— Вадюша, у меня беда! Затопили! Всё поплыло, потолок вот-вот рухнет!
Рената замерла в дверях спальни, прижимая к груди пакет с продуктами. Голос свекрови из телефона был таким громким, что она расслышала каждое слово.
— Мам, спокойно, — Вадим сидел на краю кровати, крепко сжимая телефон. — Что случилось?
— Соседи сверху залили! Я же говорила, что у них трубы старые! Теперь вот — спальня вся в пятнах, стены мокрые, плесень пошла. Жить там нельзя!
Рената медленно прошла на кухню, стараясь не греметь пакетами. Сердце уже начало биться быстрее — она слишком хорошо знала, к чему идёт этот разговор.
— Мам, а соседи что говорят? Страховка у них есть?
— Какая страховка! Они вообще сбежали куда-то, участковый ищет их третий день! Вадим, я не могу там оставаться, понимаешь? Там сыро, холодно, я уже кашлять начала.
Рената расставляла продукты в холодильник, прислушиваясь к каждому слову. Руки дрожали.
— Хорошо, мам, сейчас подумаем. Может, в гостиницу какую пока?
— В гостиницу? Ты с ума сошёл? На мою зарплату? Я ведь кассир, а не директор банка!
Рената закрыла холодильник и вышла в коридор. Вадим поднял на неё глаза — виноватый, растерянный взгляд, который она так хорошо знала.
— Мам, дай мне час. Я перезвоню, — он положил телефон на колено и посмотрел на Рената. — Ты слышала?
— Слышала.
— Ну и что нам делать?
Рената села на диван, сложив руки на коленях. Внутри уже всё сжалось в тугой узел.
— Вадим, а ты сам как думаешь?
— Не знаю, — он провёл ладонью по лицу. — Это же моя мама. Ей правда некуда идти сейчас.
— А насколько серьёзно там всё? Может, просто косметический ремонт нужен?
— Она говорит, потолок рушится.
— Она сказала "вот-вот рухнет". Это не значит, что он уже обвалился.
Вадим резко встал.
— Рената, ты о чём вообще? Моя мать в беде!
— Я понимаю, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась волна раздражения. — Просто давай сначала разберёмся, насколько всё плохо. Может, её брат Роман возьмёт на пару дней?
— У дяди Ромы однушка, там некуда. Плюс он в командировках постоянно.
Повисла тишина. Рената смотрела в пол, Вадим — на телефон.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Пусть приезжает. На время, пока разберутся с квартирой.
Вадим выдохнул с облегчением.
— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь.
Он ушёл звонить матери в коридор. Рената осталась сидеть на диване, глядя в окно. За стеклом кружили первые февральские снежинки. Квартира эта была её — подарок от родителей на восемнадцатилетие. Когда они с Вадимом поженились четыре года назад, она даже не думала о том, чтобы настаивать на каких-то правах. Они ведь супруги, всё общее.
Сейчас она впервые за долгое время пожалела, что никогда не обозначала границ.
***
Ольга Николаевна приехала через три часа — с тремя огромными сумками и коробкой, из которой торчали углы рамок.
— Ренаточка, здравствуй! — свекровь поставила сумки прямо у порога и обняла невестку. — Спасибо, что приютили. Я ненадолго, честное слово.
— Здравствуйте, Ольга Николаевна, — Рената отступила в сторону, пропуская её в квартиру. — Проходите, располагайтесь.
— Вадюша, помоги мне! — свекровь махнула рукой сыну, и тот тут же подхватил самые тяжёлые сумки.
Рената прошла на кухню, чтобы не мешать им обустраиваться. В груди сидел тяжёлый ком, который она пыталась игнорировать. "Это ненадолго, — повторяла она про себя. — Неделя, максимум две".
— Ой, а это что за бардак у вас на кухне? — голос Ольги Николаевны заставил её вздрогнуть.
Свекровь стояла в дверях, оглядывая полки.
— Это не бардак, просто я по-своему раскладываю.
— По-своему? — Ольга Николаевна прошла к шкафчику, открыла его и начала перебирать банки со специями. — Да тут же всё вперемешку! Соль с сахаром, крупы с приправами. Ренаточка, я понимаю, ты работаешь, устаёшь, но элементарный порядок надо поддерживать.
Рената сжала губы. Вадим появился в дверях с пустыми сумками.
— Мам, ты разложилась уже?
— Да, сынок. Только вот на кухне помогу Ренате навести порядок. Я быстро.
Она начала вытаскивать банки и расставлять их по своему усмотрению. Рената стояла у плиты, чувствуя, как внутри всё кипит. Но она молчала. Всего несколько дней, какая разница, где будут стоять банки?
Вечером Рената готовила ужин — простой гуляш с гречкой. Ольга Николаевна сидела на кухне, не спуская с неё глаз.
— Ты мясо не промыла перед жаркой?
— Промыла.
— Странно, по цвету не видно. А соль когда добавлять будешь? В конце? Ну-ну.
Рената положила ложку и обернулась.
