Каждый раз, когда мы смотрим голливудские фильмы про тюрьму — от «Побега из Шоушенка» до сериала «Оранжевый — хит сезона», — мы видим драму, искупление или жестокость системы. Мы думаем о справедливости, о законе и порядке. Кто-то, кивая на американскую судебную систему, говорит: «Вот у них правосудие работает как часы! Нарушил — сел».
Но что, если я скажу вам, что за этими высокими заборами с колючей проволокой скрывается не просто машина правосудия, а циничный, расчетливый и невероятно прибыльный бизнес-план? История, в которой человек — это не гражданин, а строка в бухгалтерском отчете, приносящая стабильный доход.
Живя в мире, где капитализм победил, мы привыкли, что деньги делают на всем: на кофе, на лайках, на доставке еды. Но когда я начал погружаться в тему американских частных тюрем, у меня волосы встали дыбом. Оказывается, лишение свободы — это индустрия, которая по оборотам может поспорить с торговлей нефтью.
Именно тогда я задался вопросом: почему в стране, которая громче всех кричит о свободе, сидит больше всего людей в мире?
Отель, который никогда не должен пустовать
История частных тюрем началась не от хорошей жизни, а, как это часто бывает, от желания сэкономить и заработать. В 80-е годы, на волне «войны с наркотиками», тюрьмы переполнились. Государство не справлялось. И тут на сцену вышли предприимчивые ребята в дорогих костюмах и сказали: «Мы построим тюрьмы сами, будем их содержать, а вы просто платите нам за каждого зэка».
Звучит как обычный аутсорсинг, верно? Но дьявол, как всегда, кроется в деталях контракта.
Главная фишка этого бизнеса — так называемая «гарантия заполняемости» (occupancy guarantee). Представьте, что вы владелец отеля. Вы заключаете договор с турфирмой, которая обязуется поставлять вам туристов круглый год. А если туристов нет? Турфирма платит вам неустойку за пустые номера.
В тюремном бизнесе эта схема доведена до абсурда. В контрактах между частными корпорациями (такими как CoreCivic или GEO Group) и штатами часто прописано требование: тюрьма должна быть заполнена на 90%, а иногда и на 100%.
Если преступность падает и камеры пустеют, государство (то есть налогоплательщики) платит штраф частной фирме за «простой» койко-места. Вдумайтесь в это: штату финансово невыгодно, чтобы преступность снижалась. Губернатору приносят отчет: «Сэр, у нас упал уровень краж». А он хватается за голову, потому что это дыра в бюджете. Нужно срочно кого-то посадить, чтобы выполнить норму.
Это создает систему, где заключенный становится дефицитным сырьем. И за этим сырьем начинается настоящая охота.
Дети за наличные: самая страшная афера Пенсильвании
В теории все звучит сухо и экономически обоснованно. Но когда начинаешь копать реальные истории, становится жутко. Самый вопиющий случай, который вскрыл гниль этой системы, произошел в Пенсильвании и получил название «Kids for Cash» («Дети за наличные»).
В центре сюжета — судья Марк Чаварелла. Местный авторитет, уважаемый человек, вершитель судеб. На его скамью подсудимых попадали подростки. Обычные ребята, совершившие глупости. Кто-то подрался на перемене, кто-то украл DVD-диск в супермаркете, а одна девочка просто создала обидную страничку про директора школы на MySpace (да, это было давно).
В нормальной системе их бы пожурили, назначили общественные работы или штраф. Но судья Чаварелла был неумолим. Он отправлял детей в колонии строгого режима на месяцы, а то и годы. Родители рыдали, адвокаты разводили руками — приговоры казались неоправданно жестокими.
А ларчик открывался просто. Чаварелла и его коллега получали откаты от владельцев частных детских тюрем.
Схема была гениальной в своей циничности: судья закрывает государственную тюрьму, лоббирует строительство частной, а затем обеспечивает ей бесперебойный поток «клиентов». За каждого отправленного за решетку ребенка судьи получали деньги. Всего они заработали на сломанных детских судьбах около 2,8 миллиона долларов.
Девочка, пошутившая в интернете? В тюрьму. Парень, кинувший стейк в отчима во время ссоры? В тюрьму. Главное — заполнить койку, чтобы бизнес-партнеры были довольны.
Когда этот гнойник вскрылся, скандал был грандиозный. Судью посадили на 28 лет. Но тысячи подростков вышли на свободу с травмированной психикой и клеймом уголовников. Это ярчайший пример того, что происходит, когда правосудие становится услугой в прайс-листе.
Рабство 2.0: почему им невыгодно вас исправлять
Но на этом бизнес не заканчивается. Заполненная тюрьма — это не только деньги от государства за содержание. Это еще и практически бесплатная рабочая сила.
В США есть 13-я поправка к Конституции, которая отменяет рабство. Но там есть маленькая, почти незаметная оговорка: рабство запрещено, «кроме как в наказание за преступление». И корпорации вцепились в эту фразу мертвой хваткой.
Заключенные в частных тюрьмах шьют одежду, делают мебель, собирают бытовую технику и даже принимают звонки в колл-центрах. Зарплата? От 12 до 40 центов в час. Вдумайтесь: в час! Это даже не «работа за еду», это чистая прибыль для корпораций, которые используют этот труд и продают товары на воле по рыночным ценам.
А теперь задайте себе вопрос: выгодно ли такой системе перевоспитывать человека?
Если бывший зэк выйдет на свободу, найдет нормальную работу и станет добропорядочным гражданином — система потеряет «клиента». Корпорация потеряет доход. Акции на бирже упадут.
Поэтому условия создаются такие, чтобы человек не исправлялся, а озлоблялся. Образовательные программы урезаются, психологическая помощь сводится к минимуму. Главная задача тюремного лобби — создать «вращающуюся дверь». Человек вышел, не смог адаптироваться, украл, сел обратно. Бинго! Акционер доволен, койка занята.
Люди решают всё
Пару лет назад я читал отчет инвесторов одной из крупнейших тюремных корпораций. В разделе «Риски» черным по белому было написано: «Смягчение законодательства, декриминализация наркотиков и снижение уровня преступности могут негативно сказаться на нашей прибыли».
Они боятся, что люди перестанут совершать преступления. Они боятся мира и безопасности.
Вот и весь секрет. Не суровость законов определяет количество заключенных, и не врожденная склонность американцев к криминалу. Всё решают деньги и конкретные люди, которые эти деньги считают.
Когда судья смотрит на подростка не как на оступившегося ребенка, а как на новый катер, который он купит с отката — система ломается. Когда губернатор подписывает контракт, гарантирующий 90% заполняемости тюрьмы, он фактически подписывает приговор своим же гражданам, еще даже не совершившим преступления.
У нас принято ругать свою систему, и часто за дело. Но глядя на то, как в Штатах свободу превратили в актив, торгующийся на Нью-Йоркской фондовой бирже, начинаешь понимать: дно может быть гораздо глубже, чем кажется.
Тюремный бизнес в США процветает не потому, что там много преступников. А потому, что преступники там нужны.
Это напоминает тот самый старый асфальт: пока кому-то выгодно класть его плохо, он будет плохим. А пока кому-то выгодно, чтобы люди сидели, тюрьмы будут полными. И неважно, насколько демократичной называет себя страна, если человеческая жизнь в ней конвертируется в квартальный отчет с такой пугающей легкостью.
Система — это зеркало. И если в зеркале мы видим, что сажать людей выгоднее, чем учить, лечить и давать работу, то, возможно, с самим обществом что-то не так.