Тезис о том, что Сталин имел все параметры консервативного политика, требует постоянного подтверждения и дополнительных аргументов. Это требование справедливо, и мы предлагаем рассмотреть ключевой консервативный при- знак – квалитативный принцип и квалитативную диктатуру – силовую установку на качество. Причём во всех сферах деятельности – от кадров до производства втулок.
Суть квалитативного подхода – лучшее и качественное! – не всем по душе, поскольку качество всегда требовательнее, чем режим послабок и «стильного брачка». Многое из поведения Сталина исходит именно из этой идеологемы, а не из его характера или политических установок. Скорее, это были экономические установки.
Что такое «диктатура качества» в контексте Сталина?
Для начала – это ответ троцкизму, который всегда вел линию на то, что русские не смогут добиваться качества, поэтому управление промышленностью надо отдать внешним управляющим. Троцкисты даже кричали: мы породили великий рабочий класс, но не собираемся порождать деклассированных инженеров-крючкотворов, сохраним чистоту класса и его рядов! Троцкистская установка на вечный русский рабочий класс внешне была красивой, но с гнусным подвохом – установкой оставить русских навсегда в пролетарском состоянии. Этот подход реализовывался уже с педологии Блонского.
Многие жёсткости Сталина – из‑за несогласия с позицией троцкистов оставить русских в состоянии рабочих навсегда. Хотя идеологически это было крайне сложно. троцкисты, как мы видим, умело пользовались марксистскими штампами для борьбы со Сталиным. Сталин – против рабочего класса!!!
Вторая причина квалитативной установки Сталина – понимание глобальности той конкурентной среды, в которой находилась страна. Любое недотягивание до стандартов означало проигрыш в конкурентном мире, а значит проигрыш страны. Сталин очень хорошо понимал, что такое война стандартов и переживал отставание не только в смысле качества продукции, но и в смысле формирования собственных технологических качественных решений. Не секрет, что в двадцатые годы и в начале тридцатых была крайняя зависимость именно от иностранных технических решений.
Вообще следует понимать, что квалитатизм Сталина носил правовой характер. Дело в том, что любой империализм всегда трактует жертву как дикую немощную черную дыру, которую надо цивилизовать, а если говорить технически – привнести нормы высокого качества жизни и институтов. Как трактовали всегда европейцы Россию? Страну дикарей и медведей. А это важно, поскольку это знак отсутствия качества цивилизации, что дает право на агрессию – для оцивилизовывания. Сталин всеми силами старался выбивать этот аргумент из арсенала противника – понимая, что в этой претензии есть, к сожалению, некоторые основания.
Третья причина – установка на долговечность работы ве- щей как на способ обеспечить население страны качествен- ными вещами. Мало кто понимает, но ещё в тридцатые сапо- ги были роскошью.
Мы все помним Сталинские холодильники и автомобили и поражаемся их спокойной работоспособности – и любви наших предков к ним и гордости за них. мы помним огромное количество Сталинского наследия в вещах, которые смела только мода 90‑х – несмотря на их живучесть – они бы жили ещё и работали.
В этом смысле не очень хороший пример дал Китай, который производил товар, рассчитанный сразу на замену, срок работы которого был рассчитан на два-три месяца или даже на чуть больший нажим, когда все вещи фронтально ломались, рвались, взрывались. Китайское бедствие 1990-х сломало Сталинский стандарт на качество. Сталинский квалитативный подход в принципе не понял бы таких вещей. Причём, не только в деле некачественного и дешевого, но модного, а с точки зрения оборота – мусора.
Квалитативный подход в первую очередь отвечал потребностям, как сейчас бы сказали, экологии. То есть квалитативная диктатура рассчитана на сохранение ресурсов и недопущение замусоривания планеты. Сталин требовал полного оборота вещей и недопущения мусора. Чтобы нечего было утилизировать! То, что произошло в 90-е, когда легкомысленная продукция из Китая в короткое время замусорила весь мир, было немыслимо при Сталине. Сегодня говорят: ну вот при Сталине было малое разнообразие продукции. Мы хотим задать вопрос: а что важнее, разнообразие продукции с невообразимым количеством мусора или экологичный оборот вещей, вроде оборота бутылок? Что важнее, Сталинский экологизм или модное замусоривание планеты? Мы думаем, что, глядя на миллионы стеклянных бутылок на свалках и горы плывущих по морю картонных пакетов, Сталин бы просто не понял, что такое произошло, почему стекло и бумага не перерабатываются. Мы живем в мире упаковки и не понимаем, как можно было выбрасывать мусор не чаще чем раз в неделю. А при Сталине было так. Бумага складывалась отдельно и сдавалась на переработку, бутылки – так же шли в бутылкооборот. Пионеры охотились за металлоломом. в деревне даже объедки и очистки, помои, шли на корм скоту. Дети ходили за подсолнечным маслом или сметаной с одной бутыл- кой или банкой многие годы, а за молоком – с бидоном. на развес, в дешевую бумагу продавались масло, жиры, сыры, крупы, конфеты. в «стремных», дешевых бумажных пакетах был полуфабрикаты. Зато товары были недороги, потому что никто не закладывал в цену – затраты на рекламу и упаковку, которые бывали и до 90 процентов от этой цены…
Наши бабушки и дедушки были убежденными в этом смысле Сталинистами: ни одна вещь не выбрасывается, если её можно починить – её чинят, она доживает свой срок – как шикарное платье до половой тряпки. нельзя выбросить гвоздь, он ещё сработает в другом изделии; даже холодильники, вышедшие из строя, становились шкафами на дачах.
