Королевский дворец с утра стоял на ушах. Гудение гигантского золотого улья могло бы оглушить всякого, кто рискнул приблизиться едва ли к подъездным воротам. Благо Его Величество предусмотрительно издал указал о том, чтобы отгородить центральную дорогу и ворота от населения. Мужская его часть лишь пожала плечами, дамы же устроили огорчённый гогот. Заявления стражникам, что никто не собирается нападать на дворянских господ, лишь «чуть-чуть посмотрим», силы не возымели. Ещё вечером до знаменательного события гвардейцы в прочных доспехах (на всякий случай) выставили заграждения и караул. Дамы обиженно повздыхали и быстро нашли разрешение своей «ужасной» проблемы.
В тот же вечер во дворце затеялась подготовка к свадебной церемонии. Герцоги, конечно, в разы уступали власти монарха, но уж очень давно никто из представителей древних родов не обзаводился семьёй, так что едва король получил доклад о мирном разрешении дел Пандоры и Баскервиллей и о скорой свадьбе Руфуса Бармы и Шерил Рейнсворт, сразу же издал королевский указал о проведении церемонии в его дворце.
Как на такую честь отреагировал Барма? Пожалуй, весь спектр его эмоций ушёл на осознание того, что он скоро женится на объекте своих полувековых вздохов. На новость от расторопного Лиама красноволосый лорд отреагировал лишь коротким обмороком.
Во дворец потянулись цепочки посланий, обратно – цепочки указов, так что по истечении двух месяцев огромный штаб прислуги приготовился забыть покой и сон, ибо придётся устраивать свадьбу королевских масштабов. По огороженной центральной дороге потянулись в королевский дворец повозки с тканями, украшениями, цветами, кухонной утварью и мебелью. Гонцы на взмыленных лошадях мчались параллельно каравану к многочисленным гостям с приглашениями. Королевская канцелярия утонула в чернилах, красках и лентах, с трудом прокладывая себе дорогу от стопок бумаг к гонцам - с готовыми приглашениями, прикрывая при этом уши ладонями. Те, кто посмекалистее, обмотали головы шарфами на подобие тюрбанов, ибо терпеть грохот из зала будущей церемонии не под силу даже меланхоличным лакеям.
В зал торжественных приёмов сносили ткани для украшений, мебель и конструкцию для алтаря. В соседних комнатах добрая сотня портних трудилась над свадебными нарядами. Даже ходили слухи, будто Её Величество королева лично следит за подготовкой к церемонии. Сложно сказать, правда это или нет, ведь говорили ещё, что цветочную диадему для герцогини десять дней и ночей мастерил личный королевский ювелир, что ткани для костюма жениха привезли из личных хранилищ короля соседнего государства, что туфли невесты сделаны из хрусталя, что дорога ко дворцу будет устлана драгоценными камнями и что Его Величество освободит от налогов тех, кто женится в тот же день.
Утро началось куда раньше, чем поднялись те из счастливчиков среди слуг, кому удалось прикорнуть хотя бы на краешке стола. Приезд будущих супругов назначен на одиннадцать, но разряженные горожанки поднялись ещё до рассвета, чтобы занять лучшие места у заграждений и компенсировать запрет на вход. Как вы понимаете, к одиннадцати часам у центральной дороги собралась практическая вся дамская часть столицы.
И вот наконец тонкий женский голосок выкрикнул:
- Ах, едут! Глядите!
Конечно же, Его Величество не велел устлать дорогу драгоценностями, но лепестками роз не поскупился, так что вереницы карет практически не слышно двигались по цветочному ковру к месту торжественной церемонии.
Кареты, украшенные лентами и цветами, медленно и торжественно тянулись ко дворцу. Возницы не спеша привили лошадями, гордо держали головы, чувствовали собственную важность оттого, каких господ везли, и оттого, что взгляды горожанок доставались им сверх меры. Дамы вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть караван, перешёптывались, гадая, в какой едет невеста. Кто-то даже заявил, будто сумел разглядеть в окошке кареты дворянскую особу.
Гости медленно и величественно поднимались по ступеням, будто их пригласили не на свадьбу, а на собственную коронацию, ведь далеко не всякому дворянину выпадает честь оказаться во дворце короля.
Роскошное строение снова заполнилось гудением и звонким стуком каблуков. В считанные мгновения в зале церемонии ни осталось свободного места. Церемония должна была начаться через пару минут, и будущие супруги ожидали своего часа в специально отведённых комнатах.
- Он вообще живой? – шепнул Зарксис на ухо Озу.
- Проверим? – коварно ухмыльнулся Найтрей.
Мужчины аккуратно подкрались к красноволосому герцогу, который застыл в кресле с чудаковато перекошенным выражением лица. Оз кивнул Брейку, и альбинос с неописуемо счастливым видом над самым ухом Бармы хлопнул в музыкальные на тарелки. От звона подскочил кто-то в соседнем зале, а Барма только растерянно скосился на двух затейников.
- Что такое? – выдавил герцог. – Церемония же ещё не началась? Она ведь ещё не вышла? Она же не передумала?
- Всё хорошо, герцог, - Оз смущённо откашлялся, - не беспокойтесь, госпожа Шерил тоже человек слова, как и вы.
- А, да, очень хорошо, - протянул Барма и принялся комкать в руках платочек.
- Может, вы дадите Лиаму ещё пару недель выходных? – как бы между прочим спросил Брейк.
- Зарксис! – вспыхнул вышеназванный. – Имей совесть!
- Что? – делано удивился альбинос. – Ты ведь сам хотел его об этом попросить.
- Хотел, - смущённо признался Лунетт и поправил очки, - да перехотел. Потому что у меня есть совесть, в отличие от тебя.
- Да-да, - протянул мужчина, - я весь из себя бессовестный.
Надо сказать, мысль попросить Барму об отпуске пришла не просто так. С того дня, как Шерил дала согласие на свадьбу, красноволосый герцог впал в какое-то трансовое состояние. Первые дни после завершения истории выдались ужасно суетными. Оз впопыхах оставил у Рейнсвортов важный документ и с повинной головой отправился к Барме. Тот растерянно поглядел на официального наследника Бернарда Найтрея, похлопал ресницам и сказал, что это совсем нестрашно, потом занесёт. Если Оз погрузился в недоумение, то стоявший рядом Лиам выронил стопку бумаг и отправился вслед за Бармой в транс. Два месяца слуги испуганно шарахались от красноволосого хозяина, боясь, что дружелюбная улыбка и доброта на самом деле искусная ловушка.