— Ольга Николаевна, может, вы отдохнёте? Вы же устали после переезда.
— Да я не устала! Просто смотрю, как ты готовишь. Интересно же.
Вадим зашёл на кухню, открыл холодильник.
— Мам, пойдём телевизор включим, там новости начались.
— Да ну их, эти новости. Одно враньё. Я лучше тут посижу, с Ренатой.
Рената включила плиту на полную мощность, хотя обычно тушила на медленном огне. Ей просто хотелось, чтобы ужин приготовился быстрее, чтобы этот первый день наконец закончился.
За столом Ольга Николаевна попробовала гуляш и поморщилась.
— Солоновато.
— Мне нормально, — Вадим ел, не поднимая головы.
— Тебе всё нормально, Вадюша. Ты ведь у нас непривередливый.
Рената молча доела свою порцию. После ужина свекровь включила телевизор в зале на какое-то ток-шоу и сделала звук таким громким, что в спальне было слышно каждое слово ведущего.
Рената закрыла дверь спальни и легла на кровать. Вадим пришёл через час, сел рядом.
— Ну ты чего? Обиделась?
— Нет.
— Рен, я вижу, что ты не в настроении. Мама просто волнуется, переживает. Дай ей время привыкнуть.
— Я не обижаюсь, — она повернулась к нему. — Правда. Просто устала сегодня. На работе аврал был.
— Тогда ложись спать. Я к маме выйду, посмотрим ещё немного.
Он вышел из комнаты, и Рената осталась лежать в темноте, слушая голоса из телевизора и громкий смех Ольги Николаевны.
***
На следующее утро Рената проснулась от звука текущей воды. Она глянула на часы — половина седьмого. Вадим ещё спал рядом, дыша ровно и глубоко.
На кухне Ольга Николаевна стояла у плиты и жарила яичницу.
— Доброе утро, Ренаточка! Я решила завтрак приготовить. Вы ведь на работу собираетесь?
— Доброе, — Рената налила себе воды из фильтра. — Спасибо, но я обычно не завтракаю.
— Как не завтракаешь? — свекровь обернулась, держа в руке лопатку. — Это же самый важный приём пищи! Вадюша всегда завтракает, я его приучила ещё с детства.
— Мне не хочется с утра. У меня желудок не принимает еду так рано.
— Ерунда какая. Просто ты не привыкла. Вот я тебе сейчас положу яичницу, и ты поймёшь, как это важно.
Рената хотела возразить, но промолчала. Она оделась, собрала сумку и вышла из квартиры, так и не притронувшись к завтраку, который Ольга Николаевна демонстративно оставила на столе.
На работе позвонила Света, подруга.
— Ну как? Приехала?
— Да. Вчера вечером.
— И что?
— Света, она перестроила всю кухню, комментирует каждый мой шаг и уже пытается меня накормить насильно.
— Рен, это только начало. Поверь, свекрови умеют многое. Ты главное сразу обозначь границы.
— Какие границы? Она в беде, её затопили.
— А ты уверена, что затопили? — в голосе Светы послышалось сомнение.
— Что ты имеешь в виду?
— Да так, ничего. Просто у меня был случай с тётей мужа. Она тоже приехала "на недельку", потому что ремонт делала. В итоге жила полгода.
— Ну это другое.
— Надеюсь. Держись там.
Вечером Рената вернулась домой и обнаружила, что вся её одежда из шкафа перестирана и развешана в ванной.
— Ольга Николаевна, зачем вы это сделали?
— Так надо было! Я заглянула в шкаф, а там такой запах затхлый. Я всё перебрала, постирала, теперь будет свежо.
— Но там были вещи чистые! Я их только неделю назад стирала!
— Ренаточка, я вижу, как ты стираешь. Ты просто в машинку закидываешь и всё. А надо предварительно замачивать, с правильным порошком. Вот я свой принесла, им постирала. Видишь, какой белизны добилась?
Рената молча прошла в спальню. Вадим сидел за ноутбуком.
— Твоя мать перестирала всю мою одежду.
— Ну и что? Хотела помочь.
— Вадим, мне не нужна такая помощь. Это моя одежда, я сама решаю, когда её стирать.
Он поднял на неё усталые глаза.
— Рената, давай без драмы. Мама старается, хочет быть полезной. Не обижай её.
— Я не обижаю. Я просто хочу, чтобы она спросила, прежде чем залезать в мои вещи.
— Хорошо, я скажу ей. Только не сейчас, она сериал смотрит.
Рената вышла из комнаты и столкнулась в коридоре с Ольгой Николаевной.
— Ренаточка, ты чего такая сердитая? Я же хотела как лучше.
— Всё нормально, Ольга Николаевна. Просто давайте договоримся — если хотите что-то сделать с моими вещами, спрашивайте сначала.
Свекровь поджала губы.
— Вот как. А я думала, ты будешь рада. Я целый день тут старалась.
— Я не просила.
— Вадюша! — Ольга Николаевна громко позвала сына. — Иди сюда!
Он вышел из спальни, недовольный.
