Елена проснулась от того, что в палате громко хлопнула дверь. Она дернулась, и в теле сразу отозвался неприятный удар. Тридцать недель. Тройня. Врачи ходили вокруг нее на цыпочках, дышать запрещали, а она лежала и смотрела в потолок, мечтая только об одном: чтобы Сергей взял трубку.
Телефон молчал третий день.
— Нестерова, к тебе пришли! — крикнула санитарка, заглядывая в палату.
Елена почувствовала облегчение. Наконец-то! Наверняка замотался на работе, готовит детскую, кроватки собирает. Она с трудом спустила ноги с кровати, накинула халат и, держась за перегородку, поплелась в коридор.
Но там был не Сергей.
Возле окна стояла девица. Яркая, в дорогом пальто, от которой пахло какими-то заморскими цветами так сильно, что этот аромат забивал всё вокруг. Елена узнала её — это была Вероника, новый бухгалтер из фирмы мужа. Сергей пару раз подвозил её после работы.
— Здрасьте, — Вероника не улыбнулась. Она жевала жвачку, глядя на положение Елены с нескрываемым ужасом. — Сережа не смог приехать. У него дела.
— Какие дела? — Елена почувствовала, как внутри всё сжимается. — Я ему дозвониться не могу. Что случилось?
— Ну, как сказать... — Вероника поправила прическу. — Жизнь у него новая случилась. Со мной.
Елена моргнула. Ей показалось, что она ослышалась.
— Девушка, идите отсюда. Мне нельзя нервничать.
— А ты не нервничай, ты слушай, — голос Вероники стал жестким. — Сережа просил передать, чтобы ты домой не возвращалась. Там замки новые. И вообще, квартира теперь не твоя.
— Ты бредишь? — Елена усмехнулась, хотя руки затряслись. — Это бабушкина «двушка». Сергей там никто.
— Был никто, стал хозяин. Ты же сама, милочка, неделю назад бумажки подписывала? Когда тебе якобы «социальный работник» на дом документы на пособия приносил? Ты тогда совсем в разобранном состоянии была, помнишь?
Елену бросило в жар. Был курьер. Сергей сказал: «Леночка, это формальность, чтобы помощь от города получить, подпиши здесь и здесь». Она и подписала. Генеральную доверенность.
— Вот и умница, — Вероника достала из сумочки сложенный лист и сунула его в карман Елениного халата. — Это копия выписки из реестра. Сережа квартиру на надежного человека переоформил. На меня то есть. Так что выписывайся и дуй к родственникам в деревню.
— У меня тройня... — прошептала Елена, чувствуя, как ей становится совсем худо. — Куда я пойду?
— Твои проблемы. Сережа сказал: «Квартира теперь моя, а ты с прицепом езжай к маме». Ему этот детский сад не нужен.
Вероника развернулась и зацокала каблуками к выходу. А Елена просто осела на пол, не в силах стоять.
«Началось... — мелькнула страшная мысль. — Слишком рано».
Следующие сутки превратились в тяжелое испытание. Яркий свет ламп, крики врачей, писк приборов.
— Срочное вмешательство! Быстро! Состояние критическое!
Она не помнила, как её перекладывали на каталку. Помнила только дикий страх — не за себя, за них.
Очнулась она в отделении после процедур. Пустота в животе казалась огромной дырой.
Пришел врач, седой, с уставшими глазами.
— Живы, — коротко бросил он. — Две девочки и пацан. Состояние непростое, но дышат сами. В специальных боксах лежат. Ты как, мать?
Елена отвернулась к стене и закусила губу, чтобы не завыть. У неё есть дети. Но у неё нет дома.
Сергей так и не позвонил. Только пришло сообщение с незнакомого номера: «Вещи твои у подъезда в подсобке. Забери до пятницы, иначе выкинут».
Выписка была похожа на побег. Детей оставили под наблюдением набирать вес — минимум на месяц. Елене разрешили приходить днем, но ночевать нужно было где-то еще.
Она вышла на крыльцо. Ветер швырнул в лицо горсть мокрого снега. Ни шариков, ни цветов, ни счастливого папы. Только старая спортивная сумка в руке.
Елена поплотнее запахнула пальто, которое теперь висело на ней мешком, и побрела к воротам. Денег на такси не было — карту Сергей заблокировал еще вчера. Придется на автобусе.
Возле шлагбаума стоял черный массивный джип, перегородивший выезд. Водитель о чем-то спорил с охранником.
Елена хотела обойти машину, но вдруг дверь открылась.
— Лена? Нестерова?
Она подняла глаза. Из машины вышел высокий мужчина в расстегнутой куртке. Широкие плечи, внимательный взгляд серых глаз.
— Дима? — она неуверенно прищурилась.
Дмитрий Волков. Они выросли в одном дворе, он был старше на пару лет. Когда-то, лет десять назад, он заступился за неё на танцах, когда к ней пристали какие-то типы. Потом он ушел в армию, потом в органы, и они потерялись.
— Ты какими судьбами тут? — он окинул её взглядом, задержавшись на сумке и бледном лице. — Родила? А где... встречающие?
Елена хотела соврать. Сказать, что муж на парковке, что всё хорошо. Но силы кончились. Губы задрожали, и она разрыдалась. Прямо там, посреди грязного снега.
Дмитрий молча взял у нее сумку, открыл переднюю дверь джипа и усадил внутрь.
— Сиди. Сейчас воды куплю.
Через пять минут она сидела с горячим стаканчиком кофе в руках и рассказывала. Про тройню. Про доверенность. Про Веронику и «прицеп».
Дмитрий слушал, не перебивая. Только руки его на руле напряглись так, что костяшки побелели.