- Эх, госпожа Шерил давно должна была согласиться, - вздохнул Брейк, - сколько нервов остались бы целы, будь он уже давно добрым.
Оз попытался в уме представить, как бы выглядел добрый Барма, и подавился от смеха из-за вставшей в уме картины порхающего, как мотылёк, Бармы с сердечками в глазах, поющего гимны любви.
- Что ж, своё счастье он заслужил, - признал юноша, - за терпение получил даже вознаграждение. Скажем спасибо Ядру Бездны.
- Верно, - кивнул Брейк.
Странности начали происходить уже на следующий день. Рыцари как один согласились взять на себя все обязанности и отпустить на отдых господ. Дилижансы подали, и вот тогда встал вопрос, кто же и куда едет. Место Оза теперь в поместье Найтреев, но Алис можно официально считать Рейнсвортами, потому юноша тянулся за возлюбленной. Брейк, Гил и Винсент принадлежали теперь к Баскервиллям, но у тех ещё не было собственного поместья. На помощь неожиданно пришёл Элиот.
- Раз мы не можем разобраться, я имею наглость просить госпожу Рейнсворт остаться всем нам сегодня в её поместье, - юноша склонил голову перед герцогиней.
Шерил незамедлительно ответила широкой улыбкой, ведь она успела привыкнуть к чрезвычайно шумным компаниям у неё дома. К тому же надо было куда-то отвезти Барму, большего похожего на раскатавшийся рулон ткани. Глэдис взяла на себя управление прислугой и быстро организовала покои для делегации, в которую вошёл и измотанный Мэделин. Цветочный чай тем вечером вносили в гостиную без остановки. В ход пошёл сервиз, который многие годы стоял без дела в шкафу. Шерил пила чай, проверяла пульс у Бармы, глядела на счастливое лицо внучки, стиснувшей руку братика, но с особой радостью слушала беседу герцога Безариуса и герцога Найтрея. Мир между родами не за горами.
Оз ложился спать и ощущал себя самым счастливым на земле человеком. Крепкий сон дал отдых усталому телу, освежил, взбодрил и дал силы для новых трудов.
С рассветом юноша сладко потянулся в кровати, нечаянно столкнув подушку. В прохладном воздухе ещё стоял запах вчерашнего цветочного чая, а к нему уже примешивался тончайший аромат кофе.
Ему не верилось. Оз был готов к любому повороту, потому что давно решил бороться до конца. В одно мгновение тяжёлые годы обернулись предчувствием большого счастья.
Хотелось немного поваляться в постели, понежиться в мягком тепле, но уже так не терпелось увидеть Алису и ещё раз убедиться, что всё произошедшее – правда.
Оз взял приготовленную вечером слугами одежду. Кафтан отказался застёгиваться, а брюки подскочили на добрые десять сантиметров. Юноша удивлённо глядел на элементы своего гардероба и гадал, что с ними могло случиться. Оз потянулся к зеркалу, чтобы поглядеть, как же севший убор теперь на нём смотрится.
Зеркало встретило его знакомым отражением, но не Оз Безариус виделся в нём, а Берико Найтрей, сын и наследник герцога Бернарда Найтрея. Всё сразу стало ясно. С одеждой ничего ровным счётом не случилось, просто юноша стал таким, каким и должен быть. Золото сменилось на смоль, изумруды – на агаты, рост значительно прибавился, и теперь не было никаких сомнений, что между Озом и Элиот есть кровная связь.
Не меняя наряда, Оз поспешил к дверям комнаты Алисы, чтобы поделиться с ней новостями. Сердце немного дрожало. Что если такой Оз Алисе не понравится? У самой двери юноша по привычке сжал ткань на груди, где теперь была настоящая печать без стрелки, и постучал. В ответ на стук за дверью послышались шаги, и на пороге показалась Глэдис.
- Господин, прошу прощения, - женщина склонился голову, - госпожа Алиса в некотором замешательстве.
- Что случилось? – Оз моментально напрягся.
- Оз! – послышался рассерженный возглас из спальни. – Я ничего не пойму! Я не могу влезть в свои же вещи.
Оз нахмурился и поглядел на Глэдис, которая, напротив, ответила спокойной улыбкой.
- Можете зайти, господин.
Женщина отошла в сторону и пропустила поспешившего войти Оза. Алиса стояла перед зеркалом в длинном ночном платье и крутила в руках свой плащ. Девочка увидела отражение в зеркале и обернулась.
- Ой, ты снова Ретберн!
- Да, - Оз смущённо улыбнулся, - я выгляжу хуже?
- Хронический балда! – вынесла вердикт девушка. – Это же ты! Что значит «хуже»? И вообще, мне и раньше казалось, что чёрный тебе больше идёт. Оз, вот, - Алиса протянула свой плащ.
Озу не надо было глядеть на верхнюю одежду возлюбленной, ему было достаточно глядеть на неё. Длинное ночное платье, которое ещё вчера закрывало пятки, высилось от них не меньше чем на пять сантиметров. Алиса тоже выросла. Детские черты лица стали чётче, женственнее, а девушка всё больше похожа на свою маму.
- Ага, знаю, - Оз солнечно улыбнулся.
Истошный вопль прокатился по поместью. Кричала Шерон. Оз с Алисой тут же сорвались с места и бросили на помощь подруге. Дверь была закрыта, и Оз принялся в неё колотить.
- Шерон! Что случилось? – кричал юноша.
- Господин Оз… - послушался растерянный голос принцессы.
- Сестрёнка, кто тебя обидел? – Алиса грозно сверкала глазами. – Только скажи, я мигом их на колбасу пущу!
Ответа не последовало. Оз часто дышал от быстрого бега и в полном недоумении переглядывался с настороженной девушкой. Что-то зашуршало за дверью, замок щёлкнул, и в проёме показалась принцесса. Оз остолбенел. Он понимал, почему изменился сам, почему изменилась Алиса, но почему вдруг стала расти Шерон, Оз совершенно не понимал.
