С Женей мы встречались четыре месяца. Ей двадцать шесть, мне тридцать два. Отношения развивались хорошо. Казалось, что всё серьёзно. Она работала в рекламном агентстве. Я — программист в крупной компании.
Жила Женя на съёмной однушке на окраине. У меня своя двухкомнатная квартира в хорошем районе. Я купил её в ипотеку три года назад. Делал ремонт сам. Каждый угол.
Через три месяца встреч она начала намекать. Мол, тяжело платить аренду. Хозяйка придирается. Дорого далеко ездить. Я предложил переехать ко мне. Думал, вместе жить будем. Делить всё пополам.
— Правда? — обрадовалась она. — Ты серьёзно?
— Конечно. Переезжай в эту субботу.
Женя улыбнулась. Обняла меня. Я думал, будем нормально жить. Вместе готовить. Вечера дома проводить.
Первая неделя прошла нормально. Готовили вместе. Смотрели сериалы. Проблем не было.
Всё началось с мелочей. Женя перестала убирать за собой посуду. Чашка после утреннего кофе стояла в раковине до вечера. Я сначала не придавал значения. Сам помыл. Подумал, забыла.
Потом заметил волосы в ванной. Много волос. Они забивали слив душа. Лежали на полу. Я убрал сам. Не стал ничего говорить.
К концу первой недели квартира начала меняться. Её косметика заняла всю полку в ванной. Моё место сжалось до крохотного уголка. На кресле валялись и её вещи. Три кофты, джинсы, колготки. Я аккуратно сложил всё в шкаф.
— Жень, давай я покажу, где что лежит, — сказал я мягко. — Чтобы было удобно.
— Ага, спасибо, — кивнула она, не отрываясь от телефона.
Но ничего не изменилось. Вещи продолжали валяться где попало.
К началу второй недели картина стала печальной. Я приходил с работы в семь вечера. Женя работала удалённо. Она сидела на диване с ноутбуком. Вокруг неё — тарелки с остатками еды. Пустые чашки. Фантики от конфет.
— Привет, — говорил я. — Как день?
— Нормально. Устала жутко.
Я шёл на кухню. Там меня встречала гора грязной посуды. Сковородки с засохшим маслом. Кастрюля с остатками макарон. Раковина забита до краёв.
Я начинал мыть. Молча. Женя даже не предлагала помочь. Она продолжала сидеть в гостиной. Листала соцсети. Смеялась над роликами.
После мытья посуды я готовил ужин. На двоих. Она приходила к столу как гостья. Ела. Хвалила. Говорила спасибо. Потом уходила обратно на диван.
Тарелки снова оставались мне. Я убирал стол. Мыл посуду второй раз за вечер. Устал после работы. Хотел просто отдохнуть. Но отдыха не было.
Я пытался поговорить. Однажды вечером напрямую.
— Жень, слушай. Давай распределим обязанности? Ты готовишь завтрак. Я — ужин. Посуду моем по очереди.
Она посмотрела на меня удивлённо.
— Стас, я же работаю дома целый день. Я устаю. Мне некогда за посудой следить.
— Но я тоже работаю. И устаю не меньше.
— Ты же привык сам всё делать? — пожала она плечами. — Тебе несложно.
Я промолчал. Не хотел ссориться. Подумал, что это временно. Пройдёт её дедлайн. Станет легче.
Но легче не стало. Становилось только хуже. Квартира превращалась в склад её вещей и грязи. На столе постоянно стояли немытые чашки. На полу валялись колготки. Одежда. В прихожей — куча обуви вразброс.
Я пытался поддерживать порядок. Убирал каждый день. Мыл. Вытирал пыль. Пылесосил. Стирал. Гладил. Но это снова возвращалось.
К концу третьей недели я устал по-настоящему. Моя жизнь превратилась в замкнутый круг. Работа — уборка — готовка — стирка — сон. И снова. Я был как прислуга.
Женя же жила как в отеле. Работала в комфорте. Ела готовую еду. Носила чистые вещи. Жила в чистой квартире. При этом не прилагала никаких усилий.
Однажды в пятницу вечером я не выдержал. Я специально ничего не убирал целый день. Хотел показать ей масштаб проблемы. Пришёл с работы. Квартира выглядела как после урагана.
На кухонном столе стояли тарелки с остатками еды. Раковина забита посудой. На полу валялись крошки. В гостиной на диване лежала куча одежды. Грязной и чистой вперемешку. На журнальном столике пустые чашки. Фантики от конфет.
Я сфотографировал всё это. Позвал Женю.
— Посмотри на это, — показал я фото. — Вот так выглядит наш дом.
Она глянула мельком.
— Ну да, бардак. Я сегодня занята была. Завтра уберу.
— Жень, ты каждый день говоришь "завтра". Но завтра не наступает. Я не могу жить в таком хаосе.
— Стас, ты преувеличиваешь. Ну немного неубрано. Не смертельно же.