— Значит, генеральная доверенность, — задумчиво произнес он. — И переоформление на кралю. Классика. А ты, говоришь, на лечении была? Медикаменты принимала?
— Да я вообще ничего не соображала...
Дмитрий завел мотор.
— Поехали.
— Куда? — испугалась Елена. — Мне некуда идти, Дим.
— Домой поехали. Вещи твои из подсобки забирать. Негоже им там валяться.
В его голосе было столько ледяного спокойствия, что Елена не посмела спорить.
Они поднялись на этаж. Дверь в тамбур была открыта. Возле мусоропровода валялись пакеты — Елена узнала свои платья, книги, даже коробку с зимней обувью.
— Вот гад, — процедил Дмитрий.
Он подошел к квартире Елены и нажал на звонок. Держал долго, не отпуская.
За дверью послышались шаги.
— Кто там еще? — голос Сергея был недовольным.
Дверь распахнулась. Сергей стоял в одних шортах, с бутербродом в руке. За его спиной маячила краля в Еленином халате.
— Ты?! — Сергей поперхнулся. — Я же сказал русским языком: проваливай! Здесь частная собственность! Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай, — спокойно сказал Дмитрий, выходя из тени.
Он шагнул в квартиру, отодвигая Сергея плечом как пустое место. Тот от неожиданности отступил назад.
— Э! Ты кто такой? — взвизгнула девица. — А ну пошли вон оба!
Дмитрий достал из кармана удостоверение и развернул его перед носом Сергея.
— Майор юстиции Волков. Следственный комитет. Мы как раз рейд проводим по фактам обмана с недвижимостью у незащищенных граждан.
В квартире повисла тишина. Было слышно, как гудит холодильник.
— Какой обман? — просипел Сергей, бледнея. — Всё по закону... Передал права...
— Сделка, совершенная по доверенности, подписанной человеком, которому в тот момент было хреново из-за лекарств, — чеканил Дмитрий, глядя Сергею прямо в глаза, — это повод всё отменить через суд. А учитывая сговор и то, что вы выставили на улицу мать троих детей, которые сейчас в тяжелом состоянии... Тут уже серьезным делом пахнет. До десяти лет, Сережа.
Вероника пискнула и начала бочком пробираться к спальне.
— Стоять, — рявкнул Дмитрий, не повышая голоса. — Ты, красавица, как соучастница пойдешь. Если сейчас же не вернете всё как было.
— Я не знала! — тут же сдала своего ухажера Вероника. — Это он всё придумал! Сказал, жена ничего не поймет, подпишет что угодно! Я вообще ни при чем!
Сергей посмотрел на неё с ненавистью, потом на Дмитрия. Спесь с него слетела мгновенно. Перед ним стоял не просто бывший сосед, а реальная угроза.
— Что... что нужно делать? — спросил он севшим голосом.
— Сейчас вы оба собираете свои манатки. У вас десять минут. Ключи на стол. Завтра утром ты, Сережа, и ты, гражданка, едете со мной к нотариусу и оформляете отказ от сделки и возврат прав. Любое лишнее движение — и я даю делу ход. Медицинские выписки Елены у меня уже запрошены. Экспертиза докажет, что она была не в себе на момент подписания.
— Мы поняли, — буркнул Сергей.
Через пятнадцать минут квартира опустела. Вероника убежала первой, даже не взглянув на своего «героя». Сергей уходил молча, сгорбившись, таща два чемодана. В дверях он обернулся, хотел что-то сказать Елене, но наткнулся на тяжелый взгляд Дмитрия и поспешно вышел.
Елена стояла посреди гостиной. На диване валялись чужие журналы, пахло чужими духами. Но это был её дом.
Ей стало совсем не по себе от пережитого, и она просто присела на пол.
Дмитрий присел рядом.
— Ну всё, всё, — он неловко похлопал её по плечу. — Чисто не там, где не мусорят, а там, где убирают. Вызовем службу уборки, замки сменим.
— Дима, — она подняла на него заплаканные глаза. — Ты правда из Следственного?
Дмитрий усмехнулся:
— Правда. Только отдел у меня другой, экономический. Но Сереге об этом знать не обязательно. Главное — сработало.
— Спасибо тебе. Я не знаю, как бы я... У меня же ни копейки.
— Разберемся. Дети как?
— Слабые. Но врачи говорят — бойцы.
— Значит, в мать пошли, — Дмитрий улыбнулся. — Вставай, мать-героиня. Чай пить будем. А завтра к детям поедем. Я там с главным поговорю, чтобы внимательнее были.
Елена встала. Впервые за долгое время ей не было страшно за завтрашний день.
Прошло три года.
В коридоре детской поликлиники было шумно. Елена пыталась одеть одного из сыновей, пока две девочки-близняшки активно пытались изучить скамейку.
— Мама, а папа скоро придет? — спросила Аня, дергая Елену за рукав.
— Я уже здесь, — раздался голос от входа.
Дмитрий вошел в холл, отряхивая снег с куртки. В руках у него был пакет с мандаринами. Дети тут же бросили свои дела и с радостью повисли на нем.
— Папа! Папа приехал!
Елена смотрела на них и улыбалась. Сергей пытался судиться за квартиру еще пару месяцев, но после пары официальных писем исчез с горизонта. Алименты он платил мизерные, но Елене было всё равно.
Дмитрий подхватил на руки сразу двоих.
— Ну что, банда? Домой? Елку наряжать пора.
— Домой, — кивнула Елена.
Она знала: теперь у них есть не просто квартира. У них есть настоящая защита. И человек, который никогда не бросит в трудную минуту.