Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Продолжение классики
Творческое продолжение в стиле Николая Васильевича Гоголя
Жандарм стоял в дверях, словно каменное изваяние. Минута прошла — никто не шелохнулся. Две минуты — городничий всё ещё держал руки расставленными, будто собираясь обнять невидимого гостя. Три минуты — судья Ляпкин-Тяпкин так и застыл с разинутым ртом.
Первым очнулся почтмейстер Шпекин. Он икнул — негромко, деликатно, как и подобает человеку, читающему чужие письма, — и этот звук, точно выстрел, пробудил остальных.
— Батюшки! — выдохнула Анна Андреевна и схватилась за сердце. — Антоша! Что же это делается?
Городничий медленно опустил руки. Лицо его, доселе багровое от гнева и унижения, сделалось вдруг серым, как та самая бумага, на которой он подписывал рапорты о благополучном состоянии вверенного ему города.
— Что делается? — переспросил он голосом, который более походил на скрип несмазанной телеги. — А то делается, матушка, что всё, всё... всё пропало!
Он обвёл взглядом собравшихся. Бобчинский и Добчинский стояли, прижавшись друг к другу, точно два воробья на морозе. Земляника вытирал потный лоб и бормотал что-то о том, что больницы его в полном порядке и больные мрут редко. Хлопов, смотритель училищ, тряс головой так часто, будто намеревался вытрясти из неё остатки разума.
— Господа! — произнёс городничий торжественно. — Господа, позвольте спросить вас всех: кто первый сказал, что он ревизор? Кто пустил эту нелепицу? Отвечайте!
Все, как по команде, повернулись к Бобчинскому и Добчинскому. Те побледнели.
— Мы... мы только... — начал Бобчинский.
— Мы слышали... — подхватил Добчинский.
— В трактире говорили... — продолжил Бобчинский.
— Коридорный сказал... — добавил Добчинский.
— Чёрт бы вас побрал вместе с вашим коридорным! — взревел городничий с такой силой, что люстра звякнула подвесками. — Из-за вас, из-за вашего поганого языка я... я... Боже мой, я дал ему триста рублей! Триста рублей этому прощелыге, этому мошеннику, этому...
Он схватился за голову и застонал.
Между тем жандарм, всё ещё стоявший в дверях, откашлялся.
— Ваше высокоблагородие, — произнёс он голосом, лишённым всячес��ого выражения, — его превосходительство ожидают в гостинице. Приказано явиться немедленно. Всем.
— Всем? — переспросил Ляпкин-Тяпкин, и в голосе его прозвучал такой ужас, словно ему объявили о конце света.
— Всем, — подтвердил жандарм.
Воцарилось молчание. Потом заговорили все разом.
— Я же говорил! — воскликнул Земляника, хватая за рукав Хлопова. — Я же говорил вам, что надо было осторожнее! А вы? Что вы сделали с вашими учителями? Один корчит рожи, другой ломает стулья! Вот теперь и отвечайте!
— Я? — изумился Хлопов. — Помилуйте, Артемий Филиппович! А кто, позвольте спросить, кормил больных тухлой капустой? Кто?
— Капуста была свежая! — возопил Земляника. — Свежайшая! Это они от болезней своих помирали, а не от капусты!
— Господа, господа! — взмолился почтмейстер. — Сейчас не время для распрей! Нужно думать, как быть, что делать...
— А что тут думать? — мрачно произнёс городничий. — Ехать надо. Ехать и принимать заслуженное.
Он выпрямился и одёрнул мундир. В это мгновение в нём проступило что-то почти величественное — так, вероятно, выглядели римские полководцы, идущие на эшафот.
— Марья Антоновна, — обратился он к дочери, которая тихо плакала в углу, — перестань реветь. Ревизор настоящий — человек государственный, не чета этому фитюльке. Авось и образуется всё.
Но голос его дрогнул на последних словах, и никто ему не поверил.
***
Дорога до гостиницы заняла не более четверти часа, но городничему она показалась вечностью. Он ехал в своей коляске, рядом сидела Анна Андреевна, безостановочно причитавшая о погубленной карьере и несбывшихся надеждах.
— А ведь я так хорошо всё устроила! — стонала она. — Марья Антоновна была бы генеральшей! Генеральшей! Мы бы жили в Петербурге, ездили бы в театры, на балы... А теперь что? Теперь что?
— Помолчи, мать, — попросил городничий устало. — Дай хоть с мыслями собраться.
Но мысли не собирались. Они разбегались, точно тараканы от света, и ни одну не удавалось поймать и рассмотреть как следует.
Гостиница «Добрый приют» выглядела необычно торжественно. У входа стояли два жандарма, вытянувшись во фрунт. На крыльце толпились любопытные — весть о прибытии настоящего ревизора уже разнеслась по городу.
Городничий вышел из коляски и направился к входу. За ним потянулись остальные чиновники — процессия более напоминала похоронную, нежели парадную.
В передней их встретил ещё один жандарм.
— Его превосходительство примет господина городничего первым, — объявил он. — Остальных просят обождать.
Городничий сглотнул. Ноги его вдруг сделались ватными.
— Антон Антонович, — шепнул ему на ухо судья, — ежели что... вы уж про меня замолвите словечко. Я ведь борзыми щенками брал, только борзыми...
— Иди ты к чёрту со своими щенками, — процедил городничий и шагнул в комнату.
***
Настоящий ревизор сидел за столом и что-то писал. При появлении городничего он поднял голову, и тот едва удержался на ногах.
Это был человек лет пятидесяти, с холодным, проницательным взглядом и такими тонкими губами, что казалось, они вовсе не знали улыбки. Орден на груди его сверкал при свете свечей, и городничий невольно опустил глаза.
— Антон Антонович Сквозник-Дмухановский? — спросил ревизор голосом, от которого по спине городничего пробежал холодок.
— Так точно, ваше превосходительство, — отвечал тот, кланяясь. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#Ревизор #Гоголь #русская_литература #комедия #чиновники #немая_сцена #сатира