— Что случилось?
— Твоя жена недовольна, что я стараюсь вам помочь.
— Мам, мы потом поговорим.
— Нет, давай сейчас! Я что, лишняя тут?
Рената почувствовала, как начинает закипать.
— Ольга Николаевна, я не это имела в виду. Я просто прошу уважать моё пространство.
— Пространство? — свекровь усмехнулась. — Вот оно что. Значит, я в твоём пространстве лишняя.
— Мам, хватит, — Вадим встал между ними. — Никто не говорит, что ты лишняя.
— Ага, не говорит. Но думает.
Ольга Николаевна развернулась и ушла в зал, хлопнув дверью. Вадим обернулся к Ренате.
— Ну зачем ты так? Она же расстроилась.
— Я "так" не делала. Я просто попросила не трогать мои вещи без спроса.
— Господи, Рената, она же не специально! Мама привыкла всё держать в порядке, заботиться обо мне. Ну и о тебе теперь тоже.
— Мне не нужна её забота в таком виде.
— Тогда какая нужна?
Рената не нашлась, что ответить. Вадим ушёл к матери, а она осталась стоять в коридоре, понимая, что это только второй день.
***
К концу первой недели атмосфера в квартире стала совсем тяжёлой. Ольга Николаевна вела себя как полноправная хозяйка — переставляла мебель, меняла местами посуду, даже выбросила несколько продуктов из холодильника, решив, что они испортились.
— Ольга Николаевна, это был свежий творог! Я его позавчера купила!
— Свежий? Там уже кисловатый запах был. Я не рискнула оставлять.
— Но творог всегда кисловатый! Это же молочный продукт!
— Ренаточка, я сорок лет продукты выбираю, мне виднее.
Вадим молчал, отворачивался, уходил в спальню. Рената понимала, что он просто не хочет конфликтов, но его молчание делало всё только хуже.
В четверг Ольга Николаевна привела в гости свою подругу Зинаиду — полную женщину с крашеными рыжими волосами и громким голосом.
— Ренаточка, это моя подруга Зина! Она мимо проходила, я пригласила на минутку.
Рената пришла с работы и обнаружила двух женщин на кухне, которые пили чай и обсуждали кого-то из соседей Ольги Николаевны.
— Здравствуйте, — она кивнула Зинаиде и прошла в спальню.
— Ой, какая серьёзная! — раздался за спиной смех Зинаиды. — Ольга, она всегда такая?
— Да нет, просто устаёт на работе. Она у нас менеджер в магазине.
— А-а-а, понятно. Работа нервная.
Рената закрыла дверь спальни и села на кровать. Руки тряслись. Она достала телефон и написала Свете: "Она привела подругу. Без предупреждения. Они на моей кухне сидят и обсуждают меня".
Света ответила сразу: "Рен, ты должна поговорить с Вадимом. Серьёзно. Это уже перебор".
Вечером, когда Ольга Николаевна наконец легла спать в зале на разложенном диване, Рената попыталась поднять эту тему.
— Вадим, нам надо обсудить сроки.
— Какие сроки?
— Сроки проживания твоей матери. Прошла неделя. Когда она начнёт ремонт в своей квартире?
Он отложил телефон и посмотрел на неё.
— Не знаю. Ещё не решили.
— Как не решили? Вадим, она не может жить у нас вечно.
— Да никто не говорит про вечно! Просто надо найти нормальную бригаду, оценить ущерб. Это время требует.
— А ты вообще смотрел эту квартиру? Видел, что там произошло?
Он помолчал.
— Нет. Мама сказала, что там всё серьёзно.
— Сказала. А ты не проверил.
— Рената, ты о чём? Хочешь сказать, что моя мать врёт?
— Я хочу сказать, что надо убедиться. Давай съездим туда, посмотрим сами.
— Зачем? Я верю маме.
— Вадим, она уже неделю живёт у нас. Она перестирала мою одежду, выбросила продукты, привела подругу без предупреждения. Мне кажется, она слишком хорошо тут освоилась.
Он встал с кровати.
— То есть ты считаешь, что она специально это всё придумала?
— Я не это сказала.
— Но подразумеваешь. Рената, это моя мать! Она всегда была честной со мной!
— Хорошо. Тогда давай хотя бы узнаем, когда начнётся ремонт. Позвони в управляющую компанию её дома, спроси, что там с протечкой.
Вадим сжал кулаки.
— Я не буду проверять собственную мать, как преступницу.
— Это не проверка. Это нормальный вопрос.
— Для тебя, может, и нормальный. Для меня — нет.
Он вышел из спальни. Рената осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Вадим снова встал на сторону матери. Снова не услышал её.
***
На следующий день Рената сама позвонила в управляющую компанию дома Ольги Николаевны. Представилась родственницей, спросила о протечке в квартире на третьем этаже.
— Протечка? — женский голос в трубке звучал удивлённо. — Да, была небольшая. Жильцы сверху устранили проблему, мы составили акт. Там пятно на потолке осталось, не более. Обратитесь к соседям, они обязаны компенсировать.