- Сестрёнка! – ахнула Баскервилль-Рейнсворт. – Ой, а ты тоже не помещаешься в платье?
Счастливая Шерон стиснула родственницу в объятиях. Оз прошёл следом за девушками, закружившимися по комнате. Зачем кружиться, Алиса не понимала, отчего Шерон весело, тоже, но радостная атмосфера пришлась ей по душе.
- Я, конечно, привык просыпаться под чьи-то вопли, - голос Брейка заставил Оза, Шерон и Алису обернуться, - но, как правило, воплей в разы меньше.
- Братик! – глаза Шерон засверкали, и она поспешила поделиться радостью с дорогим рыцарем. – Гляди, я снова расту!
- Разумеется, - кивнул мужчина.
- Ты не удивлён? – Оз вскинул брови.
- После того, как я понял, что Баскервилль, что следующий Глен, ты сын Найтрея, Алисы – родственницы Шерон, а госпожа дала согласие на свадьбу, думаешь, меня может ещё что-то удивить? – на свой манер протянул альбинос.
- Наверное, нет, - рассмеялся Найтрей, - только я всё равно ничего не понимаю.
- Брейк, в чём дело? Я услышал крик, - Элиот показался на пороге.
Увидев двух девушек в ночных рубашках, Элиот покраснел и смущённо отвёл взгляд.
- Прошу прощения, - спешно добавил он.
- Эли, что там стряслось? – из коридора донёсся голос Гила.
- Стой, не входи, - пресёк юноша, зная ещё большую стыдливость брата и неподобающий вид двух дам, - ничего не случилось.
Оз подавил улыбку и крикнул своему другу:
- Гил, мы выросли!
- Правда?!
- Да! Я теперь совсем как в дни переодевания, Шерон и Алиса стали выше!
- Ничего не понимаю, - признался контрактор Ворона, - но меня это радует.
- Зарксис, со мной что-то не так.
Знакомый голос заставил мужчин обернуться. Элиот тут же вспыхнул пуще прежнему, спешно прикрыл глаза руками и зашептал:
- Стыд-то какой! Куда глаза деть?..
Альбинос удержался от каскада смеха, потому что юноша и так напоминал помидорку. Очень переспевшую помидорку.
На сей раз жаловалась Белая Алиса. Она тоже явилась к дверям спальни Рейнсворт в ночной рубашке и удивлённо протягивала к Брейку руки, еле прикрытые рукавами. Похорошевшее лицо девушки отражало полное недоумение. Альбинос вспомнил, что возрастом Белая Алиса, как и сестра, старше любого здесь присутствовавшего, но столетие одиночества лишили её простых знаний и чьей-либо заботы.
- Леди, вы просто растёте, - пояснил Брейк.
- Это нормально? – с сомнением в голосе спросила девушка.
- Разумеется, - кивнул мужчина, - все люди до определённого времени растут. Вы с сестрой свободны от Ядра Бездны, поэтому теперь пройдёте через все этапы человеческой жизнь.
- Значит, всё хорошо? – с тихим хлопком рядом возник всклокоченный Чешир. – Мне никого не надо убивать?
- Чешир, будь миролюбивее, - мягко упрекнула Белая Алиса.
- Ты бы хоть отвернулся для приличия, - хмыкнул Брейк Гилу, почему-то так и застывшему при виде Белой Алисы, и снова обратился ко всем товарищам, - печать времени теперь снята для всех нас, теперь для каждого из нас жизнь начинается по-настоящему.
- Девочки, побежали к бабушке! – Шерон ухватила одну и вторую Алису за руки и дёрнула вперёд по коридору. – Нужно срочно ей рассказать!
- Моя госпожа, накиньте халат. Здесь по меньшей мере ещё пятеро посторонних мужчина, - бросила Глэдис вслед, только вихрь счастливых дам уже умчался.
Брейк подмигнул Озу и кинул ему конфету в яркой обёртке.
- Тебе бы тоже стоило переодеться, - прохрустел конфетой альбинос, - напоминаешь школяра.
Оз выпотрошил обёртку и, смакуя сластями, подумал, как забавно сын герцога будет выглядеть в официальной организации с голыми лодыжками. Всё же не стоило позорить герцога Найтрея в первый же день работы. Это можно сделать и потом. Оз приблизился к Элиоту и пустил на него победный взгляд.
- Теперь обращайся ко мне, как к старшему брату, - величественно проговорил юноша, не забыв гордо задрать голову.
Заявление Оза и разница в росте в его пользу заставила Элиота трястись от нарастающего гнева.
- Что, козявка, думаешь, стал выше, можно голову задирать?! – рявкнул Элиот.
- Именно так и думаю, - нагло ухмыльнулся Оз.
- О, Элиот, ему же двадцать пять лет, и он твой старший брат, - протянул Брейк, - нехорошо называть старшего брата козявкой.
Элиот замер. Постепенно выражение гнева сменялось раздражением, обидой и безысходностью, а губы скукожились и начали забавно дёргаться. Оз скалил зубы, похлеще Чеширского Кота, и совсем не по-герцогски показывал язык. Последнее было огромной ошибкой, послужившей пусковым механизмом. Ровно через секунду Элиот оскалил зубы и, судя по широченному выпаду, попытался по меньшей мере сожрать Оза.
Горе-дичь и охотник сиганули по коридору, едва не опрокинув перепуганного насмерть Трэвиса, а Брейк подзадоривал их воинственными криками.
- Господин Ворон, идём за ними, - альбинос помахал рукой перед носом задумчивого Гила, - посмотрим, что они сегодня разгрохают.
- Да, идём, - вздохнул Гил.
В течение последующего часа Гил разрывался между тем, кого останавливать и успокаивать, а Брейк практически катался по полу от смеха, оказавшись на грани истерики. Герцог Безариус и герцог Найтрей, привыкшие вставать рано, уже давно пили чай в гостиной, вели светские беседы, наслаждались пением птиц и прохладой. С жутким грохотом с лестницы ссыпалось что-то большеглазое и дико орущее, так что оба герцога одновременно подавилось чаем. У Безариуса он даже из носа пошёл. Следом за реактивным комком со шваброй на изготовке храбро мчался юный Найтрей, гордость Бернарда. Этой самом шваброй гордость Бернарда шарахала по мечущемуся комку, как мухобойкой по мухе. Силы Элиот на жалел, бил от души, так что за десять минут поступательно вместо комка были уничтожены: кресло, чайный столик, буфет, торшер, паркет в двух местах, подушка. Поскольку комок метался слишком уж быстро, Элиот предпринял новую попытку его достать, закрутил швабру, как лассо, изловчился и швырнул её в комок. Ошибка в расчётах привела сразу к двум интересным последствиям. Первое – швабра просвистела мимо комка, стукнулась об стену, отскочила обратно в комок. Второе – снова отскочила от комка и просвистела в дверь, оставила в ней дыру соответствующей формы и напугала садовника.
