Дача для меня всегда была не про картошку и закатки в промышленных масштабах, а про душу. Это мой маленький личный рай, где я отдыхаю от городской суеты, отчетов и бесконечных дедлайнов. Когда мы с мужем, Сергеем, пять лет назад купили этот участок, там был классический «советский набор»: покосившийся сарай, три грядки с клубникой, заросшие пыреем, и бесконечное поле для деятельности.
Я сразу сказала: «Сережа, никаких плантаций. Газон, зона барбекю и цветник». Муж, слава богу, меня поддержал. Ему тоже не улыбалось проводить выходные в позе дачника, пропалывая морковь под палящим солнцем. Мы начали строить свою мечту.
Особой моей гордостью стал розарий. Я не просто накупила кустов на рынке у бабушек. Я потратила зиму на изучение сортов, читала форумы розоводов, заказывала саженцы из питомника Дэвида Остина. Это были английские парковые розы - нежные, с тонким ароматом, требующие ухода, как капризные принцессы.
Я готовила для них почву, вносила удобрения, укрывала на зиму так тщательно, как не укутывают младенцев. И они ответили мне взаимностью. На третий год мой розарий стал предметом зависти всех соседок.
Но была в нашем раю одна проблема. Имя ей - Галина Петровна, моя свекровь.
Меня начали учить
Галина Петровна - женщина старой закалки. Для нее земля, на которой не растет что-то съедобное - это преступление против человечества. Когда она впервые приехала к нам на дачу и увидела газон, она схватилась за сердце.
- Столько земли пропадает! - причитала она, ходя по моему изумрудному газону. - Тут же можно картошки мешков десять собрать! А вы траву растите! Тьфу!
Мы вежливо объясняли, что картошку нам проще купить в магазине, а сюда мы приезжаем отдыхать и наслаждаться красотой. Она поджимала губы, качала головой, но открыто не лезла. До поры до времени. Видимо, копила силы для решающего удара.
В этом году лето началось рано и бурно. В начале июня нас с Сергеем отправили в срочную командировку на неделю. Ключи от дачи были у свекрови - мало ли, трубу прорвет или электричество выбьет, она живет ближе всех. Мы уехали со спокойной душой, предвкушая, как вернемся и увидим первые бутоны моих любимых сортов «Джубили Селебрейшн» и «Голден Селебрейшн». Они как раз набирали силу, готовясь распуститься пышным цветом.
Возвращение в ад
Мы вернулись в пятницу вечером. Уставшие, но счастливые, мы открыли ворота. Я, как обычно, первым делом побежала к своему цветнику, чтобы поздороваться с розами и проверить, не появилась ли тля.
Я добежала до парадной зоны перед верандой и застыла. Пакеты с продуктами выпали из моих рук прямо в пыль.
Моих клумб не было.
Вместо моих пышных кустов, которые я пестовала три года, вместо изысканных английских роз зияла черная, свежевскопанная земля. А в ней, ровными рядами, сидели они. Кабачки.
Маленькие, зеленые, бодрые саженцы кабачков. Их лопухи уже гордо торчали из земли, занимая место моих аристократок.
Я стояла и не могла дышать. Мне казалось, что это галлюцинация, дурной сон. Я закрыла глаза, открыла - кабачки были на месте.
- Сережа! - закричала я так, что с соседской березы взлетели вороны.
Муж прибежал, увидел эту картину и побледнел. В этот момент на крыльцо вышла Галина Петровна, вытирая руки о передник. Вид у нее был торжествующий, как у полководца, выигравшего битву.
- О, приехали! - радостно возвестила она. - А я тут вам сюрприз сделала. Хозяйством занялась, пока вы прохлаждались. А то запустили участок совсем.
- Где мои розы? - прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а руки начинают дрожать.
- Да выкинула я их, - отмахнулась она, как от назойливой мухи. - В компостную кучу снесла, там им и место. Толку-то от них? Одни колючки. Я смотрела-смотрела, они все равно не цветут. Только место занимают. А кабачки - это вещь! Зимой и икру сделаем, и так пожарим. Сорт хороший, «Грибовский», неприхотливый. И соседка рассадой поделилась, грех было не взять.
- Не цветут?! - я начала задыхаться от возмущения. - Галина Петровна, сейчас начало июня! Они набирали бутоны! Это сортовые розы, каждый куст стоит как половина вашей пенсии! Вы хоть понимаете, что вы наделали?!
- Ой, не выдумывай, - фыркнула она. - Палки колючие. Я их выкопала, корни там слабые были, значит, плохие розы. Ты мне еще спасибо скажешь, когда зимой баночку откроешь. Земля должна работать, Лена! А ты всё в бирюльки играешь. Взрослая баба, а ума нет.
