Лариса швырнула на стол конверт.
— Поздравляю. Теперь официально.
Виктор даже не поднял голову от телефона. Сидел, как обычно, в растянутой майке, и что-то там листал. Она подошла ближе, вырвала у него из рук эту чёртову игрушку.
— Ты меня слышишь вообще?!
— Слышу, слышу. Чего орёшь?
— Орать я буду дома, — она ткнула пальцем в конверт. — Читай.
Он нехотя наклонился, подобрал бумагу. Развернул. Глаза пробежали по строчкам один раз, второй. Лицо стало серым.
— Это... это какая-то ошибка.
— Ошибка? — Лариса расхохоталась, но смех вышел истеричный. — Ошибка — это когда ты брал кредит на этот свой автосервис! Ошибка — это когда я тебе верила!
— Ларис, подожди...
— Не подожду! — она развернулась к окну, чтобы не видеть его жалкую рожу. — Квартира. Они забирают квартиру, Витя. Нашу квартиру!
За окном моросил дождь. Серый, мерзкий октябрьский дождик. Во дворе пацаны гоняли мяч, визжали, радовались. А у неё всё рушилось.
— Я думал, что успею, — пробормотал он. — Честное слово, я думал...
— Ты думал! — она обернулась. — Ты вообще когда-нибудь думаешь?! Два года! Два года ты морочил мне голову этим сервисом! А он что, хоть копейку принёс?
Виктор молчал. Мял в руках бумагу.
— Отвечай!
— Не принёс, — выдавил он. — Конкуренция большая. Клиентов мало. Оборудование дорогое...
— Заткнись, — прошипела Лариса. — Просто заткнись. Я не хочу слышать твои оправдания.
Она прошла на кухню, плеснула себе воды из-под крана. Руки тряслись. Всё внутри дрожало. Двадцать лет они копили на эту двушку. Двадцать чёртовых лет! Работала в две смены, экономила на всём. И вот — пожалуйста. Один гениальный бизнесмен решил рискнуть.
— Лар, ну мы что-нибудь придумаем, — он вышел следом, стоял в дверях. — Может, рассрочку дадут...
— Рассрочку, — она отпила воды. — Ты письмо-то читал до конца? Нам месяц дают. Месяц на съём.
— А родители?
— Какие родители? — она поставила стакан, чуть не разбив. — Твои спились уже давно, а мои в деревне ютятся в развалюхе! Кого ты предлагаешь просить?!
Виктор сглотнул.
— Может, продать машину...
— Машину уже арестовали, умник. Вместе с гаражом. И всем, что в сервисе осталось. Всё описано.
Он побледнел ещё сильнее.
— Как это всё?
— А вот так, — Лариса развела руками. — Поздравляю, мы нищие
Следующие два дня они не разговаривали. Виктор пропадал где-то с утра до ночи, возвращался мрачный, избегал её взгляда. Лариса сидела дома, смотрела на стены и думала — как же так вышло?
На третий день онявился с каким-то типом. Высоким, в кожаной куртке, с золотой цепью на шее.
— Это Серёга, — буркнул Виктор. — Он может помочь.
Серёга оглядел квартиру профессиональным взглядом.
— Метров пятьдесят? Панельный дом, серия типовая. Район так себе, но близко к метро. Тыщ за две восемьсот возьмут быстро.
— Две восемьсот?! — Лариса вскочила с дивана. — Мы три двести платили!
— Это было пять лет назад, красавица, — Серёга усмехнулся. — Рынок упал. Да и квартира у вас... ну, видно же, что не фонтан. Обои драные, батареи старые. Кто сейчас такое берёт?
— Вон отсюда, — прошипела она.
— Лар, подожди, — Виктор попытался встать между ними. — Он правда может помочь. У него знакомые есть, которые...
— Которые что? — она смотрела на мужа, как на незнакомца. — Которые оторвут последнее? Нет уж, спасибо.
Серёга пожал плечами.
— Ваше дело. Но учтите — через три недели квартира пойдёт с молотка. Там вообще копейки дадут. А долг останется.
— Какой ещё долг? — у Ларисы похолодело внутри.
— Как какой? — Серёга посмотрел на Виктора. — Ты ей не сказал? После продажи квартиры останется ещё тысяч восемьсот долга. Проценты, штрафы, пени. Это всё никуда не денется.
Лариса медленно повернулась к Виктору.
— Сколько?
— Я хотел сказать, но...
— СКОЛЬКО?!
— Восемьсот тысяч, — он опустил глаза. — Может, чуть больше.
У неё подкосились ноги. Она села обратно на диван, уставившись в одну точку.