- Ой, я, кажется, живот надорвал, - сквозь слёзы пожаловался Брейк.
Когда затихли звон стекла и крик садовника, Оз и Элиот в страхе переглянулись.
- Бернард, ты уверен, что это твои дети? – пришибленно выдохнул Заи.
- Госпожа Ада, они вас не зашибли? – срывавшимся на хрип голосом спросил Брейк.
По щелчку головы повернулись вбок. Ада Безариус сидела в единственном целом кресле, вытаращив глаза. Запоздавший Трэвис в ужасе смотрел на разгромленную гостиную.
- Мебель… посуда… - лепетал Трэвис. – Всё разбили…
- Ты не прав, Трэвис, вон люстра целая, - бодро заявил Брейк.
Звякнул металл, и люстра ринулась вниз.
- Ну, была целая, - поправил себя альбинос, и от этих слов камердинеру сделалось ещё хуже.
Элиот испуганно смотрел на огромные глаза Ады и не нашёл ничего умнее, как пролепетать:
- Это не я.
- Братик! Братик! Беги сюда скорее!
Брейк тут же позабыл о смехе и поспешил на зов принцессы. В голосе не было страха, скорее большая радость, но всё же сердце альбиноса ускорило ритм вдвое.
В считанные секунды он оказался у дверей комнаты Шерил.
- Братик, бабушка… - Шерон глядела то на герцогиню, то на альбиноса глазами, полными слёз счастья.
Быстрый выдох вырвался из груди Брейка. Мужчина глядел на Шерил, чувствуя с каждой минутой неописуемое счастье, оттого даже не замечал, как слеза покатилась по щеке. Госпожа, принявшая его, как сына, мать дорогой госпожи Шелли, бабушка бесценной принцессы, стояла рядом со своим инвалидным креслом, лишь немного его касаясь.
- Моя… госпожа… - выдохнул Брейк, - вы… вы снова ходите?..
Шерил улыбалась от растерянности и ещё неполного осознания счастья. Ей с трудом верилось самой. Утром она собиралась позвать служанку, чтобы та, как обычно, помогла хозяйке сесть в кресло. Изумление заставило Шерил ощутить каждый нерв в голове. Она снова чувствовала ноги. Ещё не в силах поверить, так боясь обмануться, Рейнсворт придвинулась к краю кровати и сдвинула руками ноги на пол. Она вдохнула, как перед прыжком в воду, и оттолкнулась от постели. Голова закружилась, женщина едва не упала назад, но ноги, хоть ещё и некрепко, удержали её.
- Отчего так? – прошептала женщина, глядя на Брейка. – Зарксис, это действительно правда?
- Правда, моя госпожа, - мягко сказал Брейк.
- Это же не исчезнет?
Когда Шерил поняла, что снова может ходить, тут же испытала страх потерять эту способность снова.
- Нет, госпожа, - Брейк покачал головой, - это останется с вами.
Брейк приблизился к герцогине, встал на одно колено, прижал к щеке её ладонь и с поклоном вышел, чтобы Шерон и Алисы помогли женщине переодеться.
Под изумлённые взгляды герцогов Найтрея и Безариуса, Гилберта и Мэделина Шерил с опорой на руку внучки спустилась в гостиную.
- Госпожа Рейнсворт, я не могу вас не поздравить! – воскликнул алхимик.
- Благодарю, - Шерил сердечно кивнула, - но я всё же не понимаю, как это случилось.
Собственно, ни одна она не могла до конца разобраться в произошедших изменениях. Оз насчёт себя всё понимал, догадывался об Алисах, но с трудом понимал, что случилось с Шерон и её бабушкой.
- Думаю, это подарок от Ядра Бездны, - сказал Мэделин, обратив на себя все взгляды, - господин Берико просто стал собой, когда осколок души Джека растворился в потоке жизни. Ядро, которое связывало обеих сестёр с Бездной, полностью разорвало с ними связь. Их время когда-то застыло в одной точке, думаю, Ядро сняло этот эффект, оттого обе сестры немного выросли. Полагаю, это касается и госпожи Шерон, и герцогини Рейнсворт. Вас обеих коснулись последствия контрактов. В случае госпожи Шерон, она перестала расти. В случае герцогини, ускорилось старение. Ядро невольно вторглось в жизнь мирных жителей. Возвращаясь в свой мир, оно постаралось компенсировать ваши страдания. Я ведь прав, господин Баскервилль?
Гил невольно вздрогнул, потому что ещё не мог привыкнуть, что эта фамилия теперь не несёт за собой боли и принадлежит не только ему.
- Да, так и есть, - кивнул Брейк.
- Значит, мы с Алисой, Озом, Шерон и её бабушкой ещё будем меняться? – глаза Алисы с тёмными волосами заблестели от надежды.
- Разумеется, - подтвердил Мэделин, - ваша жизнь пойдёт обычным чередом. Время герцогини Рейнсворт немного увеличилось.
- Слышала, Алиса? – девочка с тёмными волосами похлопала по плечу девочку с белыми волосами.
- Вы сёстры, вас обеих зовут Алисами, но я боюсь, теперь мы будет путаться, - заметила Шерил.
Эта мысль ещё не приходила в головы членов Пандоры и Баскервиллей. Однако когда Шерил озвучила её, всем сразу стало очевидно, что путаница обязательно возникнет.
- Как же быть? – нахмурилась Алиса с тёмными волосами.
- Нас всегда звали Алисами, - задумчиво проговорила беловолосая девочка.
- Хм, раз имя так привычно вам, - задумалась герцогиня, - почему бы одной из вас не взять себе его вариант? Элис.
- Элис? – встрепенулась беловолосая девочка. – Элис – звучит красиво.
