Я мельком глянула на Свету. У той самым натуральным образом отпала челюсть.
— У меня вечеринка в субботу, — небрежно продолжила Лиля. — Я была бы рада, если бы ты пришла, — она наконец заметила Свету и добавила: — И подружку приводи!
Что тут сказать, шансов слиться у меня не было.
Таня (2)
Глядя в его темные глаза, я с содроганием думала о том, что не хочу быть здесь, не могу… но было слишком поздно. Хотя нет, начать нужно не с этого.
В тот день нас отпустили пораньше с последнего урока. Оказалось, что в коридоре меня уже поджидают. Высокая десятиклассница Света Иванко лучезарно мне улыбнулась и указала подбородком в сторону лестницы. На днях я обещала подобрать ей тональник.
Мне нравилось помогать девочкам, нравилось, как они прислушиваются к каждому моему слову, нравилось, с каким вниманием изучают мое лицо, когда я рисую на нем, как художник на холсте, нечто отличное от того, к чему они привыкли. Всё это могло омрачить только одно: я не имела возможности поделиться своими успехами с Нонной. Я не знала, где она, надолго ли покинула город и вернется ли вообще когда-нибудь.
В магазине косметики мы застряли надолго. Нашли идеально подходящий тональный крем минут за десять, но на этом не остановились. На карманные деньги Светы, что ей ежемесячно выдавали родители, можно было купить уйму классных средств.
Когда мы повернули в сторону касс, Света вдруг больно пихнула меня локтем и открыла рот, во все глаза куда-то таращась.
— Ты чего? — возмутилась я.
— Да ты посмотри, — благоговейным шепотом потребовала Света, — это точно она!
Я вытянула шею. Возле пролета, где красиво переливались на свету дорогие флакончики с духами, стояла какая-то девушка. Из-за чего Свету переклинило, я не поняла.
Разочарованная моей реакцией, она закатила глаза и вцепилась в мое запястье.
— Звезда из пятнадцатой гимназии! — с жаром объяснила Света все тем же шепотом. — С тринадцати лет снимается в рекламе! Как ты можешь ее не знать? Лиля Герман во плоти… поверить не могу.
— А-а-а, — протянула я, хотя понятия не имела, о чем она.
Света только хмыкнула и потащила меня поближе к знаменитости, пожирая последнюю глазами. Замерла возле полки с каким-то дорогущим мужским парфюмом и принялась делать вид, что ее очень заинтересовал крохотный матовый черный флакончик. Ее щеки заметно покраснели. И это популярная десятиклассница! Ну и дела…
Неловко переминаясь с ноги на ногу, я ждала, когда Свете надоест ее занятие. Казалось, что у нее вот-вот разовьется косоглазие: подглядывать за кем-то с такого ракурса, очевидно, было очень непросто.
Звезда пятнадцатой гимназии тем временем пробиралась бочком вдоль пролета, внимательно изучая разноцветные флакончики и, видно, выискивая среди них что-то конкретное. Она неумолимо приближалась, и я гадала: она нас заметит или простые смертные, не принадлежащие ее миру, для нее – нечто вроде прозрачных манекенов?
Я хотела отойти в сторонку, чтобы дать ей дорогу, но не успела. Через какую-то секунду я шипела от боли: худенькая звезда пятнадцатой гимназии, увлеченная выбором парфюма, наступила мне на ногу. Причем довольно ощутимо.
— Ой, извините, — тоненьким голоском заворковала она, натягивая на лицо виноватую улыбку. — Что-то я сегодня совсем рассеянная.
— Да ничего, — отозвалась я, удивленная ее искренностью.
Вообще-то я думала, что все модели и прочие известные личности, ослепленные успехом, ведут себя на людях, как минимум, нахально.
— Бог мой, да ты просто красотка! — окинув меня пронзительным взглядом, воскликнула вдруг она. — Выглядишь отпадно. Всегда примечаю красивых людей – просто бальзам для моей души!
— Э-э… Спасибо, — смущенно промямлила я.
Все-таки эта Лиля Герман, действительно, была звездой. Правда ее «нахальство» мне очень даже понравилось.
— Как думаешь, какой аромат подходит мне больше? — лукаво посмотрев, поинтересовалась девушка и протянула мне два разных флакона.
— Этот, — я сделала выбор молниеносно, повинуясь какому-то странному порыву.
Наверное, мне полагалось остановиться на цветочном парфюме, сладком и невесомом, в розовом полупрозрачном флаконе, но я выбрала совсем другой. Глубокий аромат, пряный, почти мужской. Не взирая на хрупкость и женственность девушки, я заметила в ее пронзительных глазах нечто темное и тяжелое, какую-то силу, что ли. Это и послужило основанием для выбора.
