От школьного теста до алгоритма ТикТока — как мышление заменяют навигацией.
Вступление:
В «Прологе» мы поставили диагноз: система производит «тактического идиота» — человека, обученного не видеть связей.
Возникает вопрос: как?
Какими конкретно инструментами целая цивилизация превращает потенциального мыслителя в умелого пользователя инструкций?
Это не заговор в тёмной комнате. Это — отлаженная инженерная цепочка. Давайте пройдём по ней, от первого до последнего цеха.
Важное отступление, которое я буду повторять регулярно.
Невозможно решить проблему, не озвучив её наличие, не описав её симптомы.
Можно обвинить автора в паникёрстве, в выдумывании теорий заговора…
И, придя домой, в сто пятьсотый раз столкнуться с ребёнком, который НЕ ХОЧЕТ УЧИТЬСЯ, который НЕ понимает — ЗАЧЕМ это надо?
Или с педагогом, который идёт на занятие, как на каторгу, ибо ЗНАЕТ, что ДЕТИ — ОТРИЦАЮТ сам процесс обучения. Умолчим об исключениях — они лишь подтверждают правила.
Но констатации мало. Лишь определив контур проблемы, озвучив и официально признав её, можно и нужно решать, что с ней делать. Как выходить из кризиса — не разрушая самих основ общества и цивилизации, а пытаясь их исцелить.
И первый шаг к исцелению — понять анатомию болезни. Как устроен конвейер, который вместо любознательности производит апатию, вместо мышления — навигацию, а вместо граждан — тактических исполнителей.
Пройдём по цехам.
ЦЕХ 1: ШКОЛА. Конвейер правильных ответов.
Здесь закладывается фундамент — отвращение к сложности.
· Урок истории: Прошлое дробится на изолированные «темы» и «травмы». Вместо единого потока событий — набор клипов: «Холодная война», «Деколонизация», «Гражданские права». Связи между ними не изучаются. Как итог: школьник знает, что Сталин — тиран, но понятия не имеет, как Вторая мировая и ядерная гонка выросли из логики Версальского мира 1919 года. История становится каталогом моральных оценок, а не полем для анализа причин и следствий.
· Урок литературы: Тексты превращаются в полицейские протоколы. Главный вопрос к «Преступлению и наказанию» — не «что такое совесть и свобода?», а «как Раскольников угнетал женщин и низшие классы?». Персонажи сводятся к ярлыкам («угнетатель», «жертва»), а их экзистенциальные муки — к симптомам социальной несправедливости. Душа заменяется анкетой.
· Система оценивания: Ценится не понимание процесса, а правильный результат. Решение задачи через нестандартный, но логичный путь часто карается, так как не вписывается в шаблон проверки. Мышление подменяется угадыванием намерений составителя теста.
Промежуточный продукт: Выпускник, который уверен, что знает «факты», но разучился складывать их в картину мира. Он подготовлен для поступления в Цех 2.
ЦЕХ 2: УНИВЕРСИТЕТ. Фабрика узких специалистов и правильных тем.
Здесь доводится до совершенства неспособность к синтезу.
· Гиперспециализация: Биолог не знает физики, филолог — истории, программист — философии. Мир в сознании дробится на несообщающиеся отсеки. Пропадает главное — междисциплинарные связи, из которых рождаются прорывные идеи. Создаётся иллюзия, что сложные проблемы мира (экология, геополитика) можно решить в рамках одной дисциплины.
· Идеологический грантодатель: Серьёзное финансирование и карьерный рост получают исследования в «правильных» рамках: гендерные, постколониальные, расовые исследования. Неважна глубина — важна идеологическая верность. Учёный, изучающий, условно, геополитические причины конфликтов XX века, будет проигрывать в гонке за гранты тому, кто пишет о «травме колониализма» в творчестве второстепенного поэта. Критическое мышление направляется в безопасное для системы русло — на борьбу с фантомами прошлого, а не с проблемами настоящего.
· Язык как оболочка: Внедряется новояз — сложный, наукообразный жаргон («дискурс», «нарратив», «конструкт»), который маскирует банальные или идеологически заряженные мысли. Это фильтр: тот, кто им не владеет, из дискуссии исключается как «непрофессионал». Сложность языка выдаётся за сложность мысли.
Промежуточный продукт: Специалист с дипломом, который видит мир через узкую щель своей дисциплины и идеологии. Он идеальный кандидат для Цеха 3.
ЦЕХ 3: МЕДИА И СОЦСЕТИ. Дробильный молот.
Здесь окончательно добивают способность удерживать внимание и мысль.
· Культ скорости и эмоции: Новость живёт 3 часа. Сложный анализ не читают. Алгоритмы поощряют контент, вызывающий сильную эмоцию (гнев, страх, праведное негодование), а не рациональное осмысление.
· Информационный ГУЛ: Поток сообщений настолько плотный и противоречивый, что самостоятельный анализ становится физически невозможным. Человек перестаёт пытаться понять — он выбирает ту повесточку, которая эмоционально или «племенно» ему ближе, и отключает критику. Мышление заменяется идентификацией («я — за это», «я — против тех»).
· ТикТок как апофеоз: Клиповое сознание становится нормой. Мысль, которую нельзя уложить в 15 секунд под танцующий танец (это не тавтология, это – вершина абсурда того, за чем мы наблюдаем, не отдавая отчет в реальности…), объявляется «скучной» и не заслуживающей внимания. Нейронные связи, ответственные за глубокое, последовательное мышление, просто атрофируются за ненадобностью.
ГОТОВЫЙ ПРОДУКТ:
На выходе конвейера — тот самый «тактический идиот».
· Из Цеха 1 он выносит непонимание причинно-следственных связей.
· Из Цеха 2 — уверенность, что его узкий взгляд и есть полная картина.
· Из Цеха 3 — невозможность и нежелание эту картину собирать, предпочитая готовые эмоциональные стимулы.
Он не глуп. Он профессионально обработан. Его мышление — не его инструмент. Это интерфейс, предоставленный ему системой для потребления контента, товаров и политических решений.
Но кто дал старт этому конвейеру? Какая паника элит заставила их предпочесть послушного "идиота" — опасному, свободному мыслителю? Ответ — в следующей статье: " Заказчики: кто и почему инвестирует в “проект “Идиот”"
И помните… это – не слом, это – настройка.