— Людмила, вы опять забыли передать информацию отделу продаж! Из-за вас сорвалась сделка!
Голос Оксаны звенел на весь офис. Я сжала губы, глядя в монитор. Сделка сорвалась вовсе не из-за меня — клиент просто передумал, но объяснять что-то в десятый раз было бесполезно.
— Может, хватит валить всё на других? — тихо ответила я, не поднимая глаз.
— Что?! — Оксана подскочила к моему столу. — Ты ещё и дерзишь? Девочки, вы слышали?
«Девочки» немедленно отозвались поддерживающим гулом. Три месяца назад я пришла в этот отдел маркетинга — и за три месяца умудрилась стать изгоем. Не специально, просто не вписалась в местную атмосферу. Не ходила на корпоративные посиделки по пятницам, не обсуждала чужие личные жизни, не восхищалась каждым словом старожилов компании.
А ещё я была единственной, кто отказался скидываться на подарок племяннице нашего директора по развитию. Триста рублей на игрушку ребёнку, которого я никогда не видела, казались мне абсурдом. Тогда меня сочли жадной. Потом — высокомерной. А теперь вот ещё и некомпетентной.
— Виноват всегда крайний, — вздохнула я, продолжая набирать текст презентации.
— Ты что себе позволяешь?! — Оксана повысила голос ещё сильнее.
Я резко обернулась. Терпение закончилось где-то на втором месяце работы, но сдерживаться всё равно приходилось — ипотека за квартиру не ждёт.
— Позволяю себе работать. В отличие от некоторых, кто половину дня обсуждает соседскую свекровь и рецепты огурцов на зиму.
В отделе повисла тишина. Я поняла, что зашла слишком далеко, но слова уже прозвучали. Оксана побагровела.
— Всё, я не обязана это терпеть! — она развернулась и направилась к кабинету Григория Андреевича, нашего непосредственного руководителя.
Остальные сотрудницы зашушукались. Анжела, сидевшая за соседним столом, покачала головой с видом человека, наблюдающего автокатастрофу.
— Зря ты так, Людмила. Теперь тебе точно не поздоровится.
Она была права. Григорий Андреевич никогда не влезал в конфликты, предпочитал держать нейтралитет. Но Оксана работала здесь семь лет, а я — всего три месяца. Несложно догадаться, кто выйдет победителем.
Через пятнадцать минут меня вызвали к начальнику. Оксана стояла у окна, сложив руки на груди — такая довольная и уверенная в своей правоте. Григорий Андреевич сидел за столом, массируя переносицу. Ему было лет пятьдесят, седоватые волосы, усталые глаза человека, который слишком долго руководит одними и теми же людьми.
— Садитесь, Людмила Витальевна, — он кивнул на стул.
Я села, держа спину прямо. Отступать не собиралась — если увольнение, то хотя бы с достоинством.
— Оксана Михайловна сообщила о конфликте, — начал Григорий Андреевич. — Говорит, вы её оскорбили.
— Я просто констатировала факт, — ответила я максимально спокойно. — Мне приписывают чужие ошибки, а когда я пытаюсь защититься, это называют дерзостью.
— Защититься?! — взвилась Оксана. — Ты просто хамка! С первого дня ведёшь себя так, будто мы тут все дураки! Не ходишь на корпоративы, не общаешься с коллективом, работаешь сама по себе!
— А разве это плохо? — я посмотрела ей в глаза. — Работать, а не сплетничать?
Григорий Андреевич поднял руку, останавливая Оксану, которая уже открыла рот для нового выпада.
— Оксана Михайловна, минуточку. Людмила Витальевна, скажите честно — вас действительно обвинили в срыве сделки с «Техноимпортом»?
— Да. Хотя я выслала всю информацию отделу продаж два дня назад. Письмо лежит в отправленных.
— А откуда тогда претензия?
Я пожала плечами.
— Видимо, кто-то в продажах не прочитал вовремя. Или клиент просто передумал. Но проще обвинить меня.
Григорий Андреевич задумчиво кивнул, потом посмотрел на Оксану.
— А вы на каком основании утверждали, что вина лежит на Людмиле Витальевне?
Оксана растерянно заморгала.
— Ну... в продажах сказали, что информации не было...
— Проверяли?
— Зачем проверять? Они же не будут врать...
— То есть вы, не убедившись в фактах, публично обвинили коллегу в некомпетентности? — в голосе начальника послышались стальные нотки.