- Тогда почему бы тебе его не взять?
Белая Алиса задумалась на минуту, потом просияла и довольно кивнула.
- Элис, - любовно проговорила она.
У неё есть теперь своё имя. Не вторая Алиса, не Воля Бездны, а Элис. Это что-то первое только её, оттого в груди становилось теплее и радостнее. Алиса подмигнула сестре, и девочки сильнее прежнего ощутили между собой связь, хотя Ядро Бездны уже их не соединяло.
- Полагаю, ещё нескольких человек нужно звать по-другому, - Шерил хитро сощурилась, - Берико Найтрей и Зарксис Баскервилль.
- Немного непривычно, верно? – Оз неловко улыбнулся Брейку.
- Да, - ответил тем же альбинос, - нам понадобиться время, чтобы привыкнуть. Нам всем понадобиться время, чтобы привыкнуть.
Последняя фраза заставила улыбнуться всех. Да, ко многому придётся привыкать заново. Озу – к новому имени и новой семье, Аде – к мысли о том, что Оз – Найтрей, Зарксису – к своей новой фамилии и титулу, Белой Алисе – к собственному имени, и многое для многих ещё будет непривычно. Но это уже пустяки. Всё самое страшное и больное уже позади.
- Наша мама, - несмело начал Оз, обратившись к родному отцу, - мы сможем её увидеть?
Элиот невольно коснулся груди.
- Разумеется, - с улыбкой на морщинистом лице ответил Бернард, - что ж, думаю, в ближайшую неделю у нас будет много дел в Пандоре, - заметил герцог Найтрей.
- Согласен, - кивнул Заи, - мы должны обнародовать общественности правду о событиях столетней давности.
- С поправками на событие вчерашнего дня, - добавила Шерил.
«Да, с большими поправками», - Оз мягко улыбнулся и коснулся груди. Думал ли он когда-то, что будет сидеть в одной гостиной с Адой, Заи, Бернардом, Гилом, Чеширом, Брейком, Шерон, Шерил и Алисами? Нет. Он получил больше, чем надеялся, потому что никогда не оставлял надежду. Впереди было очень много работы, не без проблем, но уже без страха, а сейчас так приятно смотреть на ещё более красивую Алису, её похожую и непохожую на неё сестру, на Гила, недовольно, но уже без страха косящегося на Чеширского Кота, на спокойные лица Заи и Бернарда, родного отца, на уже не такое бледное, как раньше, лицо Брейка, на очаровательную Шерон, довольного Мэделина и будто даже помолодевшую Шерил.
- Дел сегодня будет много, - довольно протянул Оз-Берико.
Дилижансы приготовили для отправки в штаб, а Шерил всё-таки заметила, что в комнате другая мебель, люстра, а стеклянная дверь в сад задёрнута шторами, и начала догадываться, почему садовник несёт с улицы швабру.
Дел действительно выдалось невероятно много. Снова закрутилась кутерьма. Лорды без конца совещались, издавали указы, отправляли их королю. Им предстояла самая большая сложность. Нужно было поведать обществу правду. Когда Мэделин на правах старшего алхимика предложил разослать глашатаев, Заи Безариус встал и попросил право лично поведать правду и вернуть доброе имя сразу трём родам.
На центральной площади Ливеры организовали помост. Заи вышел на него, лицом к недоумевавшим горожанам и рассказал им историю столетней давности. Впервые в жизни Оз по-настоящему восхитился этим человеком. Стоять лицом к народу и говорить, что твой предок – настоящий виновник всех бед, может только храбрый человек. Он выдержал вскрики недовольства и ненависти, не дрогнул, когда полетели требования казнить родственников преступника, и рассказал историю до самого конца, где Джек и Глен наконец-то примирились и покинули этот мир. Тогда вступился герцог Найтрей и точно так же, как Заи, впервые сказал о преступлении Джека Безариуса, впервые защитил тот род, который много лет мечтал уничтожить лично. Конечно, не сразу волнения улеглись. Обсуждения, слухи и пересуды ещё долго кружили по столице, за её пределами, приковывали к себе внимания члены пяти герцогских родов, но после повеления Его Высочества считать три вмешанных в прошлое рода, а том числе и Безариус, отчищенными от обвинения, ни у кого больше не возникло желания криво глядеть на Безариусов, Найтреев, Барма, Баскервиллей и Рейнсвортов.
Пандора доверху наполнилась людьми. В королевском дворце Зарксис был официально титулован как герцог Баскервилль и принял на себя все обязанности Дома. Шерон несколько дней не находила себе места. Только близкие понимали причину её тревоги.
- Зарксис, поговори с ней. Она совсем измаялась, - попеняла герцогиня Рейнсворт.
Шерон долго плакала на плече дорогого братика, а он долго успокаивал её и убеждал, что хоть и стал главой Баскервиллей, всё равно останется её верным рыцарем, ни за что не престанет звать госпожой и будет донимать её своей физиономией ещё чаще, чем раньше.
Одним из первых своих указов Зарксис Баскервилль повелел снять красные накидки.
- Пусть они останутся в прошлом. Мы должны идти вперёд, - сказал он своим подчинённым.
Поправившаяся Лотти глядела на своего нового господина с улыбкой. Всё же им удалось стать друзьями, как он когда-то предлагал.
Ядро Бездны приготовило сюрпризы и для Баскервиллей. Татуировки исчезли с лиц Дага и Лили, и девочка тоже начала расти! Лотти тосковала по Эхо. Пусть внутри несчастной девочки было несколько личностей, все они были настоящими. О Фанге девушка вспоминала с тёплом.
Барма узнал о том, что Шерил снова может ходить. Благо Лиам решил отсрочить свой отпуск до свадьбы господина и остался рядом. Предполагая реакцию, Лунетт успел подхватить господина, когда тот стремительно летел на пол. В этот раз приводить его в чувства пришлось несколько дольше, как и тогда, когда пришёл королевский указ о проведении их с Шерил свадьбы во дворце.
