Знаете ли вы, что один из самых влиятельных политиков Российской империи XIX века, с именем которого связано множество выдающихся побед российской дипломатии, умел быть незаметным даже в переполненном поезде?
Светлейший князь Александр Михайлович Горчаков (1798 - 1883), министр иностранных дел, канцлер, «Питомец мод, большого света друг, обычаев блестящий наблюдатель…», как характеризовал его А. С. Пушкин, любил путешествовать инкогнито. Однажды в поезде он даже устроил небольшой спектакль с железнодорожным служащим, который не догадывался, с кем ему приходится делить купе. На страницах журнала «Железнодорожник» за 1903 год была рассказана эта забавная история из жизни прославленного дипломата.
Приятная беседа
Известно, что покойный канцлер светлейший князь Горчаков ни в чем не любил помпезности. Скромный по костюму и манерам, он бывал очень доволен, когда в обыкновенной, не парадной жизни окружающие показывали вид, что не замечают его. Тогда он воображал себя новым Гарун-аль-Рашидом, прислушивался к тому, что говорят, и нередко сам вступал в разговоры с совершенно незнакомыми лицами, конечно, строго соблюдая свое инкогнито. Чаще всего это ему удавалось при своих поездках в Гатчину. В таких случаях он обыкновенно забирался в общий вагон первого класса и чувствовал себя там как нельзя лучше; но если по каким-либо причинам ему приходилось занимать отдельное купе, то, он бывал очень доволен, когда впоследствии туда садился еще кто-нибудь из пассажиров.
Однажды летом он приехал на петербургскую станцию Балтийской дороги в такое время, когда поезд на Гатчину оказался битком набит пассажирами. Сесть князю было решительно негде. Но станционное начальство, узнавши о его приезде, как-то умудрилось еще больше потеснить пассажиров и освободило для князя маленькое купе в одну скамейку.
Только что тронулся поезд, как в занятое князем купе вошел господин в фуражке железнодорожного служащего и безцеремонно развалился на скамейке рядом с князем. Светлейший отодвинулся в угол, чтобы дать больше удобства своему соседу.
После первых минут молчания вошедший заговорил:
— Черт знает, что делается в поезде; пассажиры сидят один на одном. Как это вам удалось устроиться?
— Не знаю, — скромно ответил князь: — мне указали здесь место.
— Да... Вам вот указали, а моя жена с ребенком стоят в коридоре.
— Так вы и ее пригласите сюда; места хватит.
— Пригласил бы; только как я их протащу на ходу поезда через три вагона, — проворчал сосед князя.
— Жаль.
Разговор на некоторое время оборвался.
Служащий вынул портсигар, вытащил из него папироску и задымил.
— Жарища-то какая! — произнес он. — Вы бы окно открыли.
Князь немного поморщился и ответил, что боится сквозняка.
— А вот если бы вы бросили папиросу, — добавил он, — то можно было бы дышать лучше.
— Нет, об этом не просите, — заявил сосед князя, — я не могу не курить.
— А меня дым папиросы душит, — жалобно произнес князь.
— Пустяки. Это нежности. Останетесь живы-здоровы, — оппонировал ему развязный спутник. — Вы же не кашляете, — ну, и слава Богу!.. Вот, посмотрели бы, как ездит князь Горчаков. Старик, сановник, — а вы хоть на голове ходите: никогда ничего не скажет.
— Вы лично его знаете? — спросил князь.
— Нет, не знаю, но у нас о нем много говорят.
— Что же говорят о нем?
— Хороший, говорят, старикашка, — добрый; только уже к детству возвращается.
— Ну, вот, видите, — улыбнулся князь, — ведь вы знаете, что дети капризны... Я из каприза и прошу вас: бросьте папиросу
— Да вы-то тут причем? — воззрился на него железнодорожный служака.
— Я князь Горчаков, — ответил ему князь. И с этими словами, распахнув полы пальто, показал мундир, усыпанный звездами.
Сегодня, в профессиональный праздник дипломатических работников нашей страны, важно помнить: настоящая дипломатия – это не только парадные приемы и протокольные мероприятия, но и умение находить общий язык с каждым, где бы ты ни находился. Даже если это — обычное железнодорожное купе!
Приходите в Музей железных дорог России, и узнаете ещё много интересных историй о том, как железные дороги помогали решать важные государственные задачи.