— Вы тут поругаетесь, а я пойду, — Серёга направился к выходу. — Виктор, если что — звони. Предложение в силе.
Дверь хлопнула.
— Восемьсот тысяч, — пробормотала Лариса. — Откуда, Витя? Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь! — она вскочила снова. — Это значит, что мы будем платить всю оставшуюся жизнь! Это значит, что ни детей, ни нормальной жизни, ничего!
— У нас и так нет детей.
Повисла тишина. Тяжёлая, звенящая.
— Пошёл вон, — прошептала она.
Виктор ушёл к матери. Лариса осталась одна в квартире, которая уже не была их квартирой. Ходила из комнаты в комнату, трогала вещи. Вот этот сервиз — подарок на свадьбу от тёти Светы. Вот фотография на море, Крым, двенадцатый год. Они тогда были счастливы. Или ей так казалось?
Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Лариса Витальевна? Это из банка. По поводу задолженности вашего супруга.
Она бросила трубку. Через минуту позвонили снова. Она отключила звук.
На следующий день пришла подруга Светка. Притащила торт, чай в термосе.
— Слышала. Весь подъезд гудит.
— Ну и пусть гудит, — Лариса резала торт механически. — Мне уже всё равно.
— Не говори глупости, — Светка придвинула стул ближе. — Слушай, а ты чего сама не работаешь? У Серёги же была идея...
— Светка, только не надо, — Лариса отложила нож. — Я не буду продавать квартиру какому-то проходимцу за бесценок.
— А что ты будешь делать? — подруга посмотрела прямо в глаза. — Сидеть и ждать, пока приставы придут? Они и холодильник вынесут, и телевизор. Всё вынесут, что можно продать.
— Знаю.
— Тогда какого...?
— Не знаю! — Лариса стукнула кулаком по столу. — Не знаю, Светка, понимаешь? Я просто не знаю, что делать!
Они сидели молча, пили остывший чай. За окном стемнело.
— А Витька где? — спросила наконец Светка.
— У мамаши своей. Сидит там, небось, жалуется, какая я стерва.
— Может, зря ты его выгнала?
— Зря? — Лариса усмехнулась. — Он угробил нашу жизнь! Я должна была его ещё и приласкать?
— Ну, он же не специально...
— Светка, уйди, — Лариса встала. — Прости, но я не хочу сейчас ни с кем разговаривать.
Подруга обиделась, хлопнула дверью. Лариса осталась одна.
Ночью не спалось. Она лежала, смотрела в потолок. Считала в уме. Даже если продать всю мебель, всю технику — наберётся тысяч пятьдесят, от силы семьдесят. Капля в море.
Утром пришёл Виктор. Худой, небритый, в мятой рубашке.
— Можно войти?
— Входи, — она сидела на кухне, курила. Бросила три года назад, но вчера купила пачку.
Он сел напротив, помялся.
— Лар, я нашёл вариант.
— Какой ещё вариант?
— Работу. В Магадане. Вахтовым методом. Платят хорошо, можем за год выбраться.
— Магадан, — она затянулась. — Серьёзно?
— Серьёзно. Три месяца там, неделя дома. Грузчиком на склад. Тяжело, но деньги нормальные.
— И сколько ты там наработаешь? Тысяч двести? Триста?
— За год — около пятисот. Если ты тоже устроишься...
— Ага, — она стряхнула пепел. — И за два года мы почти рассчитаемся. А где жить будем эти два года?
Виктор молчал.
— Вот именно, — Лариса погасила сигарету. — Гениальный план.
Через неделю Лариса сама позвонила Серёге. Встретились в кафе возле метро.
— Квартира ещё актуальна? — спросила она без предисловий.
— Актуальна, — Серёга отпил кофе. — Но цена упала. Две пятьсот максимум.
— Почему?
— Время идёт. Чем ближе к торгам, тем дешевле. Рынок такой.
Лариса сжала кулаки под столом.
— А если продать ещё что-то? Машину мужа уже забрали, но есть дача у его матери. Участок шесть соток, домик старый.
Серёга усмехнулся.
— Дача в садовом товариществе? Да за неё тысяч пятьдесят дадут, если повезёт. Это не деньги.
— Значит, ничего?
— Ничего, — он пожал плечами. — Слушай, а ты сама-то работаешь?
— В библиотеке. Двадцать тысяч в месяц.
— Смешно, — Серёга достал сигареты. — Хочешь реально заработать?
— Что предлагаешь?
— У меня знакомый есть. Ищет администратора в сауну. Сто тысяч чистыми. Плюс чаевые.
Лариса поперхнулась чаем.