Эта логика с вещей переходила и на отношения. если поругались, то не разводиться, а починить и помириться. В жизни тоже важно не казаться, а быть, не по одежке встречать, а по уму…
Установка на долговечность и долгожитие – продолжение логики квалитативности. И надо понимать, что нелюбители Сталина в 90-е годы открыли моду на постоянно сменяемый ширпотреб из-за антиСталинского подхода к экономике.
Экономность синонимична экологичности! Именно установка на качество, длительность жизни вещей соответствует главному принципу экологизма: не пили дерево – а просто обеспечь уже спиленной доске долгую жизнь. За этой время вырастет смена спиленному дереву. Уважай экономику природы, дай вырасти лесу, тогда природа ответит взаимностью. Дай проработать доске 80 лет – тогда дерево восстановится!
Сталинская квалитативная система оборачивалась сохранением качества во всём – в том числе в постоянном восстановлении вырубленного леса. мало кто понимает, что половина леса, который мы просто видим глазами в России, – это лесопосадки Сталинских, а затем советских времён.
Но надо понимать, что сразу лесной квалитатив не понимался. Вроде бы леса было много. Противники вообще заявляли: о чем тут переживать – лес на то он и лес, что сам выживет, вырастет! И вот тут Сталинский квалитатизм может быть самым показательным. Дело в том, что символ России не береза, а сосна, вообще хвойные. Сосна – основа почвенной России и самая товарная древесина одновременно. Так вот на выпиленной поляне сосна не вырастет. Скоростным ростом обладают кустарники и береза, которая сразу забивает ростки сосны. То есть фронтально спиленная сосна – потеря её для страны. Сосну можно после вырубки только выращивать.
Это очень дорого. Один из соавторов до сих пор помнит, как бабушка его взяла на питомник полоть… сосну. Впечатление невероятное. А это было в обмен на предоставленный бабушке сенокос поближе к деревне. Шестидесятые годы. И вот ряды махоньких – в полпальца – сосенок надо было тщательно обрабатывать, убирая даже маленькую травку – которая забивала сосёнку. Потом через годы встреча с этими выращенными сосенками на сенокосе – они высаживались минимум в полметра ростом – чтобы не забила трава. Сегодня на этом месте тайга. Сталинская.
А ведь противников квалитативного подхода хватало. Мы упомянули о троцкистах. Зачем нам вообще что-то возобновлять и продлевать в России, если она в принципе никогда не будет квалитативной? У русских были и есть руки-крюки! Квалитатив – это дорого! Квалитатив экономнее брать на Западе: в Германии, Англии, Штатах. Нечего здесь стремиться к невозможному. И тратить на это невозможное деньги. Сталин же вкладывал огромные деньги в продолжение страны. Зачем нам таежное будущее России? – кричали троцкисты – если нам нужен свет индустриализации? А Сталин сажал лес. на миллионах гектаров.
Писатель Леонид Леонов в своем романе «Русский лес», который он начал писать ещё в тридцатые, передал эту атмосферу борьбы за русский лес как за духовный, корневой символ будущего России. И именно в словах Грацианского, антипода главного героя Вихрова, была озвучена именно троцкистская позиция, которая истребление леса прикрывала планами партии. Известно, что Леонов знал Сталинское понимание природы – это не сырье, а окружающий нас корневой порядок вещей, основа России. Можно было точно сказать, что Сталин был ближе к ноосфере Вернадского, чем к оголтелым «сырьевикам», которые бредили покорением Природы. Не случайно Сталин дал Вернадскому для работы всё и даже простил нехорошее поведение его сына Георгия, уехавшего в США.
То есть Сталин настолько верил в Россию, что шел против всех попыток её умять даже в самых немыслимых для мирового мнения вещах – в деле квалитативных достижений русского народа. Сталин верил, что мы можем добиваться предельного качества сами, своими руками и силами, опираясь на свою почву. В этом смысле он был зачинатель квалитативной отечественной школы, показавшей, что мы можем давать мировое качество русскими руками и мозгами. То есть Сталин верил в русский народ не только как в народ‑воин, но и народ‑мастер и народ‑мыслитель. Надо признать честно, что это первый национальный лидер в России, который сделал ставку на народ в наиболее рискованном, что уж говорить, для этого народа деле. И надо признать, добился неслыханных результатов.