— Немного? Здесь свинарник! Я не хочу жить в свинарнике!
Она нахмурилась. Её лицо стало холодным.
— А что ты хочешь от меня? Я работаю. Я устаю. У меня нет сил на уборку.
— Но у меня тоже нет сил! Я работаю восемь часов. Потом прихожу и ещё три часа убираюсь!
— Почему я должна убираться? Это же твоя квартира! — выпалила она. — Вот и следи за ней!
Я опешил. Не ожидал такого ответа.
— Моя квартира? При чём тут это?
— При том! Ты хозяин. Тебе и убирать. Я здесь гостья.
— Гостья? Ты живёшь здесь месяц! Ты не гостья. Ты сожительница.
— Ну и что? Квартира на тебя оформлена. Я тут просто временно живу. Почему я должна убираться?
Мне стало дурно. Вот оно. Её настоящее лицо. Она считала, что имеет право жить в моей квартире. Пользоваться всеми благами. Но не имеет обязанностей.
— То есть ты серьёзно думаешь, что убираться должен только я?
— Ну а кто? Это ведь твоё жильё!
— Но грязь-то мы создаём вместе!
— Я не прошу тебя убирать за мной! Хочешь — убирай. Не хочешь — не убирай. Мне нормально и так.
Она развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверью. Я остался стоять на кухне. Смотрел на гору грязной посуды. И понимал. Это не пройдёт.
Я сел на диван. Убрал с него одежду на пол. Достал телефон. Стал думать, попросить её съехать. Мягко уже не получится.
На следующий день была суббота. Обычно я тратил всё утро на генеральную уборку. Но сегодня решил иначе. Я встал рано. Приготовил себе завтрак. Помыл только свою чашку и тарелку. Оделся и ушёл гулять.
Вернулся в пять вечера. Картина не изменилась. Квартира выглядела так же ужасно. Женя сидела на диване. Смотрела сериал. Ела чипсы из пакета. Крошки падали на пол.
— Привет, — сказал я. — Мы должны поговорить.
— О чём? — не отрываясь от экрана спросила она.
— О нашем совместном проживании.
Она поставила сериал на паузу. Повернулась ко мне.
— Слушаю.
— Жень, это не работает. Я не могу жить в таком бардаке. И я не могу один всё убирать.
— Стас, хватит читать мораль. Я уже говорила. Это твоя квартира. Ты за ней и следи. Я тут просто живу временно.
— Временно? Месяц уже прошёл. Сколько ещё ты планируешь жить "временно"?
— Ну не знаю. Пока не найду что-то подходящее.
— То есть ты не собиралась оставаться со мной навсегда?
Она пожала плечами.
— Я не думала об этом. Пока удобно жить здесь. Экономлю деньги. Потом видно будет.
Вот оно. Голая правда. Она использовала меня. Мою квартиру. Моё время. Мои деньги. При этом не давала ничего взамен.
— Знаешь что, Женя? Я думаю, тебе пора съезжать.
Она побледнела.
— Что? Ты меня выгоняешь?
— Я не выгоняю. Я говорю, что нам лучше пожить отдельно.
— Это одно и то же! Куда я поеду?
— К себе. Ты же снимала квартиру.
— Я уже отказалась от той квартиры! Теперь мне искать новую?
— Это твоя проблема. Я не могу больше так жить.
— Ты серьёзно? Из-за немытой посуды разрушаешь отношения?
— Ты не уважаешь ни мой труд, ни моё жильё, ни меня самого.
Она вскочила с дивана. Лицо покраснело от злости.
— Я не уважаю? Да я с тобой встречаюсь! Провожу с тобой время! Хорошо! Найдёшь себе домохозяйку! Которая будет готовить, убирать!
— Мне не нужна домохозяйка. Мне нужен женщина, которая делит со мной быт и ответственность. А ты просто используешь меня.
Она использовала меня целый месяц. Это было очевидно.
Женя схватила подушку с дивана. Швырнула в меня. Промахнулась.
— Ты подлец! Я уйду! И никогда тебя больше не увижу!
— Отлично. Собирай вещи.
Через день она съехала. Нашла студию недалеко от работы. Забрала вещи. Оставила ключи на столе. Не попрощалась.
Я остался один. Сделал генеральную уборку. Три мешка мусора. Вымыл всё. Проветрил.
Квартира снова стала моей. Чистой. Тихой. Я сидел на диване с чаем. Смотрел в окно. Спокойно.
Сейчас встречаюсь с девушкой. Познакомились месяц назад. К себе пока не приглашал. Она спросила почему. Ответил честно. Рассказал про Женю. Она засмеялась. Сказала, что понимает.
На этих выходных она приедет ко мне в первый раз. Посмотрим. Но теперь я знаю, на что смотреть. Как человек относится к вещам. Убирает ли за собой. Моет ли посуду.
Если не моет — домой дорога одна. Наружу.