— То есть потолок не обваливается?
— Что? Нет, конечно. Откуда вы это взяли?
Рената поблагодарила и положила трубку. Внутри всё похолодело. Значит, Света была права.
Вечером она решила поговорить с Ольгой Николаевной напрямую, без Вадима.
— Ольга Николаевна, я звонила в вашу управляющую компанию. Они сказали, что протечка была небольшая.
Свекровь побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ах, эти бездельники из УК! Они вообще ничего не знают! Ты бы видела мою квартиру!
— Тогда давайте съездим туда. Посмотрю сама.
— Зачем?
— Чтобы понять, что именно нужно делать. Я могу помочь найти мастеров.
Ольга Николаевна встала и выпрямилась.
— Ренаточка, я вижу, к чему ты клонишь. Ты хочешь меня выжить отсюда.
— Я хочу помочь вам вернуться домой.
— Вернуться? В сырую разруху? Спасибо, конечно. Очень по-родственному.
— Ольга Николаевна, давайте честно. Насколько там всё плохо на самом деле?
Свекровь скрестила руки на груди.
— А ты мне не веришь?
— Я просто хочу понять ситуацию.
— Ситуация в том, что я твоему мужу мать. И если ему нужна моя помощь или мне его, то это нормально. А ты тут устраиваешь допрос, как будто я преступница.
— Я не допрос устраиваю.
— Нет, устраиваешь! Вадюша!
Сын появился из спальни.
— Что случилось?
— Твоя жена считает, что я обманываю про квартиру. Что я специально тут поселилась.
Вадим повернулся к Ренате.
— Ты серьёзно?
— Я звонила в управляющую компанию. Там сказали, что протечка была небольшая. Просто пятно на потолке.
Ольга Николаевна ахнула.
— Как ты посмела проверять меня за моей спиной?!
— Вадим сказал, что сам не хочет звонить. Я решила выяснить.
Вадим побледнел от злости.
— Ты звонила? Без моего ведома?
— Да, звонила. И узнала правду.
— Какую правду? — он шагнул к ней. — То, что ты подозреваешь мою мать во лжи?
— Вадим, да послушай ты меня! В управляющей компании сказали, что всё не так серьёзно, как она говорит!
— Да что они знают! — вскрикнула Ольга Николаевна. — Они там один раз заглянули и всё! А жить-то мне там! В сырости!
— Тогда покажите мне квартиру, — Рената старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Завтра у меня выходной. Съездим, посмотрим, найдём мастеров.
Ольга Николаевна молчала. Вадим смотрел на неё, ожидая ответа.
— Мам?
— Я не поеду туда. Мне тяжело видеть это безобразие.
— Ну хорошо, — Рената достала телефон. — Тогда дайте мне ключи. Я сама съезжу.
— Ключи? — свекровь прижала сумочку к груди. — Зачем тебе ключи от моей квартиры?
— Чтобы посмотреть и вызвать мастеров.
— Нет. Это моя квартира, я никому ключи не даю.
Повисла тишина. Вадим стоял посередине, растерянно глядя то на мать, то на жену.
— Мам, а может, правда стоит съездить? Я с тобой поеду.
— Нет! — Ольга Николаевна отступила к двери. — Я не позволю ей командовать мной! Это моя квартира, моя проблема!
— Хорошо, — Рената убрала телефон. — Тогда скажите честно. Вы вообще собираетесь туда возвращаться?
Вадим резко обернулся к Ренате.
— Замолчи!
— Что?
— Я сказал — замолчи! Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью?!
— Вадим, я задаю нормальный вопрос!
— Нормальный? Ты обвиняешь её в обмане! Ты проверяешь её за спиной! Ты требуешь ключи от её квартиры! Это нормально для тебя?
Рената почувствовала, как горло сжимается от обиды.
— Я просто хочу понять, что происходит. Она уже неделю живёт у нас, и никаких шагов к тому, чтобы вернуться домой, не предпринимает.
— А ты хочешь, чтобы она ушла! — выкрикнул Вадим. — Вот в чём дело! Тебе моя мать мешает!
— Она действительно мешает! — не выдержала Рената. — Она вмешивается во всё! Переставляет вещи, комментирует каждый мой шаг, приводит гостей без спроса!
— Как это, ты не хочешь, чтобы мама с нами жила? Ты эгоистка! — голос Вадима дрожал.
Слово "эгоистка" повисло в воздухе, как пощёчина. Рената отступила на шаг.
— Что ты сказал?
— То, что есть. Эгоистка. Тебе не жалко собственной матери своего мужа. Ей некуда идти, а ты её выгоняешь!
— Вадюша, не надо, — Ольга Николаевна вдруг заговорила тихо. — Я уйду. Раз я тут не нужна.
— Мам, нет! Ты никуда не уйдёшь!
— Нет, сынок. Рената права. Это её квартира. Я просто гостья.
Рената сжала кулаки. Внутри всё кричало от несправедливости.