Я посмотрела на мужа. Он стоял растерянный, переводя взгляд с матери на меня.
- Мам, ну ты чего... Лена же их так любила... Зачем ты без спроса?
- А чего спрашивать? Вы молодые, глупые. Сами не догадаетесь. Я как лучше хотела. И вообще, это дача моего сына, я тут тоже имею право голос иметь! Я мать, я жизнь прожила, я знаю, как надо!
Месть - это блюдо, которое подают холодным (и жгучим)
Я не стала устраивать истерику. Я поняла, что кричать бесполезно. Этот человек искренне не понимает ценности чужого труда, чужой собственности и чужих чувств. Для нее мои розы - это мусор, прихоть, блажь. А её кабачки - это святыня, это еда, это жизнь.
Я молча развернулась и ушла в дом. Выпила валерьянки. И приняла решение.
Утром Галина Петровна уехала в город на первой электричке, довольная собой. Она оставила нам подробные инструкции по поливу ее драгоценной плантации.
Как только за ней закрылась калитка, я пошла в сарай. Взяла лопату.
Я выкапывала эти кабачки с хирургической точностью. Я не испытывала жалости к этим растениям, хотя обычно мне жалко даже сорняк. Но сейчас это были не овощи, это были символы оккупации. Символы неуважения ко мне, к моему труду, к моим границам.
Я собрала все саженцы в большой черный мешок. Не стала их уничтожать, я не варвар. Я аккуратно сложила их у ворот, чтобы она могла их забрать, если захочет.
А потом я пошла в дальний, самый глухой угол участка, за сарай, где у нас в тени росла крапива. Злая, жгучая, высокая крапива, которую мы все никак не могли вывести.
Я выкопала самые жирные, самые «злые» кусты. Надела плотные прорезиненные перчатки и перенесла их на место бывшего розария. Туда, где еще вчера красовались «Грибовские».
Я посадила крапиву ровными рядами. Полила её. Удобрила. Она смотрелась там вызывающе, агрессивно и прекрасно в своем уродстве. Это была инсталляция. Памятник человеческой глупости и наглости.
Когда Сергей вышел на крыльцо и увидел новый ландшафтный дизайн, он поперхнулся кофе.
- Лен, ты чего? Это же крапива.
- Это не крапива, дорогой, - сказала я абсолютно спокойным голосом. - Это охранная система. И символ наших отношений с твоей мамой. Она считает, что земля должна работать? Отлично. Крапива - очень полезное растение. Из нее суп варят, волосы полощут, веники для бани вяжут. А главное - она отлично учит не совать руки куда не следует.
Развязка
Галина Петровна приехала через три дня. Она влетела на участок, готовая проверить, как прижились ее драгоценные посадки.
Крик, который раздался, когда она увидела плантацию крапивы на парадном месте, можно было записывать для фильмов ужасов.
- Ты! Ты сумасшедшая! - кричала она, тыча пальцем в жгучие кусты. - Ты уничтожила еду! Ты посадила сорняки! Ты издеваешься надо мной!
- Я посадила то, что считаю нужным, на СВОЕМ участке, - ответила я ледяным тоном, глядя ей прямо в глаза. - Мои розы вам мешали, потому что не цветут? Крапива цветет. Мелко, но цветет. И она очень полезная. А кабачки ваши в пакете у ворот. Можете забрать и посадить у себя на балконе.
- Сережа! - взвизгнула она, ища поддержки у сына. - Ты видишь, что она творит? Она же издевается над матерью! Скажи ей!
И тут мой муж, мой мягкий, интеллигентный Сергей, который всегда старался сгладить углы, сделал то, за что я полюбила его еще раз.
Он подошел ко мне, обнял за плечи и сказал твердо:
- Мам. Лена права. Это наш дом. И здесь будут расти хоть розы, хоть крапива, хоть баобабы, если Лена так решит. Ты уничтожила то, что ей было дорого. Ты пришла в чужой монастырь со своим уставом. Так что извини, но кабачков здесь не будет. И ключи от дачи, пожалуйста, положи на стол. Больше мы тебя без нас здесь не оставим.
Свекровь уехала, проклиная нас обоих и называя неблагодарными. Розы, конечно, уже не вернуть. Те кусты погибли в компостной яме, перепрели под кучей травы. Но я уже заказала новые. Еще лучше. А пока на их месте растет крапива. Как напоминание о том, что личные границы нужно защищать. Даже если для этого придется «обжечь» близких родственников.