Через несколько недель большая часть дел была успешно улажена. После всех трудностей Оз и Элиот наконец-то увидели родную маму. Бернард отвёз сыновей в её поместье. Пожалуй, оба юноши унаследовали черты обоих родителей. Светловолосая Эдельгиф долго сдерживала слёзы, но, увидев двух сыновей вместе, живыми, целыми и невредимыми, плакала очень долго. Оз и Элиот впервые видели, как плачет Бернард. Два поместья – поместье Найтреев и поместье Ларкен – хранили много воспоминаний, но семья приняла решение оставить оба. Ремесленники принялись трудиться сразу над тремя поместьями – для Найтреев, для Безариусов и для Баскервиллей. Бернард объявил, что возьмёт всю семью на званый вечер и представит обществу. Позвал также Гилберта и Винсента. Хоть они в скором времени официально перешли в Дом Баскервилль, но всё же долгое время были Найтреями.
Оз носился по Пандоре со множеством поручений. Алиса твёрдо решила помогать ему во всех делах, чтобы не отличаться от бойкой Шерон, почему особенно гордо проходивший мимо понурого маркиза Авертира.
Пока Найтреи ожидали званого вечера и нервничали так, будто впервые выйдут в свет, Зарксис Баскервилль храбро принял на себя дела Дома, заброшенные на добрые сто лет. Лиам впервые видел, чтобы профессиональный мастер бегства от работы корпел над бумагами с абсолютно серьёзным лицом. Лунетт отмечал про себя и гордо говорил товарищам, что ему приятно видеть, как надевший чёрный плащ с золотой оторочкой друг разрешает спорные моменты, отдаёт распоряжения, принимает отчёты, продумывает дальнейшую работу, становится более собранным, сдержанным и серьёзным. Он по-настоящему взрослел, что не могло не отразиться на отношении к нему членов Пандоры, Баскервилли и вовсе приняли его с радостью, гордо заявляя, что у них самый сильный глава.
Ещё через пару дней работа в Пандоре совсем наладилась. Порядок восстановлен, герцогские семьи теперь следили за исполнением приказов.
- Что ж, я думаю, званый вечер у маркиза Авертира представит свету много счастливых семей, - заметил Брейк, - верно, Оскар?
Во время перерыва на чай ставшая в несколько раз больше ударная компания собралась в одной из комнат отдыха. Алхимики помогли Оскару Безариусу быстро поправиться. Новости, конечно, его поразили, но мужчина почувствовал себя ещё счастливее. Все ссоры позади, а Оз был, есть и будет для него родным сыном.
- Что верно, то верно, Зарксис, - пробасил Оскар, - кстати, дружище, - мужчина наклонился к самому уху альбиноса, - ты не заметил ничего странного в поведении Ады?
- Оскар, смирись, твоя племянница всё равно станет Найтрей.
Два Безариуса и двадцатипятилетний Найтрей грозно скосились на Элиота. Одно дело сказать, что согласен на претензию, а другое дело – отдать малышку Аду этому хитрому, вредному, заносчивому и ещё много какому Элиоту.
- Господин Баскервилль, - в комнату вошёл служащий, - к вам снова пришла Ода Роквелл.
Разговоры сразу стихли. Заи, Бернард и Лео не знали, кто эта девушка, но вот все остальные, в особенности первый заметивший изменения в поведении Брейка Оскар, быстро переглянулись и бросили на альбиноса немного встревоженные взгляды.
- Велеть ей уйти или просить подождать? – уточнил рыцарь.
Брейк минуту смотрел на него особенно задумчивым взглядом.
- Попросите подождать, - сказал наконец он.
Рыцарь поклонился и вышел. Брейк сложил в стопку взятые в комнату отдыха документы. Оз даже не думал подшучивать. Быть может, Брейк был тем ещё поганцем, но слова «честь» и «уважение» он заставил выучить всех Баскервиллей.
Мужчина в полной тишине встал и направился к двери. Белые волны кружевных рукавов рубахи, что альбинос надевал под плащ, всколыхнулись от движения и исчезли за дверью.
- Назвать имя Брейка тогда… - Мэделин устремил тяжёлый взгляд вслед удалившему мужчине, - было ли это действительно разумно? Я думал, я так защищаю его. Узнав имя, они должны были испугаться и не сунулись к нему больше.
Оз покачал головой. Ответа он не знал.
Зарксис не знал, что скажет ему Ода в этот раз, но понимал, что и ста обвинительных встреч будет мало. Дела Дома закрутили его, но всё же он не забывал графиню. Чем ближе он подходил к комнате ожидания, тем сильнее ударялось сердце в груди. Мужчина замер перед дверью. Одно дело принять на себя дела, другое – смотреть в глаза обманутой женщины. Но бежать позорно.
Ода встала с дивана и замерла. Как всегда, аккуратная и изящная, выдержкой и аристократизмом могла потягаться с дамами куда более высокого сословия. Брейк поймал себя на мысли, что Ода ничуть не уступает Шерон, и, если бы он не знал, кто она такая, мог бы вполне принять за дочь какой-нибудь маркизы или герцогини.
Взгляд девушки в этот раз отличался. Кажется, в нём больше не было обвинения. Сейчас она смотрела испытующе, однако альбинос успел уловить едва заметный вздох облегчения, когда он только вошёл.
- Добрый день, миледи, - альбинос в уважении склонил голову, что говорить дальше, он не знал.
- Кажется, теперь вы не рыцарь Рейнсвортов, а герцог Баскервилль, - заметила девушка.
- Да, - коротко сказал Зарксис.
«Глупая, зачем ты только пришла? – корила себя Ода. – Даже не знаешь, чего хочешь. Нет. Ложь, конечно. Я знала, зачем шла. Кажется, с ним всё в порядке. Только встреча со мной ему в тягость. Ода Роквелл, сколько ещё ты будешь поступаться своей гордостью?».
- Я слышала о военном столкновении в Пандоре, но вижу, сейчас здесь всё хорошо. Не смею больше задерживать Вашу Светлость. У герцога Баскервилля наверняка очень много дел.
Слова были церемониальными, приличествующими моменту, но всё же больно резали по сердцу. Брейк немного привык к титулы, но сегодня ему стало стыдно, будто бы получил его нечестным путём.
Ода коротко поклонилась и зашагала к двери. На сей раз это конец, последняя встреча, она твёрдо решила больше не приходить. Так долго ждала этого дня, но сейчас чувствовала опустошение.