— Ольга Николаевна, не надо. Я не прошу вас уходить. Я прошу уважать меня в моём же доме.
— Уважать? — свекровь печально улыбнулась. — Я тебя очень уважаю, Ренаточка. Просто мы с тобой разные. Ты — современная, самостоятельная. А я — старая, привыкла заботиться о близких. Наверное, я действительно лишняя.
— Мам, ты не лишняя! — Вадим обнял мать за плечи. — Это твой дом тоже! Правда, Рената?
Он посмотрел на жену с вызовом. Рената молчала. Внутри всё сжалось в один болезненный узел.
— Рената, я спрашиваю тебя! — повторил Вадим. — Моя мать здесь лишняя?
Она подняла на него глаза.
— Это моя квартира.
— Что?
— Я сказала — это моя квартира. Мне её подарили родители. И да, я имею право решать, кто и как долго здесь живёт.
Вадим побледнел.
— Ты серьёзно сейчас об этом говоришь?
— А что мне делать? Молчать? Терпеть? Притворяться, что мне всё нравится?
— Ты... — он не мог подобрать слов. — Ты напоминаешь мне про квартиру? При моей матери?
Ольга Николаевна всхлипнула и прижала ладонь ко рту.
— Я же говорила тебе, Вадюша. Говорила, что она другая. Что она не из нашей семьи.
Рената не выдержала.
— Я не из вашей семьи? Я жена Вадима четыре года! Я не из вашей семьи?!
— Ты жена, — кивнула Ольга Николаевна. — Но семья — это когда все вместе, когда поддерживают друг друга. А ты только о себе думаешь. О своём пространстве, своей квартире, своих правилах.
— Мне нужно подышать, — Рената схватила куртку и направилась к двери.
— Уходишь? — Вадим преградил ей путь. — Вот так вот? Просто уходишь?
— Да, ухожу. Потому что если останусь, скажу то, о чём потом пожалею.
Она вышла из квартиры и только на лестничной площадке позволила себе заплакать.
***
Рената села на холодные ступеньки лестницы и достала телефон. Руки дрожали так сильно, что она еле смогла разблокировать экран. Написала Свете: "Я больше не могу".
Света ответила через минуту: "Где ты?"
"На лестнице. Вышла из квартиры."
"Жди. Еду."
Рената сидела, обхватив колени руками, и смотрела на закрытую дверь своей квартиры. Её квартиры. Той, что подарили родители на восемнадцатилетие, когда она только поступила в университет. Мама тогда сказала: "Это твой дом, доченька. Ты всегда можешь вернуться сюда".
Сейчас дом не чувствовался домом. Он превратился в поле битвы.
Дверь квартиры напротив приоткрылась, и в щели появилось лицо Тамары Ивановны, соседки.
— Ренатка? Ты чего тут сидишь? Что-то случилось?
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Всё нормально. Просто вышла подышать.
— В февральском подъезде? — соседка вышла, закутанная в тёплый халат. — Холодно ведь. Поссорились, что ли?
Рената промолчала. Тамара Ивановна вздохнула и присела рядом.
— Свекровь у вас гостит, я видела. Уже больше недели.
— Да.
— Квартиру её затопили, говорит.
— Говорит.
Тамара Ивановна помолчала, потом тихо добавила:
— Только я её видела на прошлой неделе в магазине. С подругой болтала. Такая довольная была. Говорила: "Наконец-то живу по-человечески, в нормальном районе. Квартира просторная, светлая. У сына с женой."
Рената повернула голову.
— Что?
— Ну, говорила она так. Я сначала думала, может, порадовалась просто, что к сыну переехала на время. А теперь вижу тебя тут... Поняла, что не всё гладко.
— Тамара Ивановна, а она точно так сказала? "Наконец-то живу"?
— Точно. Я запомнила, потому что странно прозвучало. Как будто она не в гости приехала, а вообще переехала насовсем.
Рената закрыла лицо руками. Значит, так. Ольга Николаевна никогда не собиралась возвращаться в свою квартиру. Протечка была просто поводом.
— Спасибо, что сказали.
— Ренатка, — Тамара Ивановна положила тёплую ладонь ей на плечо. — Ты главное помни — это твоя квартира. Твоя. Не давай собой помыкать. Я сорок лет с мужем прожила, так что знаю — если с самого начала не обозначить, где твоя территория, потом восстановить невозможно.
Снизу послышались шаги, и появилась Света, запыхавшаяся, со взъерошенными волосами.
— Рен! — она обняла подругу. — Что случилось?
— Поссорились, — Тамара Ивановна встала с лестницы. — Девочки, я пойду. Если что — вы ко мне заходите, я всегда дома.
Она скрылась за дверью своей квартиры. Света села рядом с Ренатой.
— Рассказывай.
Рената рассказала. Про звонок в управляющую компанию, про разговор с Ольгой Николаевной, про то, как Вадим назвал её эгоисткой.
— Он встал на её сторону. Снова. Как всегда.
— Рен, а зачем ты терпела это целую неделю?
