Еду я ночью по трассе.
Тишина, снег, радио шипит так, будто пытается скрыть от меня курс доллара.
И тут — стоит мужик у обочины.
Не голосует.
Не машет.
Просто стоит, как будто ждёт, когда ему наконец выделят финансирование на движение рукой.
Я остановился.
Стекло приоткрыл — ровно настолько, чтобы слышать, но не подписывать ничего.
— Подвезёте? — спрашивает. — До поворота.
— Садись, — говорю.
Он садится аккуратно, как будто боится оставить следы, которые потом придётся согласовывать.
Сидит, смотрит в окно, будто там заседание бюджетного комитета.
Я включил печку.
Он не реагирует.
Я подумал: ну, чиновник, бывает — у них эмоции по регламенту.
Через десять минут подъезжаем к повороту.
— Тебе сюда?
— Ещё чуть-чуть бюджета.
Я моргнул.
Может, ослышался.
— Чего?
— Ну… километров. Но если есть бюджет — можно и дальше.
Я почувствовал, что запах в салоне изменился.
Пахло… отчётностью.
И слегка — тендером.
Едем дальше.
Он молчит, но как-то… профессионально.
Так молчат люди, которые знают, что у них есть папка “дополнительные расходы”.
— Ты откуда вообще? — спрашиваю.
— Из департамента.
— Какого?
— Любого, который сейчас в плюсе.
Я понял: это опасно.
Через пару минут он снова говорит:
— Вот тут бы остановиться…
Я уже тянусь к тормозу.
— …и выделить ещё чуть-чуть бюджета.
Я резко убрал ногу.
— Какого бюджета?
— Ну… на дорогу. На развитие. На меня. На всё.
— Я водитель, а не Минфин!
— Так я и не прошу много. Ещё чуть-чуть. Чуть-чуть — это же не страшно.
Он сказал это таким тоном, будто “чуть-чуть” — это 300 миллиардов.
Я торможу.
Машина тормозит, но как будто спрашивает: “Ты уверен? Может, ещё чуть-чуть?”
Он поворачивает голову.
Лица не видно — капюшон держит тень, как будто там скрывается дефицит бюджета.
— Не бросай, — говорит. — Мы уже почти освоили.
— Что освоили?
— Твою доброту. Осталось немного. Ещё чуть-чуть бюджета — и всё.
Я понял: если сейчас уступлю — он будет просить до конца трассы.
А потом — до конца года.
А потом — до конца моей жизни.
— Нет, — говорю.
— Ты же хороший.
— Нет.
— Ну хотя бы на корректировку сметы.
— Нет.
— На перераспределение остатков?
— Нет.
— На премию?
— НЕТ!
Я свернул на карман, остановился, вышел.
Он сидит, как будто ждёт, что я принесу ему папку “Допфинансирование”.
— Выходи, — говорю.
— Ещё чуть-чуть бюджета…
— Нет.
— Ну хотя бы на дорогу домой…
— Пешком дойдёшь.
— Пешком? Без бюджета?
— Да.
Он вздохнул так, будто я отменил ему федеральную программу.
Я сел обратно, завёл машину.
Пассажирское сиденье пустое.
На коврике — бумажка.
На ней написано:
“Смета. Черновик. Ещё чуть-чуть.”
Я уехал.
Ночью приходит сообщение:
“Можно чуть-чуть бюджета?”
Я ответил:
“Нет.”
И впервые в жизни почувствовал, что сделал что-то действительно полезное для страны.