Едва девушка выбежала из зала ожидания в свой первый приход в Пандору, она остановилась посреди коридора. Ода посмотрела на свою ладонь: «Почему я не смогла его ударить? Я не…. Нет, просто он не достоин. К тому же девушке не приличествует распускать руки. Да, именно так». Она думала, но сердце больно сжималось, слёзы отчаянно просились прорваться. «Не смей рыдать! – строго сказала Ода себе. – Ты дала себе слово! Ты не должна рыдать из-за мерзавца!». Обида, стыд душили её. Лучше было поскорее покинуть это место и забыть подонка.
- Вы слышали? Был найден последний камень!
Шагнувшая была к выходу Ода невольно замерла.
- Камень? – шепнула она себе.
Рыцари Пандоры ещё не замечали её и продолжали вести свою беседу.
- Не верится! Где же он сейчас?
- Уже в нашем подземелье под надёжной охраной.
- Неужели у нас появился шанс защититься от Глена и его людей?
- Да, похоже, дела налаживаются.
- Кстати, один из камней вернул рыцарь Рейнсвортов, - заметил присоединившийся к мужчинам товарищ.
- Зарксис Брейк? – не поверил тучный мужчина с крупными чертами лица.
- Именно!
Ода резко обернулась. Теперь это имя ей было знакомо.
- Разве он вообще работает? Мне казалось, он только мастерски сваливает всё на Лунетта.
- Как оказалось, это вовсе не так, - покачал головой худой высокий рыцарь, - говорят, Баскервилли его как огня боятся, даже приблизиться не рискуют. В этот раз он достал камень, сдерживающий душу Глена. Может, он и складирует невыполненные отчёты, но, что там говорить, весь риск ложится на его плечи.
- Контрактор Безумного Шляпника, как ни крути.
- Не хотел бы я быть на его месте, - признался третий товарищ с кипой бумаг в руках, - Лиам наведается к нам сегодня вечером?
- Боюсь, что нет, - покачал головой высокий рыцарь, - он взял на себя ещё немного работы на сегодня, кажется, рыцарь Рейнсвортов был ранен.
Ода вздрогнула. Она ведь только что видела Зарксиса Брейка и даже подумать не могла, что он ранен.
- Какое-то столкновение? – нахмурился тучный мужчина. – Баскервилли?
- Предатель Винсент Найтрей, - сказал рыцарь, - поджидал господина Оза и его товарищей возле старого поместья Безариусов.
- Мерзавец! – рыкнул мужчина. – Найтреи приняли его как родного сына, а он повернулся против них и Пандоры!
- Он своё получит, не сомневаюсь, - горячо добавил рыцарь с бумагами, - самое главное – камни у нас! Мы отстоим Пандору и порядок в стране. Баскервилли больше не посмеют угрожать мирным жителям.
Рыцари поравнялись с Одой, девушка спешно склонила голову, они ответили поклонами и поспешили сменить тему. Когда дилижанс увозил графиню в поместье, которое стало её родным нечестным путём, девушка ломала голову над услышанным. Она практически ничего не знала о Бездне и цепях, но была достаточно наслышана о том, какие ужасы сто лет назад творили Баскервилли. Выходит, её брат хранил у себя вещь, способную остановить главу убийц. Если это так, был ли выбор у Зарксиса Брейка? Неважно, подлость есть подлость.
Уговорив себя забыть, Ода вернулась к домашним делам. Мысли против воли прорывались через уговоры, так что пришлось погрузиться в чтение. Эрлинг Роквелл старательно делал вид, что пару дней назад ничего не произошло. Атмосфера в доме превратилась в искусственную, но граф и его сестра не пытались что-то изменить.
За завтраком Эрлинг, как обычно, просматривал газеты, прикидывал в своих книгах некоторые дела, Ода пила кофе, когда в обеденную влетел посыльный Эрлинга, весь всклокоченный, с перекрученным на шее шарфом.
- Господин! Господин! – испуганно тараторил посыльный. – Срочные новости!
- В чём дело? – граф недовольно скосился на прислугу.
- Нападение на Пандору!
Чашка выпала из рук Оды, разбила блюдце, и кофе впитался в скатерть.
- Что ты сказал? – граф вскочил с места.
- Баскервилли осадили Пандору, правительственные войска не могут приблизиться даже к её воротам! – хрипящим и свистящим от быстрого бега голосом выговаривал мужчина. – Гвардейцы даже не могут сказать, что там происходит!
- Ясно, - Роквелл быстро соображал, как же ему теперь вести дела, - незамедлительно докладывай мне новую информацию, ничего не пропускай.
- Слушаюсь, господин! – посыльный низко поклонился и убежал.
Можно было прийти на помощь государю как грамотный советник, но страх быть наказанным за сокрытие сокровища Пандоры был куда сильнее. «Это ведь не из-за меня на Пандору напали?», - судорожно соображал граф.
- Ты чего такая бледная? – с раздражением спросил граф Оду.
У него были неприятности, а побелевшее лицо сестры сейчас ещё больше выводило из себя. Ода не ответила, поспешно встала из-за стола и вернулась к себе в спальню. Конечно, она сейчас должна была беспокоиться о делах брата, но мысли крутились в общем котле беспорядочным водоворотом.
Несколько дней прошли в терзаниях и страхах. Наконец посыльный снова примчался к господину с вестями об освобождении Пандоры. Баскервилли отступили, но, похоже, противоборство ещё не окончено, и в Пандору ещё никого не впускают, не известно число раненых и погибших.
Нужно было радоваться, но Ода томилась ещё больше. Войдя в комнату, она опустилась в кресло, стиснула подушку и заплакала. Как же так случилось, что она полюбила человека, которого едва знает? Который менял внешность, менял имя, обратил на себя внимание только для того, чтобы попасть к камню. Пускай, уже неважно. Он ведь живой?
Ода не выходила из комнаты, плакала в подушку до тех пор, пока служанка не вбежала к ней с радостными новостями. Борьба окончена.
- Он жив? – её только одно волновало.
- Кто, моя госпожа? – не поняла служанка.
- Рыцарь Рейнсвортов, Зарксис Брейк?
- Потерь среди Рейнсвортов нет.
С этого момента Оде Роквелл стало всё равно, что её чувства использовали для получения камня. Обманывать себя, изображать злость она больше не могла и стала ждать того дня, когда Пандору откроют для посещения. Едва такое позволение вышло, девушка надела тёплое платье, потому что холода уже укрепились, и велела подавать дилижанс.