— Я думала, это ненадолго. Думала, она правда в беде. А оказывается, она просто решила переехать и всё. Без разговоров, без согласования. Просто взяла и переехала.
— И Вадим это покрывает.
— Он даже не понимает, что она делает. Для него мама — святое. Он не видит, как она себя ведёт. Или видит, но считает это нормальным.
Света обняла её за плечи.
— Рената, ты должна решить, что для тебя важнее. Твой комфорт и достоинство или сохранение этого брака любой ценой.
— Я люблю его.
— Я знаю. Но любовь — это не жертва. Это не про то, чтобы стирать себя ради другого человека.
Дверь квартиры открылась, и вышел Вадим. Он увидел Свету и нахмурился.
— Ты ещё и подругу вызвала?
— Привет, Вадим, — Света встала. — Я просто приехала поддержать.
— Поддержать в чём? В том, чтобы выгнать мою мать на улицу?
— Никто никого не выгоняет.
— Нет, выгоняет. Рената проверяет маму за спиной, требует ключи, устраивает допросы. Это нормально?
Света вздохнула.
— Вадим, а ты в курсе, что твоя мать неделю назад в магазине хвасталась, что переехала к вам? "Наконец-то живу по-человечески", — это её слова. Тамара Ивановна слышала.
Вадим замер.
— Что?
— Твоя мать не собирается возвращаться домой. Она изначально планировала остаться.
— Это неправда.
— Спроси у Тамары Ивановны. Она готова повторить.
Вадим побледнел. Постоял несколько секунд, потом развернулся и вошёл в квартиру, хлопнув дверью.
— Ну вот, — Света села обратно на лестницу. — Теперь он пойдёт выяснять с матерью.
— Не пойдёт. Он скорее решит, что Тамара Ивановна ошиблась или соврала.
— Тогда какой смысл оставаться с человеком, который не верит тебе больше, чем своей матери?
Рената не ответила. Внутри уже всё решилось, просто страшно было признать это вслух.
Они просидели на лестнице ещё минут двадцать, потом Рената встала.
— Пойдём. Я должна закончить этот разговор.
***
Рената вошла в квартиру. Света осталась ждать в подъезде, на всякий случай.
В зале сидели Вадим и Ольга Николаевна. Свекровь плакала, сын обнимал её за плечи. Они замолчали, когда Рената появилась в дверях.
— Ну что, довольна? — голос Вадима был тихим, но злым. — Мама рыдает. Ты добилась своего.
Рената прошла в комнату и села в кресло напротив.
— Я хочу услышать правду. Ольга Николаевна, вы планируете вернуться в свою квартиру?
Свекровь подняла заплаканное лицо.
— Я... Я не знаю.
— Как не знаете?
— Там холодно. Одиноко. Я уже не молодая, мне тяжело.
— Но до протечки вы как-то жили там. Что изменилось?
Ольга Николаевна замолчала. Вадим сжал её руку.
— Мам, скажи правду. Пожалуйста.
— Вадюша, я просто хотела быть ближе к тебе. Ты же мой единственный сын. У меня никого больше нет.
— А протечка? — спросила Рената. — Она была?
— Была, — свекровь кивнула. — Маленькая. Пятно на потолке. Но я подумала... Подумала, что это знак. Что пора переехать к вам. Вы ведь супруги, у вас большая квартира. А я одна в своей однушке, на окраине.
Вадим отпустил руку матери и встал.
— Мам, ты серьёзно? Ты придумала про серьёзную протечку?
— Я не придумала! Она была!
— Но ты преувеличила. Специально.
Ольга Николаевна заплакала сильнее.
— Вадюша, я просто хотела жить с тобой. Это плохо? Я родила тебя, вырастила. Разве я не заслужила, чтобы провести старость рядом с сыном?
— Мам, тебе пятьдесят шесть лет. Какая старость?
— Для меня это старость! Я устала жить одна!
Рената сидела тихо, наблюдая за ними. Внутри было пусто. Никакого торжества, никакой радости от того, что правда раскрылась. Только усталость.
Вадим прошёлся по комнате, потом повернулся к матери.
— Мам, ты должна вернуться домой.
— Что? — Ольга Николаевна вскочила с дивана. — Ты выгоняешь меня?
— Я не выгоняю. Я говорю, что ты не можешь жить здесь постоянно без нашего согласия. Согласия Ренаты и моего.
— А разве ты не согласен? — свекровь схватила его за руку. — Вадюша, это же я! Твоя мама!
— Согласен или нет — это не важно. Важно, что ты не спросила. Ты просто решила за нас.
— Потому что знала, что она скажет нет! — Ольга Николаевна ткнула пальцем в сторону Ренаты. — Она же эгоистка! Ей на мать своего мужа плевать!
— Хватит, — тихо сказала Рената. — Хватит обвинять меня. Я не эгоистка. Я просто хотела жить в своей квартире как хозяйка, а не как гостья.
— Своей квартире! — передразнила Ольга Николаевна. — Всё время про свою квартиру! А то, что ты замужем, что у тебя муж есть, это не считается?