— Ты о чём?
— О том и говорю, — он прикурил. — Нормальное место, приличное. Просто встречаешь клиентов, провожаешь в номера, следишь за порядком. Ничего такого.
— Ничего такого, — она встала. — Ты совсем офигел?
— Сядь, — Серёга кивнул на стул. — Не дури. Я не про то. Реально просто администратор. Хозяин строгий, всё чисто. Но платит хорошо, потому что работа ночная.
Лариса медленно опустилась обратно.
— Сто тысяч?
— В месяц. Плюс премия, если смены без проблем. Можешь за полгода тысяч шестьсот накопить.
Она молчала, считая в уме. Шестьсот плюс двести пятьдесят за квартиру — восемьсот пятьдесят. Почти хватит.
— А Витька? — спросил Серёга. — Он что, совсем не может?
— Витька, — она горько усмехнулась, — хочет в Магадан ехать. Грузчиком.
— Дурак он у тебя.
— Знаю.
Они сидели молча. Официантка принесла счёт.
— Думай, — сказал Серёга, вставая. — Но быстро. Место горящее, другие в очереди стоят.
Вечером Лариса пришла к матери Виктора. Та открыла дверь, удивилась.
— Лариса? Проходи.
В комнате на диване сидел Виктор, смотрел какое-то шоу по телевизору. Увидел её, выключил звук.
— Привет.
— Привет, — она присела на край дивана. — Витя, нам надо поговорить.
— Мама, выйди, пожалуйста, — попросил он.
Старушка кивнула, ушла на кухню.
— Слушаю, — Виктор повернулся к ней.
— Я нашла работу. Хорошо оплачиваемую. Могу за полгода столько накопить, что мы почти рассчитаемся.
— Какую работу?
— Администратор. В сауне. Ночные смены.
Он побледнел.
— Ты о чём?
— О деньгах, — она смотрела ему в глаза. — О том, что нам надо рассчитаться с долгами, а твой Магадан — это фигня на палочке.
— Лариса, я не позволю...
— Что ты не позволишь?! — она вскочила. — Ты угробил нашу жизнь, а теперь мне указываешь?!
— Это не обсуждается!
— Обсуждается! — она шагнула к нему. — Потому что другого выхода нет! Понимаешь? НЕТ!
Виктор встал, прошёл к окну.
— Я не дам тебе туда пойти.
— Тогда предложи что-то другое, — она скрестила руки на груди. — Ну давай, гений. Предлагай.
Он молчал.
— Вот и я о том же, — Лариса взяла сумку. — Завтра начинаю.
Первую смену Лариса отработала как в тумане. Встречала посетителей, выдавала ключи от номеров, улыбалась. Хозяин оказался действительно строгим — никаких намёков, всё чётко по регламенту. К утру она получила свои деньги и чаевые сверху. Две тысячи за ночь.
Виктор не звонил. Не писал.
Через месяц она зашла в квартиру забрать вещи. Описи ещё не было, но времени оставалось мало. Собрала документы, фотографии, несколько дорогих сердцу мелочей.
На кухне сидел Виктор. Перед ним на столе лежала пачка денег.
— Это что? — спросила она.
— Сто двадцать тысяч, — он не поднимал головы. — Продал дачу матери. Она согласилась.
Лариса поставила коробку на пол.
— Зачем?
— Затем, — он наконец посмотрел на неё. — Ты работаешь по ночам, а я что, сижу сложа руки? Нашёл ещё подработку. На стройке. По выходным.
Она молчала.
— Лар, я знаю, что всё испортил, — голос его дрожал. — Знаю, что ты меня ненавидишь. Но давай... давай хотя бы вместе выкарабкаемся?
— Вместе, — она присела рядом. — Дача твоей матери. Где она теперь будет жить?
— У сестры. Говорит, что давно хотела переехать.
Лариса взяла его руку. Мозолистую, грубую.
— Дурак ты, Витя.
— Знаю.
Они сидели молча, держась за руки. За окном начинало светать.
Через полгода они рассчитались. Не полностью, но хватило, чтобы снять давление банка. Квартиру всё-таки продали — Серёге, за две шестьсот. Сняли однушку на окраине.
Лариса бросила сауну через восемь месяцев. Устроилась в нормальную фирму, менеджером. Виктор продолжал работать на стройке.
Однажды вечером она спросила:
— Мы справимся?
— Справимся, — он обнял её. — Главное — вместе.
Она не ответила. Просто прижалась крепче. За окном шёл дождь, но в комнате было тепло.
Долги никуда не делись. Но они научились жить с ними. И друг с другом.