Оксана замялась. Я смотрела на эту сцену с нарастающим изумлением. Неужели он правда на моей стороне?
— Григорий Андреевич, но вы же понимаете... она... — Оксана начала терять уверенность.
— Понимаю, что ваша задача — координировать работу отдела, а не создавать токсичную атмосферу, — отрезал он. — И это не первый случай. В прошлом месяце вы устроили скандал Наталье из-за неподписанного договора, который потом нашёлся у вас на столе. Две недели назад обвинили новую стажёрку в краже степлера, который просто лежал в другом ящике.
Я едва сдерживала удивление. Значит, он всё это время наблюдал? Молчал, но замечал?
— Я просто хотела навести порядок... — пробормотала Оксана.
— Навести порядок или самоутвердиться? — Григорий Андреевич откинулся на спинку кресла. — Вы ведёте себя так, будто вам принадлежит этот отдел. Но начальник здесь я. И именно я решаю, кто некомпетентен, а кто нет.
Оксана смотрела на него так, словно он внезапно заговорил на китайском.
— Людмила Витальевна действительно держится особняком, — продолжал начальник. — Не участвует в неформальных мероприятиях, не поддерживает душевные беседы. Но знаете что? За три месяца она сдала четыре крупных проекта, два из которых принесли дополнительную прибыль. Её презентации всегда готовы вовремя, отчёты безупречны. И это при том, что половина коллектива, как я вижу, старается ей мешать.
Я сидела, боясь пошевелиться. Он действительно так считал? Или просто пытался нас помирить?
— А вы, Оксана Михайловна, за последние полгода три раза срывали дедлайны, дважды теряли важные документы и постоянно жалуетесь на коллег, — он открыл папку на столе. — Вот список: Наталья, Мария, стажёрка Света... Людмила уже четвёртая за год. Может, дело не в них?
Оксана молчала, глядя в пол.
— Я понимаю, что коллектив сложился давно, — Григорий Андреевич говорил уже спокойнее. — И новым людям трудно влиться. Но это не значит, что их нужно выживать. Людмила Витальевна пришла работать, а не в клуб по интересам. И если она делает свою работу хорошо, мне абсолютно всё равно, ходит ли она на пятничные посиделки.
Он повернулся ко мне.
— Вам тоже скажу: коллектив — это не враги. Возможно, стоило бы проявить чуть больше гибкости. Но защищать себя вы имеете полное право.
Я молча кивнула. Внутри клокотала смесь облегчения, благодарности и какого-то странного торжества.
— На этом считаю вопрос закрытым, — подытожил начальник. — Оксана Михайловна, впредь прошу проверять информацию, прежде чем обвинять людей. А вы, Людмила Витальевна, попробуйте иногда улыбаться коллегам. Это не больно.
Мы вышли из кабинета вместе. Оксана демонстративно обогнала меня и, вернувшись на своё место, яростно застучала по клавиатуре. Остальные сотрудницы делали вид, что заняты работой, но косились в мою сторону с плохо скрываемым любопытством.
— Ну и как прошло? — тихо спросила Анжела.
— Нормально, — я включила компьютер.
Больше в тот день меня никто не трогал. Даже на обеде, когда я сидела одна за отдельным столиком, никто не бросал в мою сторону язвительных комментариев. Оксана молчала весь вечер, а перед уходом демонстративно хлопнула дверью.
На следующий день атмосфера немного разрядилась. Анжела принесла мне кофе — первый раз за три месяца. Маша робко попросила помочь с презентацией. Даже Оксана вместо обычного игнорирования коротко кивнула при встрече.
Через неделю мне пришло сообщение от Григория Андреевича: «Хорошая работа с проектом для «Альфастроя». Так держать».
Я улыбнулась, перечитывая эти строки. Проблемы, конечно, никуда не делись. Коллектив по-прежнему не стал мне родным, а Оксана всё так же коситься при встречах. Но что-то изменилось. Я больше не чувствовала себя загнанной в угол. И это было важнее любого тёплого корпоратива.
Иногда достаточно просто знать: ты не одна. И кто-то видит правду — даже если молчит. Даже если не вмешивается сразу. Главное, что в критический момент этот кто-то окажется на твоей стороне.
И вернёт тебе то, что пытались отнять, — веру в справедливость и чувство собственного достоинства.