— Считается. Но муж должен защищать свою жену. А Вадим предпочитает защищать вас.
— Потому что я его мать!
— И это проблема, — Рената встала. — Потому что жена не должна конкурировать с матерью. Это неправильно.
Вадим молчал, глядя в пол. Рената подошла к нему.
— Вадим, мне нужен твой выбор. Сейчас. Либо твоя мать возвращается домой, и мы пытаемся восстановить наш брак. Либо вы уезжаете вместе. Но я больше не буду жить в собственной квартире как чужая.
— Ты ставишь мне ультиматум? — он поднял на неё глаза.
— Да. Ставлю.
— Ты хочешь, чтобы я выбирал между тобой и мамой?
— Нет. Я хочу, чтобы ты выбрал меня. Один раз. Хоть один раз за четыре года.
Ольга Николаевна всхлипнула и схватилась за сердце.
— Господи, у меня сердце болит. Вадюша, у меня давление поднимается.
— Мам, сядь, — Вадим помог ей сесть на диван, но взгляд не отводил от Ренаты. — Ты правда хочешь, чтобы я выгнал мать?
— Я хочу, чтобы ты уважал меня. И мои границы. Я не против того, чтобы твоя мать приезжала в гости. На выходные. На праздники. Но не жила здесь постоянно, не перестраивала всё под себя и не решала за меня, как мне жить.
— Это слишком жёстко.
— Для тебя — может быть. Для меня — это норма.
Он молчал долго. Ольга Николаевна сидела на диване, шумно дыша, и смотрела на сына снизу вверх. Рената стояла неподвижно, сжав руки в кулаки.
— Хорошо, — наконец сказал Вадим. — Мам, ты должна вернуться домой. Завтра мы поедем к тебе, найдём мастеров, сделаем ремонт. Быстро. За мой счёт.
Ольга Николаевна вскочила с дивана.
— Ты выбрал её?! Эту... эту...
— Мам, не надо. Я выбрал свою семью. Рената — моя жена. И я должен был встать на её сторону ещё неделю назад.
— Значит, я тебе не семья?
— Семья. Но Рената — это моя семья номер один. Ты — мама. Но у меня есть своя жизнь.
Свекровь схватила сумку и пошла к двери.
— Хорошо. Прекрасно. Я ухожу. Пусть она радуется. Но запомни, Вадим — когда ей надоешь, когда она найдёт кого-то лучше, не приходи ко мне плакаться.
Она хлопнула дверью. Вадим опустился на диван и закрыл лицо руками.
Рената села рядом, но не прикасалась к нему. Между ними было слишком много невысказанного.
— Она вернётся, — тихо сказал Вадим. — Через час позвонит и попросит забрать её.
— Наверное.
— Рената, я правда не понимал, как тебе тяжело. Прости.
— Ты не понимал, потому что не хотел видеть. Тебе было проще закрыть глаза.
— Возможно. Но сейчас я вижу.
Она повернулась к нему.
— Вадим, мне нужно время. Мне нужно подумать о нас. О том, есть ли у нас будущее.
Он поднял голову.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я не уверена больше. Я четыре года ждала, что ты станешь мне опорой. Партнёром. Но ты всегда выбирал её. Всегда.
— Рената, я сейчас выбрал тебя.
— После ультиматума. После скандала. После того, как я почти сломалась. Это не выбор, Вадим. Это вынужденное решение.
Он хотел возразить, но промолчал. Рената встала.
— Я хочу, чтобы ты съехал на какое-то время. Поживи у дяди Романа или сними комнату. Мне нужно побыть одной и всё обдумать.
— Ты разводишься со мной?
— Я не знаю. Может быть. Мне нужно время.
Вадим кивнул. Встал, прошёл в спальню и начал собирать вещи. Рената стояла в дверях и смотрела, как он складывает одежду в сумку. Четыре года брака умещались в одну большую спортивную сумку.
Когда он закончил, она проводила его до двери. На пороге он обернулся.
— Рената, я люблю тебя.
— Я знаю.
— Я исправлюсь. Я буду другим.
— Может быть. Но это не изменит того, что уже было.
Он кивнул и вышел. Рената закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина в квартире была оглушающей.
Света поднялась с лестницы.
— Что случилось? Он ушёл?
— Ушёл. И она ушла.
— И что теперь?
— Не знаю. Честно не знаю.
Они сидели на кухне всю ночь, разговаривая. Света уехала только под утро. Рената осталась одна в своей квартире — впервые за неделю.
Тихой. Пустой. Своей.
***
Прошла неделя. Вадим звонил каждый день, но Рената брала трубку не всегда. Ей нужно было разобраться в себе, понять, что она чувствует. Злость постепенно уходила, но вместе с ней уходило и что-то другое. Что-то важное, что связывало её с Вадимом.
В пятницу он попросил о встрече. Они договорились в небольшом кафе недалеко от дома.
Вадим выглядел уставшим, похудевшим. Он заказал себе просто воду, Рената — чай.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально. А ты?
— Живу у дяди Романа. Тесновато, но терпимо.
