Это случилось в 1967 году в колхозе "Красный Октябрь". Место было глухое, окружённое старыми лесами и заброшенными хуторами, оставшимися ещё с войны. Колхоз жил обычной советской жизнью: план по молоку, план по мясу, соцсоревнования, портреты вождей в красном уголке. И всё бы ничего, если бы не странности, начавшиеся после того, как в стадо пригнали нового быка-производителя.
Быка звали Гром, хотя это имя ему дали уже здесь. Привезли его с какого-то дальнего племенного завода, и с первого дня он выделялся среди других животных. Чёрный как смоль, с необычно широкой грудью и рогами, которые закручивались странными спиралями, будто не бычьи, а какие-то иные. Но самое жуткое были его глаза. В обычное время они казались просто тёмными, почти чёрными, но когда бык злился или смотрел на кого-то пристально, в них вспыхивал тусклый красный отсвет, будто где-то глубоко внутри тлели угли.
Первым странности заметил старый пастух Фёдор, ветеран войны, прошедший Сталинград. Он говорил, что Гром никогда не спал. Ночью, когда всё стадо лежало, бык стоял неподвижно, уставившись в темноту леса, и из его ноздрей выходил лёгкий пар даже в самую тёплую летнюю ночь. А однажды Фёдор поклялся, что слышал, как бык... разговаривает. Не мычание, а низкий, хриплый шёпот, словно кто-то перебирает старые, ржавые цепи. Пастух подошёл ближе, и из темноты донёсся чёткий шёпот: "Кровь... земля хочет крови..."
Фёдор отмахнулся, списав на усталость и фронтовую контузию. Но через неделю пропала первая корова. Нашли её утром на опушке леса — полностью обескровленную, но без единой раны, будто жизнь из неё просто высосали. На земле вокруг не было следов, кроме огромных бычьих копыт. Председатель колхоза, товарищ Семёнов, строгий партиец, приказал списать на нападение волков, хотя волков в тех краях не видели уже лет десять.
Потом начались ночные кошмары. Сначала у доярки Анны, которая жаловалась, что каждую ночь видит во сне огромного чёрного быка, стоящего у её окна. Бык смотрел на неё горящими глазами и шептал что-то на непонятном языке, а утром Анна просыпалась с ощущением, будто её горло сдавлено чьей-то невидимой рукой. Потом кошмары начались у детей — они кричали по ночам, говорили, что "чёрный дядя с рогами" стоит в углу и зовёт их в лес.
А Гром тем временем становился всё агрессивнее. Он загнал в угол тракториста Михаила, когда тот зашёл в загон, и простоял над ним полчаса, не сводя красных глаз, тихо шипя что-то, от чего у мужчины побелели волосы на висках. Михаил потом неделю не мог говорить, только молчал и дрожал. Ветеринар из района, приехавший осмотреть быка, уехал в тот же день — сказал, что у животного температура под пятьдесят, но оно при этом стоит и смотрит на тебя совершенно осознанно, и это не его дело.
Кульминация наступила в ночь на Ивана Купала. По старой традиции, которую в колхозе старались не афишировать, несколько бабок всё же пошли в лес собирать травы. Они вернулись до рассвета, бледные как смерть, и рассказали, что видели Грома на лесной поляне. Бык стоял в центре круга, вытоптанного в траве, а вокруг него на земле были начертаны какие-то знаки, похожие на древние руны. И он не просто стоял — он как будто руководил каким-то невидимым действом, поворачивая голову и издавая те самые шёпчущие звуки, из которых иногда проскальзывали понятные слова: "пришёл... жертва... откройтесь..."
На следующее утро пропал сын председателя Семёнова, десятилетний Петя. Мальчик пошёл за грибами и не вернулся. Весь колхоз бросился на поиски, и следы привели к старому заброшенному колодцу на окраине леса — месту, которое местные обходили стороной ещё с царских времён. Говорили, что там когда-то была старообрядческая часовня, но её сожгли, а колодец засыпали, потому что из него по ночам доносились стоны.
Гром стоял у колодца. Он не мычал, не бодался — просто стоял, уставившись красными глазами в чёрную дыру колодца, и из его пасти вырывался непрерывный поток шёпота, теперь уже громкого, почти внятного: "Внизу... он ждёт... отдай... отдай..." Когда подбежали люди, бык медленно повернул к ним голову, и все увидели, что его глаза горят теперь не тлеющим, а ярким алым светом, будто два крошечных адских пламени.
Что было дальше, рассказывают по-разному. Одни говорят, что приехали "люди в штатском" из райцентра, усыпили быка какими-то уколами и увезли в неизвестном направлении. Другие — что старый Фёдор, вспомнив ещё дореволюционные бабушкины заговоры, прочитал над колодцем молитву, и бык вдруг рухнул замертво, а из колодца вырвался такой смрад, что трава вокруг почернела. Третьи шепчут, что Гром просто исчез — растворился в утреннем тумане, оставив на земле только обожжённые копытом пятна.
Мальчика нашли живым, но совершенно седым и безумным. Он до конца своих дней, а прожил он недолго, только твердил одно и то же: "Там внизу кто-то есть... и он голодный..." Колодец залили бетоном, быка списали как павшего от неизвестной болезни, а в отчёте колхоза появилась сухая строчка: "В результате нарушения техники безопасности пал ценный племенной бык. Приняты меры."
Но старики в деревне до сих пор говорят, что в самые тихие ночи, особенно перед грозой, из-под бетонной плиты заброшенного колодца доносится тихий шёпот. И если прислушаться, в нём можно разобрать слова: "Гром вернётся... земля ещё не насытилась..." А на опушке леса, где когда-то паслось то роковое стадо, до сих пор не растёт трава — только чёрная, выжженная земля в форме огромных бычьих копыт.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)