Максим открыл дверь и обмер. На пороге стояла тётя Лена с огромной сумкой и улыбкой во все тридцать два.
— Максимушка! Племяшечка! — она протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Ой, как ты вырос, окреп! Видать, жизнь удалась!
— Тётя Лен, добрый день, — он попятился. — Что-то случилось?
— Да нет, что ты! Просто мимо проезжала, решила навестить. Витька со мной, он там машину паркует.
Максим сглотнул. Витька. Его двоюродный брат, которого он не видел лет пять. Тот самый Витька, который в последний раз одолжил у него двадцатку на сигареты и исчез.
— Слушай, я вообще-то занят сейчас...
— Занят! — тётя Лена прошла на кухню, как к себе домой. — Всегда ты занят. Богатенький стал, а времени на родных не находишь. Мать твоя, царствие ей небесное, как переживала...
Максим почувствовал укол в груди. Мать. Три года назад он отказал ей в деньгах на операцию, потому что «копил на квартиру». Потом было поздно.
— Не надо про маму, — буркнул он.
— А что не надо? Правду колет глаза? — тётя развернулась. — Она же просила, на коленях просила! А ты — нет, мне самому надо! И что, помогли тебе твои деньги?
В дверь позвонили. Витька ввалился с двумя пакетами пива.
— О, кузен! Слышал, ты премию отхватил? Сто тысяч баксов, да? — он плюхнулся на диван. — Нормально устроился, молодец!
— Откуда ты... — Максим осёкся. — Кто тебе сказал?
— Да Светка твоя, бывшая. Мы в Инстаграме переписываемся, — Витька открыл банку. — Она говорит, ты теперь начальник отдела. Круто, брат!
— Витя, ты зачем приехал?
— Как зачем? — тот сделал глоток. — Ты ж богатый теперь, мы ж родня. Думал, поможешь малость.
Тётя Лена кивнула:
— Вот именно! Родня должна друг другу помогать. Витьке на бизнес нужно, он автосервис открывает. Всего-то тысяч двадцать. Для тебя это мелочь!
Максим почувствовал, как внутри что-то обрывается. Двадцать тысяч. Именно столько стоила операция матери.
— Вы охренели? — тихо спросил он.
— Что-что? — тётя Лена выпрямилась. — Ты как с родными разговариваешь?
— Нормально разговариваю, — Максим прислонился к стене. — Пять лет тишина. Ни звонка, ни весточки. А теперь, как узнали про деньги, сразу приехали. С пивом. С планами.
Витька хмыкнул:
— Слушай, ну не прибедняйся. У тебя квартира трёшка в центре, машина, премия сто штук баксов. Мы ж не просим всё отдать! Двадцатка — это вообще не деньги для тебя.
— Для меня это год работы, — Максим сжал кулаки. — Я вкалывал как проклятый. Переработки, командировки, нервы.
— Ой, переработки! — тётя Лена махнула рукой. — Ты в офисе сидишь, в тепле. А Витька на стройках горбатился! Только денег не заработал, потому что везде обманывают. Ему шанс нужен, понимаешь? Один шанс!
— И этот шанс — мои деньги?
— Наши деньги, — Витька поставил банку на стол. — Ты забыл, как бабушка тебе на универ скидывалась? Как дядя Паша тебе машину чинил бесплатно? Или думаешь, ты сам всего добился?
Максим вспомнил. Бабушка действительно помогала. Пять тысяч рублей в месяц, пока он учился. Дядя Паша чинил его развалюху. Но потом, когда понадобилось маме...
— Значит, по-вашему, я вам должен?
— Не должен, — тётя Лена подошла ближе. — Просто мы семья. А в семье делятся.
— Мама тоже так считала, — выдавил Максим. — Когда просила у меня на лечение.
Повисла тишина.
Витька первым нашёлся:
— Это другое было.
— Чем другое? — Максим шагнул вперёд. — Тем, что она умерла через полгода?
— Максим, не надо, — тётя Лена отвернулась к окну. — Мы все переживали. Но ты сам выбрал квартиру вместо операции. Это твоё решение.
— И теперь вы хотите, чтобы я повторил ошибку? — он засмеялся зло. — Отдал деньги вам, а сам остался ни с чем?
— Ни с чем? — Витька вскочил. — У тебя квартира! Зарплата! Тачка! Ты прожить-то сможешь!
— А ты нет?
— Я могу! Но мне тяжелее! У меня два кредита, ребёнок на подходе, Ленка беременная! Мне реально надо!
Максим покачал головой:
— Витя, у тебя всегда реально надо. В школе надо было на телефон, я дал. В армии на дембель, я дал. Потом на свадьбу, потом на машину. Сколько я тебе дал за десять лет? Тысяч пятьдесят рублей? И сколько ты вернул?
— Ты что, считал? — Витька побледнел. — Ты реально считал?
— А как иначе? Я работаю, плачу ипотеку. Мне не с неба падает!
Тётя Лена развернулась:
— Значит, отказываешь? Родному брату отказываешь?
— Двоюродному, — поправил Максим. — И да, отказываю.
— Тогда ты такой же, как твой отец, — она схватила сумку. — Жадный до последней копейки. Мать небось с того света плюётся!