Ещё у главного входа в штаб слышался стук молотков. Рабочие несли в здание доски и плиты, изнутри слышались команды строителей. На первом этаже её встретил приветливый вежливый рыцарь.
- Приветствую вас, миледи. Кто вы и к кому пожаловали?
- Графиня Ода Роквелл. Я хочу увидеть Зарксиса Брейка.
- Зарксиса Брейка? – переспросил рыцарь. – Вы имеете в виду герцога Зарксиса Баскервилля?
- Герцога? – нахмурилась Ода.
- Да, миледи. Он недавно стал главой восстановленного в правах Дома Баскервилль. Будете просить аудиенции?
Девушка растерянно глядела на вежливого рыцаря. Она совсем не ожидала этой новости. Он теперь герцог. Раз так, захочет ли он принять её?
- Да, - всё же сказала графиня.
Мужчина поклонился и проводил графиню в комнату ожидания. Встретить рыцаря было несложно, но герцог… Теперь она ему неровня. Если мужчина с белоснежными волосами относится к дворянской иерархии так же, как её брат, нет даже шанса, что он теперь на неё взглянет.
Ожидание было томительным и ужасно долгим. Шаги за дверью заставили её нервничать двое сильнее. Это мог быть он, а мог быть снова рыцарь с отказом в аудиенции. Всё же пришёл альбинос. Ода хотела сразу же сказать всё, что было на душе, но в миг оробела и просто молча глядела. Он изменился. Причёска, сдержанный взгляд остались теми же, но в его виде уже было больше самодостаточности, гордости, как у настоящего владыки герцогского Дома.
Несколько фраз, и стало ясно, ей лучше уйти. Что теперь толку себя терзать? После её последних слов герцог Баскервилль промолчал, и графиня с болезненной пустотой в груди решила закончить встречу.
Когда Ода уже уходила, альбинос остановил её, стиснув её руку.
- Не уходи, пожалуйста останься.
Ода подняла на Брейка удивлённый взгляд. Меж тем он смотрел на неё с теплом и обожанием. Этого было достаточно, чтобы сказать «да».
Девушки из рода Рейнсворт отправились улаживать дела с именами и титулами. Предстояло признать Алису и Элис членами Дома Рейнсворт и присвоить им тот же титул, что и Шерон. Принцесса ужасно торопилось, ей хотелось поскорее получить официальные бумаги и заявить свету, что у неё теперь есть сестрёнки. Гил шарахался невесть где, Винсент сознательно старался не появляться на глазах у главы Дома Баскервилль. Зарксис серьёзно корпел над бумаги и совсем несерьёзно издевался над Винсентом. Оз успокаивал встревоженного Гила тем, что его младший брат благодаря неожиданным появлениям Зарксиса то из шкафа, то из-под дивана избавлен полностью до конца жизни даже от вероятности икоты. Правда, заикание от испуга никто не отменял.
Убедившись, что мужчина с янтарными глазами не откликается даже на истошные вопли «Помогите!!!», Оз захватил с собой Элиота и снова обнимавшего книгу Лео и потащил их с прогулкой по обстраивавшейся Пандоре.
Осень была слишком короткой. Холода подкрались незаметно, поэтому во внутреннем саду Пандоры, как и в поместье Рейнсвортов, ещё радовал глаз последний привет от лета – цветущие клумбы в тонком покрывале инея.
- Может, оторвёшь от книги и взглянешь вокруг? – проворчал Элиот и помахал рукой перед самым носом Лео.
- Чем ты не доволен? – спросил юноша, в прочем, от книги так и не оторвался. – Я компенсирую пробелы в несколько месяцев.
- Глаза выпадут, - констатировал Найтрей.
- Подниму, обдую, назад вставлю. И вообще, я насыщаюсь знаниями, чего и тебе желаю.
- Между прочим, я один из лучших учеников Латвиджа! – гордо заявил Элиот.
- Новый семестр ещё не начался. Не делай преждевременным заявлений, - хмыкнул Лео.
- Нет, ты погляди на него! – взвился светловолосый юноша.
Оз не удержался от смеха.
- Элиот, мне кажется, у нас есть ещё один брат.
- Хм, Оз-Берико, я совсем не против быть твоим братом, - Лео оторвался от книги, кивнул юноше с чёрными волосами и тут же скорчил недовольную физиономию, - а вот Элиота ни за какие сокровища мира.
- Что, получить захотелось? – грозно оскалился Найтрей.
- Ой, и что же ты мне сделаешь? – усмехнулся Лео. – Погонишься со шваброй, как сегодня утром? Достойное сражение для лорда. У меня из-за этого грохота до сих пор голова болит. Ты думал, если прихлопнешь любимого брата Ады Безариус шваброй, произведёшь на неё впечатление? Нет, она, конечно, впечатлилась, только вряд ли она тебя теперь считает рыцарем без страха и упрёка.
- Оз, Ада ничего тебе не говорила? – встревоженно спросил Элиот. – Она во мне разочаровалась, да? Оз! Оз, ты вообще меня слушаешь?
- Да ладно?! – выдавил Оз.
Элиот не понял причину реплики и проследил за взглядом официально старшего брата. По внутреннему саду гуляли Зарксис и Ода под ручку. Элиот издал вопль куда громче Оза и выпучил глаза.
- Ты видишь то же самое, что и я? – пришибленно прошептал Оз.
- Угу, - интенсивно закивал Элиот, - это не мираж?
- Что вас так удивляет? – вздохнул Лео. – Очевидно же, они влюблены.
- Брейк влюблён?! – в голос завопили Найтреи. – Такое вообще бывает?! Самый знаменитый рыцарь Пандоры…
- А что, рыцари только мечами махать могут? – фыркнул юноша. – Вообще-то они могут и семьи создавать. Кстати, столетиями у Дома Баскервилль был только один господин, госпожи не было. Думаю, в скором времени изменения коснутся и этого. Пойдёмте в здание, я замёрз.
Элиот скорее брёл за товарищем, а вот Оз погрузился в глубокую задумчивость. «Эдак в скором времени Брейк сделает Оде предложение, - думал юноша, - чего же я медлю? На званом вечере мы все будем представлены по настоящим титулам и Домам. Можно будет начинать действовать».