— А твоя мама?
— Вернулась домой. Я нанял бригаду, они за три дня всё сделали. Там действительно было просто пятно на потолке.
Рената кивнула.
— Она на меня не разговаривает, — продолжил Вадим. — Считает, что я предал её.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что впервые за тридцать лет выбрал свою жизнь. И это правильно. Хоть и больно.
Они помолчали. Официантка принесла заказ и быстро удалилась.
— Рената, я понял свои ошибки. Я готов измениться. Готов ходить к психологу, если надо. Просто дай мне шанс.
Она посмотрела на него долго и внимательно. В его глазах было отчаяние, мольба. Но не было того главного, что она искала. Не было понимания.
— Вадим, ты хочешь измениться, чтобы вернуть меня. Но ты должен хотеть измениться для себя. Понимать, что твоё поведение было неправильным не потому, что я так сказала. А потому, что это действительно так.
— Я понимаю.
— Нет. Ты говоришь, что понимаешь. Но если бы ты правда понимал, ты бы встал на мою сторону тогда, в первый же день. Когда твоя мама начала перестраивать мою квартиру под себя. Ты бы сказал ей: "Мама, это дом Ренаты, пожалуйста, уважай её пространство". Но ты молчал. Целую неделю. Пока не дошло до скандала.
— Я боялся её расстроить.
— Вот именно. Ты боялся расстроить её, но не боялся расстроить меня. Для тебя её чувства были важнее моих.
Вадим сжал руки в кулаки.
— Рената, я могу это исправить.
— Не можешь. Потому что это не про одну ситуацию. Это про наш брак в целом. Я вспомнила столько моментов за эти четыре года, когда ты вставал на её сторону. Когда она критиковала мою готовку на семейных праздниках — ты молчал. Когда она говорила, что я слишком много работаю и мало времени уделяю дому — ты кивал. Когда она намекала, что мне пора рожать — ты соглашался с ней, даже не спросив моего мнения.
— Я не хотел ссориться с ней.
— Но ты не боялся ссориться со мной. И в этом вся проблема.
Он опустил голову. Рената допила чай и поставила чашку на стол.
— Я подала на развод. Документы придут к тебе через неделю.
Вадим побледнел.
— Рената, нет. Пожалуйста. Давай попробуем ещё раз. Я правда изменюсь.
— Вадим, я устала пытаться. Я четыре года пыталась быть удобной. Понимающей. Тихой. Я ждала, что когда-нибудь ты увидишь меня. Поймёшь, что я тоже нуждаюсь в защите и поддержке. Но этого не произошло. И я больше не хочу ждать.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Или любила. Уже не знаю. Но любви недостаточно, когда нет уважения.
Она встала, взяла сумку. Вадим схватил её за руку.
— Рената, пожалуйста.
— Отпусти, Вадим.
Он разжал пальцы. Рената вышла из кафе, не оглядываясь. На улице был холодный февральский день, снег скрипел под ногами. Она шла быстро, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Тяжесть, копившаяся месяцами, медленно рассеивалась.
Дома она сняла обувь, разделась и легла на диван. Квартира была тихой. Никто не комментировал, как она одета. Никто не переставлял вещи. Никто не включал телевизор на полную громкость.
Телефон молчал.
Рената закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что может дышать полной грудью.
Через месяц развод был оформлен. Вадим пытался звонить ещё несколько раз, но потом перестал. Света говорила, что видела его с матерью в торговом центре — они выбирали мебель для его новой съёмной квартиры.
Рената продолжала жить. Работала, встречалась с друзьями, ходила в кино. По вечерам сидела дома с книгой или сериалом, и ей было хорошо. Спокойно.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Это был Игорь, сосед сверху, с которым она иногда сталкивалась в лифте.
— Привет, — он протянул ей небольшую коробку. — Это тебе. От всех соседей. Мы, э-э... узнали, что ты теперь одна. Решили поддержать.
В коробке лежали шоколадные конфеты и открытка с надписью: "Держись. Ты сильная".
Рената улыбнулась — впервые за долгое время.
— Спасибо.
— Если что, обращайся. Я живу этажом выше, всегда готов помочь.
Он ушёл, а Рената закрыла дверь и прислонилась к ней. Жизнь продолжалась. Без Вадима. Без его матери. Без постоянного напряжения и чувства, что ты чужая в собственном доме.
И это было правильно.
Она открыла коробку с конфетами, взяла одну и подошла к окну. За стеклом темнел февральский вечер, редкие прохожие торопились по своим делам.
Рената знала, что впереди много неизвестного. Может быть, когда-нибудь она снова влюбится. Может быть, нет. Но теперь она точно знала одно — она больше никогда не позволит кому-то стирать себя. Не позволит жить как гостья в собственной жизни.
Она достойна большего.
И этого было достаточно, чтобы двигаться дальше.
Но Рената и представить не могла, что через полгода её же собственная жизнь перевернётся с ног на голову. И помощь придёт именно оттуда, откуда она меньше всего ожидала...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...