Максим почувствовал, как внутри всё сжалось. Отец. Тот самый отец, который бросил их с матерью, когда ему было семь. Который никогда не помогал. Который...
— Убирайтесь, — прошептал он.
— Ещё как уберёмся! — Витька схватил пакеты с пивом. — Только запомни, Макс. Когда тебе понадобится помощь, не вспоминай про родню!
Дверь хлопнула.
Максим стоял посреди квартиры и смотрел на закрытую дверь. Тишина давила на уши. Он прошёл на кухню, открыл холодильник, достал воду. Руки дрожали.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
«Ну что, доволен? Мать не спас, брата кинул. Красавчик».
Потом ещё одно.
«Деньги твои сгорят. Увидишь».
Максим швырнул телефон на диван. Подошёл к окну. Внизу отъезжала Витькина драндулетка — старая девятка с ржавым крылом.
Зазвонил домофон. Он нажал кнопку:
— Да?
— Максим Сергеевич? Полиция. Откройте, пожалуйста.
Сердце ухнуло вниз. Он открыл дверь. На пороге двое — мужчина лет сорока и молодая женщина в форме.
— Здравствуйте. Капитан Орлов. Это лейтенант Соколова. Можно войти?
— А что случилось?
— Лучше внутри поговорим.
Максим пропустил их. Капитан осмотрелся:
— Вы сегодня получали визит родственников?
— Да, тётя с двоюродным братом. А что?
— Они уехали десять минут назад?
— Примерно. Слушайте, что происходит?
Орлов достал планшет:
— Ваш брат Виктор Семёнов находится в розыске. Мошенничество в крупном размере. Он собирал деньги якобы на открытие автосервиса, потом исчезал. Семнадцать потерпевших, общая сумма два миллиона.
Максим опустился на диван.
— Вы хотите сказать...
— Он приходил к вам за деньгами? — уточнила Соколова.
— Да. Двадцать тысяч просил. На тот самый автосервис.
Орлов кивнул:
— Классическая схема. Родственники, доверие, давление на жалость. Вы дали ему что-нибудь?
— Нет. Отказал.
— Повезло, — капитан убрал планшет. — Другим везло меньше. Одна женщина последние сбережения отдала, для внука собирала на учёбу. Виктор обещал вернуть в двойном размере через три месяца.
— И тётя Лена в курсе?
— Ваша тётя — его сообщница, — сказала Соколова. — Она создаёт эмоциональное давление, играет на чувстве вины. Он входит в доверие. Работают по отлаженной схеме.
Максим вспомнил слова тёти про мать. Про жадность отца. Всё это было расчётом. Каждое слово — удар по больному.
— Они знали про мою маму?
— Конечно, — Орлов сел напротив. — Они изучают жертв. Находят слабые места, старые раны. Ваша мать, отказ в помощи — идеальный рычаг давления.
— Сволочи, — Максим закрыл лицо руками.
— Нам нужны ваши показания, — Соколова открыла блокнот. — Всё, что они говорили, как себя вели. Это поможет делу.
Максим поднял голову:
— А если я дал бы им деньги?
— Исчезли бы навсегда, — капитан пожал плечами. — Потом всплыли бы в другом городе, с другими именами. У них уже три таких комплекта документов.
Телефон завибрировал. Ещё одно сообщение.
«Менты приехали? Ну и ладно. Всё равно ты падла. Мать свою убил».
Максим показал сообщение полицейским. Орлов усмехнулся:
— Классика. Пытается выбить из колеи, чтобы вы не давали показания.
— У меня вопрос, — Максим встал. — А правда про бабушку? Что она мне на универ скидывалась?
— Какая бабушка? — Соколова подняла глаза от блокнота.
— Витька говорил, что бабушка давала мне пять тысяч в месяц на учёбу.
Орлов полистал документы на планшете:
— У Виктора Семёнова нет бабушки. Умерла двадцать лет назад. У вас общая бабушка была?
Максим медленно покачал головой. Значит, и это ложь. Всё было ложью.
— Деньги на учёбу вам кто давал? — спросила Соколова.
— Мама, — тихо ответил он. — Она на двух работах вкалывала.
Орлов закрыл планшет:
— Вот видите. А они создали красивую легенду про помогающую родню. Чтобы вы чувствовали себя должником.
Максим подошёл к окну. Витькиной машины уже не было видно. Где-то там ехали двое мошенников, которые чуть не развели его на двадцать тысяч. Которые использовали память о матери как оружие.
— Я дам показания, — сказал он. — Подробные.
Через час полицейские ушли. Максим сел на диван, достал телефон. Нашёл старую фотографию — мама улыбается, обнимает его за плечи. Это было за год до того, как она заболела.
«Прости, мам, — подумал он. — Я был идиотом. Но с этими тварями я поступил правильно».
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Орлова:
«Задержали на выезде из города. Спасибо за показания. Без вас упустили бы».
Максим выдохнул. Где-то внутри развязался узел, который душил три года. Он не спас мать. Это никогда не исправить. Но сегодня он не дал мошенникам украсть её память.
И это уже что-то значило.