мансур сидел в кузове, положив морду на край борта. Ветер трепал шерсть. Казалось, он понимает — везут в то самое место, где пахнет керосином, металлом и домом.
На аэродроме его встретили как героя. Хаски радостно залаял, запрыгал вокруг. Медведь, несмотря на усталость, ответил довольным ворчанием.
— Ну что, будешь жить здесь, — сказал Андрей, почёсывая за ухом. — Построим тебе вольер как положено. Просторный, удобный.
Мансур прижался к ноге, как делал это в детстве.
Разрешение от местных властей получили быстро — история спасения медведя облетела округу. Люди приносили пожертвования, предлагали помощь. Построили большой вольер с бассейном, деревьями для лазания и тёплой берлогой.
Правда, пришлось посадить на цепь — для безопасности посетителей. Мансур не сопротивлялся. Он будто понимал, что это необходимость.
Теперь он стал настоящей достопримечательностью. Приезжают семьи с детьми, фотографируются, приносят угощения — яблоки, морковь, арбузы. Медведь справляется с арбузом за считанные минуты, к восторгу зрителей.
По периметру развешаны таблички: «Не кормить шоколадом!» Андрей лично следит, чтобы никто не нарушал правил.
Однажды тёплым летним вечером Андрей сидел возле вольера, попивая чай из термоса. Мансур лежал рядом, положив морду на лапы.
— Знаешь, парень, — негромко сказал пилот, — когда впервые увидел тебя, думал — ну, выходим, отдадим куда надо, и на этом всё. А ты возьми и стань частью жизни.
Медведь приоткрыл один глаз, будто слушая.
— Спасибо, что не сдался тогда. Спасибо, что дождался.
Мансур тяжело вздохнул и снова закрыл глаза. Андрей улыбнулся, глядя на звёзды над взлётной полосой.
Иногда судьба подкидывает такие истории, что и не придумаешь. Маленький потерянный комочек шерсти превратился в огромного красавца. Но главное — он нашёл дом. Настоящий дом, где его любят и помнят.
А Андрей нашёл то, чего не знал, что искал — смысл заботиться о ком-то не за деньги, не за славу. Просто потому, что так правильно.
И когда гости аэродрома спрашивают, не жалко ли было тратить столько сил на одного медведя, пилот отвечает одно и то же:
— Жалко было бы не попробовать.
Кстати, если вам часто нужны полезные вещи для ухода за животными или компактные товары для быта, загляните в Telegram-канал — там регулярно появляются полезные находки и товары со скидками.