Лиля Герман задержала на мне уважительный взгляд, дескать, я в тебе не ошиблась, еще раз одобрительно улыбнулась, сделала несколько шагов в сторону, затем резко обернулась и спросила так, как будто мы были старыми-добрыми друзьями:
— Не хочешь потусить?
Я мельком глянула на Свету. У той самым натуральным образом отпала челюсть.
— У меня вечеринка в субботу, — небрежно продолжила Лиля. — Я была бы рада, если бы ты пришла, — она наконец заметила Свету и добавила: — И подружку приводи!
Что тут сказать, шансов слиться у меня не было.
Тусовка оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Я почему-то ожидала, что это будет девичник в какой-нибудь просторной розовой комнате. Масса длинноногих хихикающих моделей, фонтанчик из горячего шоколада (исключительно для антуража), попсовая зарубежная музыка и разноцветные напитки с витыми трубочками. Но нет, мои ожидания не имели ничего общего с реальностью.
Людей было много, совершенно разных возрастов и комплекций. Кто-то жарил мясо в специально отведенной для этого дела беседке. На уютной открытой террасе играли в какую-то мудреную настолку. Лиля Герман встретила нас радушно, тепло обняла и меня, и Свету, затем представила нас нескольким гостям и предложила провести экскурсию по большому светлому дому.
Больше всего мне понравилась бильярдная: то ли из-за приглушенного света, создающего загадочную, немного мрачную и почему-то ностальгическую атмосферу, то ли из-за стен, покрытых каким-то невероятным, мягким покрытием с геометрическими узорами, то ли из-за одинокой мужской фигуры в углу.
Мы обошли еще несколько комнат и остановились возле не слишком-то надежной с виду лестницы на чердак. Туда Лиля нас не повела, объявив, что «там черт ногу сломит». С вежливой улыбкой сообщила, что экскурсия подошла к концу, и мы можем вернуться вниз, чтобы «заморить червячка». Для молоденькой девушки Лиля Герман выбирала странноватые, на мой взгляд, выражения, но это только добавляло ей очарования.
Света Иванко с бегающими от волнения глазами задавала Лиле миллион вопросов о карьере модели, стараясь не отставать от нее ни на шаг. Я же, наоборот, притормозила, пытаясь вспомнить, какая из дверей ведет в бильярдную. К счастью, увлеченные беседой девушки не придали значения моему отсутствию. Их шаги становились всё тише и тише. А я со второй попытки попала в нужное помещение.
Я думала о Нонне. О том, какой она была в тринадцать лет. Что это был за взрослый репетитор, с которым у нее была связь? Любила ли она его? Как этот опыт повлиял на нее, как на личность? Мне уже давно исполнилось четырнадцать, но со мной до сих пор так и не случилось ничего настолько же захватывающего. Даже не целовалась ни разу!
Я медленно прошлась по комнате и замерла возле большой картины. Вообще-то цветастое полотно интересовало меня мало: я вдруг четко осознала, зачем сюда вернулась. Дело было в неподвижном мужчине, уединившемся на бархатном угловом диванчике с книжкой в руках, и только в нем. Мне хотелось, чтобы он обратил на меня внимание, чтобы заговорил со мной. У меня возникло отчаянное желание пережить сегодня что-то новое. Даже если придется переступить через себя.
Одернув подол платья, я развернулась и постаралась непринужденно улыбнуться. Это было напрасно. Мужчина не замечал ничего, кроме своей книжки. На нем были черные брюки, серая рубашка и атласный жилет, застегнутый на все пуговицы. Очевидно, он был старше, но насколько – разобрать невозможно. Из-за тусклого освещения, я не могла разглядеть его лица, но интуитивно чувствовала, что этот мужчина красив.
Бесшумно ступая, я двинулась к дивану. На секунду мне показалось, что мужчина взглянул на меня поверх книги, а может, просто разыгралось воображение. Я села и закинула ногу на ногу, когда желудок вдруг скрутило узлом. Что я делаю?
Некоторое время я таращилась на свои колени, стараясь унять волнение. Затем решилась чуть-чуть повернуть голову. Мужчина и правда был красив: густая щетина придавала его лицу мужественный и уверенный вид, четко вычерченные, будто выведенные по трафарету брови были чуть сдвинуты в сосредоточении, губы кирпичного цвета едва заметно приоткрыты, словно он всё это время шепотом читал вслух. Его будто бы окружала гигантская невидимая стена, перелезть через которую крошечной мне было не по силам.
Чего я вообще хотела добиться?! Крепко сжав зубы и глядя перед собой, я приготовилась вскочить с дивана и умчаться прочь, проклиная саму себя и сгорая от стыда, как вдруг мужчина с громким хлопком закрыл книгу. Этот звук прозвучал в тишине, как выстрел.